Читаем Новая колея онлайн бесплатно

Многие верят в судьбу, многие не верят. Но факт один, что выбранная в детстве или юношестве твоя жизненная колея, которая обусловливается, как ни странно, твоими генами, твоими наклонностями, твоими интересами и твоим любопытством, определяет, по сути, твою судьбу на всем пути. По ней тебе придется идти долго-долго и свернуть с нее будет трудно. Чтобы добиться успехов в твоей производственной жизни, в быту, необходимо следовать своей колеей и не сворачивать на запасные пути. Они, как правило, тупиковые.

Возвращение на основную колею бывает связано с большими потерями. Попутчики за время вашего нахождения на запасном пути могут уйти далеко вперед, а ждать или догонять хуже всего.

Жизнь открывает для вас все возможности проявлять себя в той или иной области. Каждый человек индивидуален, главное правильно определиться в начале, не поддаться ложным ощущениям своего величия в области, в которой ты и не совсем разбираешься, где работают, служат профессионалы, не стесняться учиться. Со временем ты поймешь, что являешься профаном, и если найдешь в себе силы признаться в том, что тебе далеко еще до них, да и твоей воли не хватит даже с ними сравняться, то это будет только твоей заслугой.

Так уж устроен человек, что он постоянно в познании. Если не достиг, как ему кажется, в какой-то области совершенства, то лучше поменять эту область. Необходимо менять свою профессию, если к ней не лежит душа, нет интереса. Жизнь предоставит вам такую возможность, только не проходите мимо, не пропустите, ваш талант быстро раскроется, и вы получите громадное удовольствие от своего действия и на другой колее.

Прошло 20 лет после запуска системы «Энергия-Буран». Но в памяти неизгладимым пятном остались эти события. Осталась память о тех людях, от воли и от решения которых зависел успех всей программы.

Много или мало 20 лет? И много, и мало. За 20 лет юноша становится мужем, становится специалистом, умеющим самостоятельно профессионально решать многие вопросы.

Когда смотришь со стороны, кажется все проходит быстро. А для ребенка время растягивается неимоверно. В детстве моя мама мне говорила: «Ты еще маленький и тебе кажется, что время идет слишком медленно, а вырастешь большим, оно побежит, особенно быстро после 40 лет, а уж после 50 и 60 лет каждый год будет мгновеньем».

Каждую оперативку, которую проводил в новом году, начинал словами:

— Перед нами стоят огромные задачи. Не расслабляйтесь. Считайте, что год уже заканчивается.

— О чем вы говорите? Год только начался.

— Не успеем и глазом моргнуть, как год пройдет.

Год пролетал быстро. В конце года теперь уже на последней оперативке:

— Ну, что я говорил?

— Вы были правы.

— Так давайте подведем итоги.

Итоги за год набирались немалые. Это и новые проекты, и запуски, и бесконечные уговоры смежников, и текучка по техническим вопросам, да и не только по технике, но и по бытовым вопросам, и огромная переписка, и поиск заказчика на наши предложения и т. д. и т. п.

Проходит время. И все, что казалось очень важным на тот период, уже видится не таким значимым. Думаешь: «Зачем вчера нервничал, почему переживал?». Понимаешь, что со временем меняется твое отношение к происходящему. Да еще как меняется. Вспомните, что вы делали две недели назад? И уверяю вас, что не каждый сможет воспроизвести прошедшее досконально.

Но вот события, которые заставили вас максимально собраться, с огромным нервным напряжением пережить происходящее, остаются в вашей памяти надолго. Сегодня, вспоминая такие события, произошедшие 20 лет назад, достаешь их с «полочки» своей памяти и снова и снова переживаешь моменты особенного напряжения, когда казалось, что время остановилось, что как будто в замедленной съемке происходящее разворачивается настолько инертно, что хочется кричать и молить, чтобы эти минуты, а иногда секунды ускорили свой темп. Это незабываемо.

Конечно, наша память несовершенна. У каждого на своей «полочке» лежит своя информация, та информация, которая присуща ей, которая заставила напрячь вас свои нервные клетки. Это события, за которые вы несли ответственность не только административную, но и моральную. Такие события в памяти у многих остаются яркими и настолько четкими, что каждый может их воспроизвести с интервалом в несколько миллисекунд.

