Читаем Нок-Сити онлайн бесплатно

Пенн Кэссиди

Нок-Сити

О НОК-СИТИ

Они называют меня Ангелом Нок-Сити, но это все ложь. Камеры видят то, что хотят видеть, пока мой отец распространяет полуправду и опасную пропаганду.

Дарклинги опасны. Чудовищны. Нечестивы. Они представляют угрозу для людей повсюду, и их необходимо уничтожить, несмотря на десятилетия мира.

Но что происходит, когда девушка с плаката Нок-Сити обнаруживает, что она одна из чудовищ, которых все боятся? Я могу рассказать вам, что происходит.

Хаос. Страх. Война.

Я думала, что смерть — мой единственный выход. Сладкое, темное забвение. Но я ошибалась. Выход может быть только через комнату цепей, крови и жажды… секса, боли и предательства. Мой выход из этого ада может оказаться в руках самых опасных существ, которых когда-либо знал Нок-Сити.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Над книгой работали:

Alexis, Mia Rose Jett, Ksenka, EI7

ПЛЕЙЛИСТ SPOTIFY

https://open.spotify.com/плейлист/399AVc6tHpGzfE2i6OjVqh?

si=Vc3vFrgqRCqeKazHvmYxSQ

ПРОЛОГ

— Просто скажи, что тебе нужно знать, — сказала я, задыхаясь. — Ты ведь для этого меня сюда привел, верно? — Спустя несколько часов я все еще была привязана к стене.

Должно быть, в какой-то момент я заснула, потому что, когда пришла в себя, один из мужчин в капюшоне стоял в центре комнаты и смотрел на меня, скрестив руки на груди. Мне стало интересно, как долго он был здесь, наблюдая за тем, как я сплю. В очередной раз я поразилась его размерам. У него были широкие плечи и мощные руки.

— Ты понимаешь, что у меня есть все причины презирать его, верно? — Я с сомнением посмотрела на него. — Возможно, даже больше, чем у тебя.

Он издал что-то похожее на раздражение или фырканье, покачав головой. Я почувствовала легкое удовлетворение от того, что мне вообще удалось добиться от него хоть какой-то реакции. К моему удивлению, он сказал:

— Я в этом сильно сомневаюсь, мисс Харкер.

Я мрачно усмехнулась.

— Мисс Харкер? Немного формально для ситуации с заложниками, тебе не кажется?

Его плечи слегка опустились, и я представила, что он ухмыляется под этой маской. Я испытывала свою удачу с этими ребятами, но чем дольше они держали меня здесь, тем больше я думала об этом объективно. Я действительно не думала, что они хотели причинить мне настоящую боль ради самой боли. Они нуждались во мне для чегото и просто использовали наиболее эффективный способ достижения этой цели.

— У Райана Харкера есть кое-что мое, и я хочу это вернуть. — Наконец сказал мужчина.

Хорошо…Я этого не ожидала.

— Что у него есть?

— Прямо сейчас это не имеет значения.

— Думаю, имеет. — Отрезала я, внезапно разозлившись еще больше, чем раньше. — Ты похитил меня, связал, как животное, и выпил кровь без моего согласия. Ты не думаешь, что я, по крайней мере, заслуживаю знать почему? Ты знаешь мой самый большой секрет. Я думаю, что имею на что-то право.

Мужчина подошел ближе, делая медленные, обдуманные шаги. Я почувствовала, как мой желудок сжался, когда он приблизился на расстояние вытянутой руки, нависая надо мной, как тень. Я могла видеть свои сердитые карие глаза в отражении зеркальной маски. Я выглядела бледнее, чем когда-либо, и под глазами были темные круги — без сомнения, результат потери крови.

— Скажите мне, мисс Харкер… — Он подошел ближе, и я почувствовала себя неловко. Подумала, слышит ли он, как колотится мое сердце. Рукой в перчатке он провел по моей щеке, спускаясь к ключице. — Жажда крови уже началась? — У меня перехватило дыхание, когда он прищелкнул языком. — Тяга может быть… сильной, мягко говоря.

Отвернувшись, я крепко сжала рот. При упоминании о жажде крови я почувствовала жжение в деснах, напоминающее мне о последнем разе, когда я чуть не потеряла контроль. Я вспомнила дикое чувство отчаяния в той толпе на улице Ру. Я вспомнила свои глаза в зеркале в ванной, затуманенные черным и красным, крошечные паутинные вены, извивающиеся по моей коже. Я была монстром. Расстроенным. Замученной жаждой.

— Вот она… — Его большой палец коснулся моего горла, и он положил ладонь мне на шею. Я тяжело сглотнула, когда он приблизил свое лицо. — Ты когда-нибудь позволяла себе это, Сиренити? — Он произнес мое имя так, словно знал меня, и, клянусь, моя киска запульсировала. Теперь мои клыки были полностью выдвинуты. — Нет, ты бы этого не сделала, не так ли? Только не Ангел из НокСити.

