Читаем Антология ивритской литературы. Еврейская литература XIX-XX веков в русских переводах онлайн бесплатно

Десятилетия Советской власти, стремившейся изолировать читателя в СССР от еврейской культуры, оставили его в неведении не только в отношении новейшей еврейской литературы, но и всего того, что было написано на иврите в последние два столетия. Однако эта литература является важной и неотъемлемой частью духовного творчества современного еврейства. Она выражает переживания еврея в XIX–XX вв., отображает его борьбу с самим собой, стыдящимся своего еврейства в христианской по духу Европе, мечту о возрождении еврейского духовного творчества, травмы, пережитые еврейским народом в новое время, конфликт между национальным самосознанием и причастностью к современности, амбивалентные отношения между еврейством и Израилем, его духом и культурой. Будучи национальной, еврейская художественная литература полноправно участвует в культурных процессах западного мира, в изменениях эстетических ориентаций и предпочтений. Ее писатели интересны и иноязычному читателю, которому созданные на иврите произведения доступны лишь в переводе. В этом отношении еврейская литература не отличается от русской, украинской, литовской или скандинавской литератур: качество перевода является зачастую ключевым фактором ее успеха. Но даже если перевод безупречен, иноязычного читателя все еще отделяют от переводного произведения лакуны незнания специфических реалий и незнакомства с литературной традицией — проблемы, которые не стоят перед теми, чьим родным языком является иврит.

Важной частью новой еврейской культуры является и литература, написанная на идише. Судьба литературы на идише в Советском Союзе сложилась несколько лучше той, что досталась ивритской литературе, полностью запрещенной. Идиш остался единственным языком, связывавшим евреев Советского Союза с их национальным прошлым. И все же новая литература на идише была сравнительно кратковременным явлением. Ее расцвет пришелся на вторую половину XIX — первую половину XX вв. Литература на идише отражает традиционную культуру еврейского местечка и городскую культуру еврейской интеллигенции в Восточной Европе, но это лишь часть всей современной еврейской культуры. Идиш был разговорным языком евреев Европы в течение многих столетий, в то время как иврит является языком словесного творчества евреев всего мира.

Первые шаги новой еврейской литературы, вплоть до конца XIX в., были подобны шагам младенца, нуждающегося в снисходительной поддержке. По сути, мотивы создания этой литературы — стремление к национальному самосохранению еврейства в Европе и желание доказать возможность художественной литературы на иврите ограничили ее художественные достижения. Она должна была бороться с противодействием религиозного истеблишмента, а во второй половине XIX — начале XX вв. и с царской цензурой. Однако по прошествии поры ученичества, продолжавшейся около ста лет, изменилась сама цель, и авторы, писавшие на иврите, теперь стремились достойно соперничать с другими европейскими литературами, и главным образом с русской и немецкой. В этих двух литературах находили ивритские писатели, жившие в России, Польше и Прибалтике, модели для своей поэзии, прозы, публицистики и литературной критики (драматургии почти не было на иврите вплоть до середины нынешнего века).

Ивритская литература нарождалась при странных обстоятельствах: начало ее относится к концу XVIII в., когда горстка образованных берлинских евреев стремилась создать еврейскую национальную литературу на иврите наподобие больших европейских литератур — однако при отсутствии говорящих на этом языке. Те ортодоксальные евреи, которые были в состоянии читать и говорить на иврите, совершенно не были заинтересованы в литературе, которая не является частью религиозного корпуса, и решительно протестовали против вхождения такой литературы в еврейскую культуру. Тогда разговорным языком евреев Европы был идиш, но литература на этом языке была предназначена главным образом для женщин. Просвещенные немецкие евреи во главе с Мендельсоном считали, что идиш — только жаргон, испорченный немецкий язык, и великолепная литературная традиция народа Израиля, берущая свое начало в Библии, требует продолжения на библейском иврите.

Они стремились создать на иврите литературу, подобную известной им немецкой, и это было частью их работы по «извлечению еврея из гетто» (лозунг еврейского Просвещения) и интегрирования его в немецкое общество. В этом духе Нафтали Герц Вессели (Вейзель) написал свою историко-эпическую «Величественную поэму» (1789), состоящую из шести книг и изображающую исход евреев из Египта и странствования народа Израиля на пути в Эрец-Исраэль. Поэма написана александрийским стихом, в библейском возвышенном стиле.

По иронии судьбы борьба еврейских просветителей за создание на иврите литературы, подобной европейской, воздвигла преграду, задержавшую осуществление этой мечты: назидательный характер новой ивритской литературы ограничил возможности ее слияния с теми направлениями, которые получили развитие в литературах европейских — романтизмом и реализмом, хотя и не полностью изолировал ее от этих влияний.

