Читаем Ностальгия онлайн бесплатно

Запарковав левитак — так назывался антигравитационный летательный аппарат, работавший на левитационных принципах — у балкона на 17-м этаже, Би-Кей приложил большой палец к сенсорному замку, раздался сигнал соответствия отпечатка, балконная дверь бесшумно сдвинулась, и он вошел в свое жилище. Дверь за ним так же бесшумно закрылась. Собственно, жилищем это помещение можно было назвать только с большой натяжкой — это был небольшом пустой куб. Та стена, которая незаметно спрятала в себя входную дверь, представляла собой огромный жидкокристаллический экран. На нем открывался чудесный вид на Париж с высоты птичьего полета. Картинка медленно плыла, будто это был вертолетный тур над городом: вот появился величественный Собор Парижской Богоматери, потом показалась будто шагающая куда-то Эйфелева башня, потом — как большая сахарная голова — несущаяся в небо Сакре Кёр… Эта парижская программа продолжала работать еще со вчерашнего вечера, когда уставший после тяжелого дня Би-Кей незаметно растворился во сне, а потом вскочил уже утром по третьему невыносимо-пронзительному звонку будильника — он уже опаздывал на работу. Стена так и осталась не выключенной…

Би-Кей был членом киберсоциума, он был одним из обитателей Земного киберпространства. Полное его имя было Би-Кей-6233214, а Би-Кей — это было его уменьшительное имя, которым его называли сослуживцы. Собственно, если бы не этот идиотский идентификационный номер, то звать бы нашего героя можно было просто Борис Крылов. Это был простой русский парень, потомственный компьютерщик, у которого и отец, и дед были тоже компьютерщиками.

Как и в каждом интеллигентном русском человеке, в нем жила непонятная тоска по Парижу. Он сам в нем не был ни разу, но много слышал о нем от отца, который был влюблен в Париж, хотя и он там никогда не был. Возможно, эта любовь была просто генетической. Из своей родословной, которая по традиции была по наследству передана ему после смерти отца, он узнал, что его прапрадед был известным ученым-механиком, академиком Российской Академии наук, а если заглянуть в историю поглубже, то можно было найти и пращура — графа Александра Крылова, который был одним из первых членов Петербургской академии еще в достославные времена Екатерины Великой.

Видимо, эти глубокие аристократические корни и таили в себе ту загадочную любовь к Парижу. Ведь было время, когда русские аристократы говорили по-французски даже лучше, чем на своем родном языке!

Би-Кей любил проводить свободное время, погружаясь в виртуальную жизнь Парижа… Но сегодня почему-то на душе у Би-Кея было муторно. Он не мог в себе разобраться, что-то было не так. Сегодня вид Парижа вызвал у него какое-то острое ностальгическое чувство, похожее на отчаяние… Он нажал одну из кнопок карманного пульта управления, и Париж на стенке погас.

Нажав другую кнопку, он выдвинул из стены стол и стул-консоль, принес из холодильника, утопленного в стене, какой-то твердый брикет и сосуд, похожий на заварочный чайник. Чайничек он поставил на электромагнитную конфорку, вмонтированную прямо в стол, и содержимое сосуда почти мгновенно дошло до нужной температуры. Он сел за стол и начал откусывать от брикета, запивая подогретым питательным бульоном. Брикет представлял собой хорошо перемолотую массу хлеба, мяса и овощей в соответствии с дневным рационом, а бульон был какой-то отвратительной мешаниной: куриный кубик в компоте из протертых сухофруктов.

Бр-р-р! Представляете себе такое? Но Би-Кей не знал, что это невкусно — ведь он не знал ничего другого с самого детства, с тех самых пор, как только начал осознавать себя: его всегда кормили только этой бурдой.

Поужинав, Би-Кей отнес одноразовую посудину в ящик для мусора, который размещался в стене около холодильника. Рядом с мусорным люком располагался люк пищепровода, по которому завтра утром ему будет доставлена новая ежедневная порция еды.

После ужина Би-Кей, воспользовавшись тем же карманным пультом, убрал обратно в стену столовый стол со стулом и выдвинул из соседней стены мягкое кресло с подлокотниками, в которое устало погрузил свое тело. Почему-то ему было очень плохо, в горле стоял ком, на глаза невольно наворачивались слёзы. Он вспомнил свое детство. Яркие картинки вспыхивали в его памяти, и он будто погрузился в свою прежнюю жизнь.

Самые первые воспоминания Би-Кея — это детский интернат, похожий на гигантский аквариум: на внутренней территории, окруженной со всех четырех сторон непрозрачными стеклянными стенами, на которых ярко поблескивали ребра из нержавеющей стали, размещались песочницы для совсем маленьких, площадки для игр, бассейн-лягушатник, небольшой тенистый садик и плац для построений. Весь внутренний двор был покрыт огромнейшим прозрачным стеклянным колпаком, поэтому создавалось впечатление, что находишься под открытым небом.

