Читаем Ночной король. Книга 1 онлайн бесплатно

Тебе.

Много лет – много обид

(японская пословица)

«– В жизни можно сделать всё что угодно, Дэви, – произнес он слабым голосом, – если только не надорвёшься. Не надрывайся…»

«Душа умирает оттого, что время не в силах стереть»

Он приехал – пришёл, Фэн1 Дэн, мужчина, который когда-то от него отказался. И странно Джонни почувствовал себя, увидев… призрак Любви!

Призрак был одет в красивое зелёное пальто из мягкого шерстяного сукна, деловой костюм с красивым галстуком, и туфли монки2.

– Здравствуй, Джонни, – Сказал Фэн Дэн. – Я могу войти?!

Может ли он войти, человек, который вдруг не пожелал его больше видеть? Тогда, десять лет назад, не пожелал!

Джонни захотелось сказать ему «нет», а душа заплакала – душа сказала «да!».

Он вдруг подумал, со смятением и болью, – Это всегда так, когда являются призраки?

Джонни ощутил, как глаза наполняются слезами, – сами наполняются – это не он, это глаза!

– Как больно, – Подумал он. – Как больно, видеть тебя вживую, призрака, то ли любви, то ли безумия!

Джонни сдержал себя, – за эти годы он этому научился, сдерживаться, не подавать виду…

Улыбнулся, – превозмог себя, улыбнулся.

– Да, конечно! Входи!

Сделал шаг назад, впуская Дэна в дом – в холл.

И он вошёл, Фэн Дэн, – сделал шаг к нему, вошёл. Высокий, черноволосый мужчина с мраморно-белой кожей, алыми губами и чёрными как смоль, глазами. Красавец Дэн… Как он был красив в юности, а в зрелости стал ещё красивее – эффектный сорокалетний мужчина!

– Ему сейчас должно быть тридцать восемь лет. – Подумал Джонни. – Как быстро прошли десять лет! И как одиноко…

– Ты не изменился, Джонни, – Вдруг сказал Дэн, с неожиданным для Джонни теплом в голосе. – Всё такой же… Каким я помню тебя!

Джонни вновь почувствовал себя крайне странно – призрак Любви напоминал о прошлом… И он подумал, – Зачем? Зачем напоминаешь… о том, чего больше нет, и никогда не будет, – о тех, кого не стало!

Ему вдруг показалось, что он как его мать – сошёл с ума, и Дэна здесь нет, и не может быть!

– Так много цветов… – Сказал Дэн, осмотревшись.

Вновь посмотрел на Джонни.

– Любишь цветы?

– Люблю смотреть, как они оживают.

Странно Дэн посмотрел на него.

– А потом что?

– А потом смерть!

Дэн изменился в лице – весь изменился, выпрямился, на щеках появились желваки.

– Ты не хочешь меня видеть?

Он не спрашивал.

– Не хочу!

– Боишься?

Джонни удивился, смутился.

– Почему я должен тебя бояться?!

Дэн вновь посмотрел на него странным взглядом.

– Человек, из-за которого моя жизнь рухнула, должен меня бояться!

Джонни посмотрел на него, онемел, застыл.

– Что ты несёшь, чёрт побери, это я должен тебя ненавидеть!

– За что?

Как тихо прозвучал голос Дэна…

– За что?!

Его глаза покраснели.

– Отвечай!

Джонни охватила боль. Боль потери. Потери Дэна. Потери навсегда!

Время прошло, а боль не прошла.

Он поднял голову, посмотрел на Дэна. Заплакал, слёзы покатились по щекам.

– За всё!

– «За всё»?!

Дэн тоже заплакал.

– За то, что ты от меня отказался!

«Я спросила: «Чего ты хочешь?»

Он сказал: «Быть с тобой в аду».

Я смеялась: «Ах, напророчишь

Нам обоим, пожалуй, беду».

Но, поднявши руку сухую,

Он слегка потрогал цветы:

«Расскажи, как тебя целуют,

Расскажи, как целуешь ты»3

Анхелика – домработница Джонни, принесла чайные принадлежности.