Ушла «Энергия» в полет в тот майский день, который запомнился на всю жизнь тем, кто разрабатывал чертежи, кто проводил сотни испытаний различных систем не один десяток раз, отрабатывая каждый агрегат, каждый узел, каждый элемент, входящие в состав ракеты. Запомнился этот день и тем, кто создал уникальное оборудование для изготовления этой удивительной ракеты, и не только оборудование, но и изготовил все эти огромные отсеки, которые должны полететь в космос. И, конечно, особое удовлетворение этот полет доставил людям, которые работали на последнем этапе подготовке к пуску. Шутка ли сказать, что эта ракета поглотила в себя около 2000 т различного топлива и унесла все в космос. Одного только жидкого водорода около 100 т. Слезы радости были у всех на глазах. Никто не смог скрыть своего напряжения и свою обеспокоенность за судьбу полета. Отвернувшись друг от друга, все: и генералы, и конструкторы, полковники и гражданские начальники, а также генеральные конструкторы не скрывали своих слез.

Эти слезы и явились самой высокой наградой всем участникам пуска. И только один человек, наш генеральный Валентин Петрович Глушко, сохранял спокойствие. Он находился один в комнате государственной комиссии и наблюдал за происходящим по промышленному телевидению. Он сидел не шелохнувшись и, когда я вошел и поздравил его с такой победой, улыбнулся, поблагодарил и меня тоже поздравил с успехом. В зале Управления творилось невероятное. Все поздравляли друг друга, обнимались, а Валентин Петрович спокойно ждал заседания госкомиссии по результатам пуска. Как будто предвидел, что еще не все, еще не заработает тот самый злосчастный 100-тонный «Полюс» аппарат, который вывела наша «Энергия» на орбиту. Он как будто предчувствовал неприятности, и они произошли. «Полюс» не сумел справиться с управлением и рухнул в океан. Успех «Энергии» был несомненным, но ложка дегтя оказалась уж слишком большой.

Но бог с ней, с ложкой, мы — ракетчики испытывали эйфорию от происшедшего. Правду говорят, что у победы много отцов. В пылу радости мы как-то забыли о главном отце этой ракеты, который выдержал столько, что всем нам и не снилось. Борис Иванович Губанов главный конструктор комплекса «Энергия-Буран». В тот момент мы еще и не знали об этом названии. Для нас работа называлась изделием 11К25. Под этим номером разработана вся документация. Вся проектная проработка была выполнена под руководством И. Н. Садовского, а вот довести ее до полетной готовности было под силу только такому одержимому человеку, как Б. И. Губанов. Я всегда поражался его энергии, вере в людей, конструкторов, расчетчиков, испытателей. Он полностью доверял их решениям. Но главное, что он внес в создание ракеты, это тщательно продуманный объем экспериментальной отработки, полный по всем элементам от детали, агрегата до целых комплексов. Он сражался с министерством, которое хотело как можно быстрее увидеть итог, за каждую экспериментальную установку, и в этом находил поддержку у генерального конструктора В. П. Глушко. Это благодаря его упорству и настойчивости при хорошем техническом обосновании изделие, предназначавшееся под стендовую отработку, превратилось в летное. Он умел так распределять работу, что казалось, ему нечего делать. Кругом все задыхались от работы, а он сидел за своим столом и обсуждал очередной технический вопрос.

Запомни, говорил он мне, у тебя стол должен быть всегда чистым. Нужно, чтобы все работали. Не бери все на себя. Доверяй людям, ведь они приходят к тебе с продуманными решениями, а не с первыми попавшимися.

Удивительно, но факт, он заставил все министерство работать на Байконуре, выбивая из смежников комплектующие. И опять на полигоне стол у него был чистым. Его соратник главный конструктор орбитального корабля «Буран» Юрий Павлович Семенов всегда подчеркивал, что он лично занимался и изделием, и оборудованием, и туалетами на 254-й площадке, где собирался корабль. Он смотрел за монтажом, за чистотой в помещениях, за приходом на работу сотрудников. Казалось, ничего не ускользало от его взгляда. Все сам и сам. Борис Иванович был организатором, этому не учат, это талант. Вот и сравни, что лучше. На мой взгляд, подход Б. И. Губанова был более рациональным.