Вплоть до тридцатых годов XIX в. Германия была центром деятельности поборников употребления иврита в устной речи и письме. Первый журнал на иврите «Ха-меасеф» («Сборник») выходил с 1784 по 1829 год (с перерывами). Тем не менее, стремительная германизация свела на нет движение Гаскалы, или еврейского Просвещения, в Германии, немецкий стал языком чтения евреев, чему содействовала и достаточно богатая литература, создававшаяся евреями на немецком языке. Уже в двадцатые годы XIX в. центр еврейского Просвещения переместился в города австрийской Галиции: Тернополь, Лемберг (Львов) и Краков. В условиях непрерывных нападок на молодое движение хасидизма со стороны его ортодоксальных противников (митнагдим) выпускали свою сатирическую прозу Йосеф Перл и Ицхак Эртер. В ней, посредством соединения фантазии и приземленного реализма в стиле гротескно-карнавальной пародии, создавалась карикатура на быт современного хасида и его верования, стиль его речи и письма. Авторы позволили себе смешать библейский стиль с просторечными выражениями на идише.

Уже в начале XIX в. стали заметны ростки Гаскалы в царской России. Первым выдающимся еврейским просветителем здесь был Исаак Бер Левинзон. Он также писал сатиры на хасидов и их лидеров цадиков и печатал их в Вене и Одессе. Его книга «Нет крови» — в защиту еврейства от кровавых наветов (Вильна, 1837) — получила широкую известность и была вскоре переведена на английский, немецкий и русский языки.

Движение еврейского Просвещения, переместившееся из Германии и Австрии в Литву и Россию, принесло с собой стремление писать художественную литературу на иврите. Одновременно складывалось высокомерное отношение к идишу как к «некультурному» языку.

Однако идея слияния с европейской культурой у маскилим (просветителей) России приобрела специфический характер: большинство евреев проживало в «черте оседлости», среди украинцев, белорусов, литовцев, поляков, и в их глазах вовсе не Россия была центром просвещенного мира, а Германия. Сами они говорили на идише, что облегчало им изучение немецкого. Поэтому поначалу просвещенных русских евреев питала немецкая культура и литература, и лишь позднее — русская. Естественным образом они склонялись к «западной» культурной ориентации.

Два поэта, отец и сын, жили и писали в Вильне в первой половине XIX в.: отец, Авраам Дов Лебенсон (Адам Ха-Кохен) писал стихи по случаю и длинные философические стихи в возвышенном библейском стиле. Эти стихи получили широкие отклики, а к отдельным были даже сочинены мелодии. В одном из стихотворений он скорбит о сыне, Михе Йосефе Ха-Кохен Лебенсоне, известном по аббревиатуре его имени как Михаль. Ему была суждена короткая жизнь: он умер в 1852 году, не дожив нескольких дней до своего двадцатичетырехлетия. Михаль был блестяще одарен и широко образован. Он изучил русский, немецкий, французский и польский языки, учился в Берлинском университете и находился под влиянием немецкого романтизма. В 1851 году молодой поэт издал в Вене сборник «Песни Сиона». В нем содержались поэмы о библейских героях, которым поэт придал черты реально чувствующих людей. После смерти сына отец издал все его литературное наследие (1870). Это был скромный по объему сборник, но он ознаменовал начало лирической поэзии в новой еврейской литературе на иврите. Здесь мы находим стихи о любви, изображения природы и городских пейзажей. Стиль Михаля синтезирует романтизм и классицизм. К сожалению, из всех этих стихов только «Отломанная ветка» была переведена на русский язык (1919). В свое время это произведение приобрело большую популярность и было положено на музыку; но оно, разумеется, дает лишь слабое представление о поэзии Михаля.

1853 год отмечен появлением первого ивритского романа — «Любовь в Сионе» Авраама Мапу, отдельные главы из которого мы приводим в нашей антологии. Мапу был высокообразованным человеком. В юности он изучил латинский, немецкий, русский и французский языки. В отличие от большинства деятелей еврейского Просвещения в Литве, он был духовно близок к хасидизму. В своем творчестве Мапу испытал влияние французских романов Эжена Сю и русской прозы Карамзина. «Любовь в Сионе» он начал писать еще в начале сороковых годов. Роман вышел в свет после изматывающих цензурных трудностей.