Джонни посмотрел на её попу и ножки обтянутые тёмно-синими укороченными джинсами Dsquared2… Какая женщина!

Фэн Дэн тоже посмотрел на неё, но с недоумением, нахмурившись.

Он снял пальто, – Джонни посмотрел на его костюм – темно-коричневый из нежнейшей шерсти…

– Почему твоя домработница не одета в форменную одежду?

Джонни посмотрел на него.

– А зачем?..

Дэн напрягся, на щеках вновь появились желваки.

Джонни мрачно усмехнулся.

И добавил с ехидной улыбочкой:

– Красивая, да!?

– Ты… Ты с ней спишь?! – Взвинчено спросил Дэн.

– В моих снах…

Джонни насмешливо посмотрел на него.

И смешливо добавил:

– Как ты в своих снах спишь со мной!

Как он покраснел, Дэн! Залился краской, смешался, растерялся.

Воскликнул, оправдываясь:

– Я… Я не вижу тебя в моих снах!

Печально Джонни посмотрел на него… И с тихой нежностью сказал:

– Да? А я тебя вижу…

Какой он красивый, Джонни… Сын Лесли – Джонни!

Дэн не мог отвести от него глаз! Его любимый… Джонни!

Ему сейчас 28 – прекрасный молодой мужчина!

Дэн вновь ощутил тоску в сердце, тоску по Джонни, тоску… по себе – по тому себе, каким он был с Джонни!

– А каким я был? – Внезапно подумал он.

Понял: счастливым! Молодым, полным сил.

Потеря Джонни – расставание с ним… его убили.

Его убила армия, в которой ему пришлось служить, – в которой ему пришлось застрять на восемь лет!

В Гонконге, откуда он родом, нет обязательной военной службы, но она есть в Сингапуре, и он был отправлен в Сингапур, а потом переведён в Филиппинский корпус морской пехоты…

– Какой чай ты предпочитаешь? – Спросил Джонни. – Зелёный, или белый?

Дэн грустно посмотрел на него.

– А ты не помнишь?

– Я всё забыл, представляешь?! – Хохотнул Джонни. – Ничего не помню!

Мадонна пела в доме странную песню:

Что происходит?

Кого я напоминаю тебе?

Тебя самого?

Или я – это Ты?4

Дэна поразили эти слова.

Он понял, понял… Луизу, сказал Джонни:

– «Главарь обезьян из Хоукена»… Я люблю «Главарь обезьян из Хоукена»5!

С какой печалью Джонни посмотрел на него.

– Зачем?.. Зачем так меня мучить?!

Дэну захотелось сказать ему; я не могу остановиться! Я мучаю себя…

Чай «Главарь обезьян из Хоукена, они впервые попробовали вдвоём, – пили его из бумажных стаканчиков, на залитой солнцем улице…

Он ответил Джонни:

– Я не забыл – ничего!

– И что? – Больно воскликнул Джонни. – Что теперь?! Начнём встречаться? Ходить друг к другу в гости… Что?!

Он был чертовски прав, что… теперь!

Дэн вспомнил «В прошлой жизни ты должен был трудиться изо всех сил, чтобы с позволения Судьбы, пересекая реку, вы сели в одну лодку. А потом ты будешь трудиться ещё сто лет, чтобы вам было позволено разделить одну подушку».

– Да, – Подумал он. – Да! На что похожи влюбленные, идущие на смерть? Они как снег, что тает каждый миг. Жизнь – это сон, а смерть – лишь сон во сне»6!

И всё было смертью, всё! И он говорил себе; я сам должен стать смертью, должен, – чтобы пережить смерть души!

Потом он перевёлся – в снайперскую школу, и стал марксманом – Пехотным снайпером… Стал смертью.

– «Меня приговорили к восьми годам тоски»7!

Он сказал это сдавлено, то ли со смехом, то ли со стоном. Джонни пораженно посмотрел на Дэна, не смог, не посмотреть.

– Прости меня! – Продолжал Дэн. – Ты сказал, что я от тебя отказался… Нет… Нет! Нет!

Джонни показалось, что Дэну плохо – он говорил как заведённый, как будто в шоке, или в истерике.