Мне надолго запомнились его заповеди. В дальнейшем следовал им постоянно в производственной жизни. Понял я только одно: хаос на твоем письменном столе не говорит окружающим об объеме твоей работы. Они судят о тебе не по количеству бумаги, а по твоим делам.

Но что-то я сильно отвлекся от нашего генерального. Мы хорошо помним первую волну конструкторов ракетной техники: С. П. Королева, М. К. Янгеля, В. П. Глушко, В. П. Манеева, Д. И. Козлова, Н. А. Пилюгина, М. К. Рязанского, В. П. Бармина. У каждого из них своя школа и свои приоритеты. О них много написано. Часто вспоминают их на телевидении. А вот второе поколение, такие как В. Ф. Уткин, Б. И. Губанов, Ю. П. Семенов, А. Г. Козлов, В. М. Ковтуненко и другие, о них говорят и пишут мало. Видно, молодые руководители отодвигают их, хотят сами попасть в историю, забывая при этом, что судьба у них будет еще менее заметной.

А ведь именно второе поколение главных и генеральных конструкторов достигло вершины развития космической техники. Но тут же задаешь себе вопрос: «А третье поколение удержит этот успех?». Хочется верить, что да. Сейчас новое время, новые условия. Это раньше были ЦК КПСС, государственная поддержка, сейчас все это намного сложнее. Но никто не может до конца представить те суровые времена, когда ты мог легко оказаться «врагом народа», когда сроки были очень жесткие, когда вся промышленность восстанавливалась после войны и переходила на гражданскую продукцию, когда наша электроника только зарождалась. И через 12 лет после окончания войны наша ракета полетела и разнесла по всему миру слово СПУТНИК.

Первое поколение решало архисложные задачи: техническую, организационную и промышленную. В. П. Глушко был одним из такой плеяды главных, и в ряду их занимал не последнее место. Его можно и нужно ставить в один ряд с С. П. Королевым и М. К. Янгелем, а по уровню заслуг в части новых проектов и теоретических работ, быть может, и выше. Обладая удивительной логикой мышления и высочайшей эрудицией, с энциклопедическими знаниями, он предвидел на несколько десятков шагов вперед.

Ему было 64, когда он возглавил наше Королевское предприятие, объединив его со своим в г. Химки. Предприятие трудно его принимало. А он и не торопился. Это было в его характере. Он хорошо понимал, что нужно делом завоевывать коллектив. Его аналитический ум, ум истинного академика, не упуская никаких мелочей, проводил свою линию в технической политике. Его наставления были слишком суровы, особенно для тех, кто высказывался неуважительно к технике. Не повышая голоса, он буквально «размазывал по стенке» таких сотрудников, когда они не могли объяснить предлагаемые решения. Иногда это кончалось плохо. Снимали с должности. Он не принимал скоропалительных решений. Каждая проблема у генерального рассматривалась со всех сторон. Дотошно он задавал бесконечные вопросы, пока не убеждался, что собеседник досконально знает суть предлагаемого решения.

Основной задачей было правильно «загрузить» коллектив предприятия. Идея «Спейс-Шаттла» была широко разрекламирована США. Америка всегда стремилась к самому большому и грандиозному, и космические системы там должны были быть лучшими в мире. Победив с Луной, когда Нейл Армстронг ступил на ее поверхность в 1969 г., они постарались закрепить свой успех многоразовой системой. Хорошо понимая, что может преподнести такая система не только в военном, но и в политическом смысле, Валентин Петрович «пробил» эту тему для нашего предприятия. Он сумел технически и организационно объединить с помощью своего друга Д. Ф. Устинова два министерства: общего и авиационного машиностроения работами по этой теме. Работы хватило всем подразделениям НПО. При этом основное достижение нашей космонавтики, а именно пилотируемые программы, оставалось в его поле зрения на первом месте. Главный конструктор Ю. П. Семенов, хотя проявлял активность, постоянно советовался с генеральным. Ни один пилотируемый запуск космонавтов не обходился без присутствия В. П. Глушко.

Меня многие спрашивают, рассказывал Глушко, почему я на Байконуре во время пилотируемых пусков? Действительно, я здесь не нужен, если все хорошо. А если что не так? Меня спросят в ЦК: а где вы были? Почему бросили такое важное государственное дело? Что ответить на это?