— Убери от меня свои руки. — Процедила я сквозь зубы, пытаясь скрыть свои клыки. Несмотря на мою бледность, я знала, что мои щеки стали алыми. Я не была смущена. Мне было стыдно. От силы, которую его слова оказали на мое тело, меня затошнило.

— Почему бы тебе не сказать мне, чего ты на самом деле хочешь, маленькая дампирша? — проворковал он, и голосовые связки затрещали, посылая дрожь по моему телу. — Ты знала, что дампиры могут выжить, питаясь кровью как людей, так и вампиров?

Мое сердце болезненно сжалось. Нет, я этого не знала. С чего бы мне знать?

Я могла представить, что сейчас он ухмыляется под маской, зная, что завладел моим вниманием. Он слегка попятился, но вместо того, чтобы уйти, демонстративно медленно стянул перчатки. Были видны сильные бледные руки, на каждом пальце по особому кольцу со странными, незнакомыми символами, выгравированными на них. Я узнала только один, хотя уверена, что такая мысль не приходила ему в голову. Я уставилась на символ Ковена Ноктюрнов на его среднем пальце. Это была форма перевернутого креста со змеей, свернувшейся в центре. Я была права. Я точно знала, кто был моим похитителем.

Я зачарованно наблюдала, как он превратил указательный палец в коготь. Его ноготь удлинился до смертельного острия, и он поднес его к противоположному запястью.

— Говорят, первый глоток вампирской крови для дампира слаще амброзии. Говорят, это лучше, чем самый лучший трах в твоей жизни, и даже больше. — Я чувствовала его пристальный взгляд до костей, когда он добавил: — Не хочешь проверить эту теорию?

ГЛАВА 1

Е^ГО улыбка была слишком широкой. Белые зубы сверкнули на полуденном солнце, как в рекламе зубной пасты. Золотистые волосы, светлая, персикового цвета кожа и морщинки от смеха вокруг этих мерцающих голубых глаз насмехались надо мной. Мой желудок скрутило, угрожая вылить его содержимое на спину отцовского костюма от Армани за четыре тысячи долларов. Мысленного образа было почти достаточно, чтобы вызвать улыбку на моих губах. Почти.

На улице было слишком светло, и у меня уже щипало в глазах. Солнце окрашивало мою кожу в розовый цвет, а во рту еще никогда не было так сухо. Я ненавидела гнетущую летнюю жару. Мне не нравилось потеть, щуриться и неловко ерзать, зная, что облегчение придет еще не скоро. Мамина рука в моей была единственным, что удерживало меня на месте, хотя мне хотелось вырвать свою и вытереть ладонь о свое дорогое платье. Я чувствовала прикосновения ее бриллиантовых колец к своей коже и капельки пота на ее ладони.

Ее безмятежная улыбка была такой же фальшивой, как и вежливое выражение моего лица. Толпа наблюдала и ждала, вежливо смеясь каждый раз, когда сенатор Райан Харкер, мой отец, отпускал несмешную шутку. В этой толпе были в основном люди — сюрприз, еще раз сюрприз, — но иногда было трудно сказать наверняка. Мне показалось, что я заметила нескольких оборотней в конце толпы раньше, но поросшее травой пространство перед ступенями музея было слишком заполнено людьми, чтобы различить кого-либо.

Голос моего отца был скрипучим, и от него у меня скрутило живот. Он даже не был похож на самого себя там, наверху. Он казался счастливым, даже жизнерадостным, но все это было уловкой. Он был харизматичным и обаятельным, когда хотел. Настоящий американец, у которого весь мир на ладони — та самая ладонь, которую я до сих пор ощущала на своей щеке, словно она обжигала мышцы. Мой визажист проделал замечательную работу, прикрыв отметину для меня. Его студенческое кольцо задело мою левую щеку, порезав слишком глубоко, чтобы назвать это царапиной. Женщина просто цокала, но я видела смятение в ее встревоженных глазах каждый раз, когда она была вынуждена придержать язык ради своей работы. Перед камерой я, вероятно, казалась мягкой, безупречной, выщипанной и отполированной до блеска — всем тем, чем я должна была быть для его обожающих фанатов.

Я пропустила всю заключительную часть его речи, мои глаза были устремлены в пустоту. Откровенно говоря, мне не нужно было его слушать, чтобы понять, о чём он говорил. Это была обычная риторика. Он всегда говорил одно и то же, и люди просто слушали его. Я могу представить, как он сейчас произносит те же самые слова — о том, что люди являются высшей расой, а дарклинги — людьми второго сорта и угрозой для всех благочестивых людей. Обычная ненависть и злоба, ничего нового. Мне приходилось стоять здесь и улыбаться, хотя каждый раз, когда он начинал говорить, меня тошнило.