Все окна в здании смотрели только во внутренний двор, внешние стены, хоть и были стеклянными, были абсолютно непрозрачны. Так и жили воспитанники интерната, как рыбки в аквариуме: это был весь их мир, ничего иного они не знали, а потому это «иное» им было и не нужно.

На первом этаже этого огромного здания находились учебные классы, на втором — пищеблоки, а на остальных этажах располагались воспитанники: на третьем этаже — трехлетки, на четвертом — четырехлетки и так далее до девятого этажа.

Воспитанники жили в маленьких комнатенках, в которых стояли по две двухэтажных кровати. Правда, у совсем малышей все четыре кроватки стояли на полу — одна к одной.

Каждое утро проводилось построение воспитанников на плацу. Би-Кей помнил, как их, трехлетних малышей в униформах — мальчиков в темно-синих костюмчиках, а девочек в темно-коричневых платьицах — выстраивали в несколько рядов на огромной, как тогда казалось Би-Кею, площадке.

Сколько там было детей? Би-Кею казалось, что их там было много-много. Он сам стоял не в первом ряду, а за ним было еще несколько шеренг. Перед строем детишек вышагивала воспитательница в голубом халате. Би-Кей до сих пор помнил пронзительный голос воспитательницы, которая каждое утро начинала со слов:

— Дети! Вы самые счастливые на этой земле! Каждый из вас будет самым счастливым кибером, потому что Паутина заботится о вас, а наш Великий Кибер-Бог благословляет каждый ваш шаг!

Да здравствует наш Сущий! Да ведет нас наша славная Паутина всегда вперед! Ура-а-а!..

И все хором вторили ей, хотя еще и не понимали, что это за Бог такой и что это за Паутина…

После четырех лет жизни в дошкольном интернате, Би-Кея перевели в школу-интернат. Новый интернат мало чем отличался от предыдущего — разве что внутренний двор был побольше и стены повыше: ведь в нем учились дети от 7 до 15 лет. Да и на дворе вместо игровой площадки был стадион, вместо «лягушатника» — плавательный бассейн, а вместо садика — небольшая рощица с тропинками. А в остальном все было так же: аквариум с рыбками!

Он вспомнил своего первого, а впрочем, просто единственного школьного друга. Вообще, друзей, как таковых, ни у кого и не было: все его сверстники жили в своем виртуальном мире, общаясь по компьютерной сети с интересным виртуальными партнерами. Зачастую — даже, пожалуй, в большинстве случаев — это были просто специальные программы, которые быстро схватывали интеллектуальный уровень и психологию собеседника и быстро к ним адаптировались. Каждый получал то, к чему он стремился. Общение комфортное, всегда вызывающее только положительные эмоции и к тому же ненавязчивое: хочешь общаться — общаешься, не хочешь — просто отключаешь партнера.

Впрочем, люди, по сути дела, всегда жили именно так, хотя общались и не с интеллектуальными роботами, а с себе подобными. Ведь и на самом деле, человек сам себе придумывает образ друга, супруга, врага… И почти все неприятности в жизни происходят именно из-за того, что возникает конфликт между выдуманным образом человека и реальным человеком. Разве не это всегда было причиной ссор, разводов и прочих конфликтов?

Но у Би-Кея все же был один друг, с которым было интересно поговорить и приятно помолчать. Все звали его Эм-Эл, но с Би-Кеем они общались по именам: настоящее имя у Эм-Эла было Марк Левитин. В школе учеников постоянно перетасовывали, переводя из класса в класс в соответствии с текущими успехами в учебе. Но Борис и Марк были так близки по структуре психики, по интересам и способностям, что большую часть времени они проводили в одних и тех же классах. Это еще больше цементировало их дружбу.

И после окончания школы, когда судьба — а вернее, всезнающая и все контролирующая Паутина — разбросала друзей в разные стороны, они продолжали достаточно регулярно общаться по видеофону. Но в принципе Паутина пресекала такого рода чисто человеческие общения: ведь там, где дружба — там единомыслие, а где единомыслие — там и бунт!

Паутина производила тщательный отбор школьников: каждому из них давали только те профессиональные навыки, которые наиболее соответствовали развитию и способностям каждого. Тем самым формировались киберы, наиболее полезные для Паутины. У каждой группы школьников была своя программа, свои профилирующие предметы. Вместе они встречались только на общих классах — освоение клавиатуры компьютеров, физкультура да на утренних построениях и общих собраниях Кибсомола.

На утренних построениях повторялось все то же, что Би-Кей слушал еще в трехлетнем возрасте. На плацу перед школьниками и школьницами все в тех же сине-коричневых формах некто в грязно-зеленой униформе изрекал те же слова:

— Киберы! Вы самые счастливые на этой земле! Каждый из вас самый счастливый кибер, потому что Паутина заботится о вас, а наш Великий Сущий благословляет каждый ваш шаг!