Действие этого исторического романа происходит в период Первого Храма во дворцах иерусалимских вельмож и в полях Бейт-Лехема (Вифлеема). В центре две параллельные фабулы, в которых любовь преодолевает все препятствия. Образы отчетливо разделяются на положительные и отрицательные, мелодраматические события разворачиваются на пасторальном фоне, пробуждающем ностальгию еврейского народа по утраченной земле. Прекрасная природа изображена посредством изобильного, плавного и чрезвычайно привлекательного библейского иврита — главное художественное достижение книги, хотя ясно, что не только в этом причина ее беспрецедентного успеха. До 1928 года роман выдержал пятнадцать изданий и был переведен на многие языки.

Этот роман стал источником вдохновения сионистской мечты и, возможно, наивности политического сионизма: Земля Израиля изображена в нем, как сказочное царство дворцов и тучных пастбищ, которыми владеют благородные и поэтичные евреи, и добро, с присущим ему героизмом, побеждает зло. После «Любви в Сионе» Мапу написал другие исторические романы, более фабульные, с более многочисленными и впечатляющими образами, с актуальной социальной критикой, но успех «Любви в Сионе» не повторился.

Расцвет Гаскалы в России приходится на шестидесятые и семидесятые годы XIX в., когда начали выходить еврейские газеты на русском и иврите: «Рассвет», «Восход», «Ха-мевасер» («Вестник»), «Ха-цфира» («Рассвет»), «Ха-шахар» («Восход»). Важно отметить, что в тот же период журналы на иврите: «Ха-леванон» («Ливан»), «Ха-хавацелет» («Нарцисс») — издавались и в Иерусалиме. В 1863 году в Петербурге было основано Общество для распространения просвещения между евреями в России (ОПЕ). Появились произведения еврейской литературы, написанные по-русски. Среди писателей этого направления можно выделить Осипа Рабиновича, Григория Богрова и Льва Леванду.

Когда образованные евреи начали читать русскую литературу, возникло опасение, что они полностью утратят связь с еврейской культурой. «Для кого я тружусь?» — спрашивал Ялаг (Йехуда Лейб Гордон), ведущий поэт еврейского Просвещения в России. В свое время он удостоился славы и поклонения и считался первым «национальным поэтом» в ивритской поэзии XIX в. Однако дидактичность и социальная тенденциозность Гордона, недостаточная пластичность и несовершенство стихов вызывали нарекания критиков. Разногласия в оценке творчества Гордона ясно выразились в статьях Иосифа Клаузнера, Давида Гинцбурга и Ури Ковнера. Опубликованные в нашей антологии, они дают представление о состоянии литературного процесса на иврите в России того времени.

Гордон начал свой творческий путь со стихотворений о положении народа и с исторических поэм, в которых выступал как деятель Гаскалы. Отрывок из поэмы «В пасти льва» и поэма «В пучинах моря», приводимые нами, принадлежат к этому жанру. В шестидесятые годы он начал печатать реалистические поэмы в духе Некрасова, наиболее знаменитая из которых «Кончик буквы йод». С тревогой и болью поэт говорит о страданиях еврейской женщины, о раннем браке и абсурдных, с его точки зрения, бракоразводных законах, об отсутствии трудового воспитания.

Поэзия и проза еврейского Просвещения в России в целом уделили большое внимание положению еврейской женщины и особенно тем притеснениям, какие она терпела в религиозной жизни. В этом смысле перед нами феминистская литература, проблематика которой и сегодня находится в центре читательского интереса. С окончанием периода Просвещения в ивритской литературе началась и очевидная перемена в изображении женщины. Мы публикуем две статьи, отражающие это явление. Одна принадлежит перу современного исследователя, а другая — читателя и критика конца XIX в.

В последней трети XIX в. в России получила развитие ивритская реалистическая литература, которая сосредоточилась на изображении мучительного существования евреев «черты оседлости». Ивритские писатели того времени восприняли русскую «гражданскую» поэтику, видевшую в писателе борца за переустройство общества и документирующего страдания социально слабых слоев. Зачастую они делали это в форме протеста и сентиментальной апелляции к милосердию читателя, иногда — в наиболее успешных случаях — с еврейским трезвым и мудрым юмором. Здесь выделялись Перец Смоленскин, Реувен Браудес, Моше Лейб Лилиенблюм и Авраам Бен-Авигдор (Шалкович). Эта литература стремилась изображать повседневную жизнь народа и народную речь, но создавалась в тот период, когда на иврите все еще говорили только эрудиты, и языку недоставало многих слов для изображения конкретной реальности, не говоря уж о сленге, бранных выражениях, речи женщин и детей, так что писатели продуцировали их сами, совершая немалые творческие усилия. Сегодня, когда иврит превратился в язык живой и «нормальный», мы восхищаемся успехами писателей, которые «отразили» несуществующую речевую стихию и сами создали и разговорный язык, и «естественный» язык народного сказа — на базе иврита, который знали только из книг!