Да здравствует наш Сущий! Да ведет нас наша славная Паутина всегда вперед! Ура-а-а!..

И все хором с энтузиазмом, а кое-кто и со слезами на глазах, кричали в ответ громогласно «Ура-а-а!», хотя от частого повторения смысл произнесенного был совершенно потерян, осталась только привычка быть уверенным, что ты счастлив…

Би-Кей привычно раскрывал рот, хотя ничего и не произносил. Его молчание легко оставалось незамеченным. Он давно уже перестал восторгаться Паутиной и счастьем, которое она ему подарила. В нем постоянно жило какое-то неосознанное раздражение, близкое к прямому протесту, хотя он не мог свое отношение четко сформулировать. Однажды во время разговора с Эм-Элом он узнал, что и тот, оказывается, не орет здравицы на построениях. Это их сблизило еще больше: они договорились даже будучи на плацу, «слушать молчание друг друга».

Зная, что Паутина далеко не приветствует человеческое общение, они всячески скрывали свою дружбу, а иногда даже напоказ всем устраивали громкие ссоры и даже драки во время которых делали вид, что лупят друг друга буквально в ожесточении.

Эта имитация вражды помогла им избежать непреложного правила Паутины: разъединять всех, кто хоть как-то проявляет дружеские отношения друг к другу.

Потом жизнь разметала друзей, но они продолжали бурно общаться по видеофону и переписываться. Они быстро изобрели понятный только и язык общения, которому позавидовал бы сам Эзоп. У них не было никакой постоянной кодировки, они скорее чувствовали перестройку словаря. Пожалуй, то, что сохранялось — это была структура предложений, которая и была ключом для расшифровки совершенно, казалось бы, обычных бытовых фраз.

Нахлынувшие воспоминания становились все менее и менее четкими и даже сбивчивыми… Би-Кей закрыл глаза и воспоминания превратились в почти явные видения. Тело Би-Кея становилось будто невесомым. Вскоре он заснул.

Теперь, когда Би-Кей спит, самое время рассказать о времени, в котором он жил и что же это была за Загадочная Паутина…

Когда-то, а впрочем, совсем недавно — всего пару веков назад — человечество достигло потрясающего научного прогресса: сначала была создана Всемирная Компьютерная Паутина, версия «а», которая сокращенно называлась — ВКП(а), а затем улучшенная ее модификация — версия «б», или ВКП(б). Паутина посредством специальных программ, размещенных в центральном гипер-компьютере, управляла работой множества региональных и локальных компьютеров, которые обеспечивали бесперебойную и гармоничную работу промышленных предприятий и фермерских хозяйств.

Программисты продолжали усовершенствовать Паутину, разрабатывая все новые и новые программы, которые начинали постепенно выполнять все функции по организации работ и их координации. Вскоре появились программы, которые уже сами ставили перед обществом новые злободневные проблемы, а потом сами же и решали их. В результате отпала надобность в менеджерах и управленцах различных уровней. А вскоре оказалось, что и государственная администрация вовсе не нужна: управлять стало некем! Человечество совершенно естественно превратилось в сообщество свободных и равноправных индивидуумов. Наконец-то, люди были избавлены от волюнтаристского управления вождями и президентами, которое привело к краху сначала замуштрованного социализма, а потом и общества «свободного рынка», которое из-за безмерной человеческой жадности стало приводить к лавине экономических кризисов.

Вскоре учеными были созданы саморазвивающиеся интеллектуальные Паутины, уже которые по сравнению с Человеком был не интеллект, а искусственный сверх-интеллект. Паутина как-то незаметно вторглась в сферу управления всей человеческой жизнью.

А Паутина продолжала развиваться и совершенствоваться, Вскоре Паутина вообще вырвалась из рук человека и зажила собственной жизнью. Паутина не только решала сложнейшие задачи, но и сама начала их формулировать. Создавалось даже впечатление, что Паутина знает лучше самого Человека, что тому нужно! По существу, все функции социального управления обществом оказались в руках Паутины, если только так можно сказать про нечто безрукое.

Люди ликовали — появилась Автоматизированная Паутина Управления Жизнью! Все делалось наилучшим из возможных способов, не стало ни коррумпированной государственной администрации, ни профессионально непригодных менеджеров.

Вскоре в виртуальном киберпространстве после всенародного голосования было объявлено, что наступила Эра Свободы, Равенства и Братства. На земле было провозглашено Великое Демократическое Сообщество Киберов.

Был вновь провозглашен давнишний принцип, который казался в свое время абсолютно несбыточным: «От каждого по способностям — каждому по потребностям». Каждый человек занимал ту позицию в этом воистину утопическом обществе, где он мог бы реализовать все свои способности и приносить наибольшую возможную пользу Великому Сообществу.