Он отвернулся от него, – весь в гневном смятении, отвернулся!

Фрэнк Синатра начал петь в доме «It's a Lonesome Old Town»8:

Старый одинокий город… Какой старый одинокий город!

Когда тебя нет рядом, мне страшно одиноко!

– Да, Фрэнк, – возмущённо подумал Джонни. – Я тоже умираю! Явился граф де Сассокорваро!

Он вспомнил «– Знаешь, почему люди называют смерть «первой ночью покоя»?

– Да, потому что ты первый раз в жизни не видишь сны…»9.

– Граф де Сассокорваро, – Подумал он. – Предатель!

Джонни захотелось заорать, – от ужаса и тоски, заорать: когда я тебя забуду!

– Никогда, – Сказал ему внутренний голос. – Никогда – вы пообещали любить друг друга вечно!

Он покрылся испариной – то ли затрясло, то ли задрожал.

Фрэнк пел:

Я никогда тебя не забуду,

Я никогда тебя не забуду,

Я никогда не забуду, как однажды мы пообещали,

Любить друг друга вечно,

Мы сказали, что никогда не попрощаемся10.

Джонни подумал, как безумный, – Но попрощались… Попрощались, так, словно один из нас умер!

Фрэнк пел:

Но это было давно,

Теперь ты позабыла, я знаю,

Не стоит задаваться вопросом почему.

Давай попрощаемся со вздохом,

Пусть любовь умирает.

– Разве ты прощался с ним? – Тихо спросил его внутренний голос. – Успел попрощаться? Разве ты стал бы прощаться с ним, отпустил бы?

– Нет, – Подумал он, и заплакал, не в силах смириться с судьбой. – Я бы никогда его не отпустил!

– И не отпускал, – Сказал ему этот нежный услужливый голос. – Поэтому так больно… до смерти!

Он вспомнил «– Вы сегодня в красном? Как Дьявол…

– я и есть Дьявол!»11.

Он понял, понял, что это за голос – память, отец всякого зла, Память!

Память правит бал, бал Монстров – на ней все; и Любовь и Смерть и их дитя Жизнь, все! Маленькая девочка Жизнь держит за руку отца – Любовь, красивый мужчина… Азазель демон – Страстное, умное, злое лицо, Тонкие брови, уставшие губы, Черных волос ароматная прядь… Любовь-Азазель приглашает последнего из рода Фаустов спуститься по алой лестнице, в ад12…

«– Разве когда любят, чувствуют себя несчастными?

– Да, Кристина, когда любят, и нет уверенности в том, что это взаимно»13

– Пожалуйста, Джонни, – Сказал Дэн, едва прикоснувшись к его плечу. – Не нужно плакать!

И его голос звучал странно, как голос старика, устало и тоскливо, как перед смертью.

– Как странно, – Подумал Джонни. – Презрение не мешает человеку любить…

И он презирал его, ненавидел и… любил, – он никогда не переставал его любить!

Джонни тоже – как в агонии, смотрел на постер фильма «Amer» – («горечь»), красный демон любви лил чёрные слёзы…

Дэн закурил, спохватился:

– Можно?

Посмотрел на сигарету.

Джонни кивнул.

– Почему ты приехал? – По-детски шмыгнув носом, спросил Джонни.

Дэн ответил… с усилием:

– Я женюсь. Хотел убедиться, что у тебя всё в порядке.

– Женишься, – Подумал Джонни. – Не любишь меня… успокоился, – нашёл в себе силы, успокоиться, а может, в ней, в этой женщине, на которой ты хочешь жениться…

– Какая она, твоя невеста?

Джонни посмотрел на пачку сигарет Дэна, лежащую на столике – зелёная пачка с изображением Китайского меча Дадао.

– Её зовут Ария, – Ария Анна Мария, она старше меня – ей 46 лет, она прекрасный человек!

– Сорок шесть? – Удивился Джонни. – Тебе нравятся женщины старше тебя?

– Мне нравится она!

Как безапелляционно он сказал это, Дэн… Сказал любяще.

Джонни это удивило и поразило.

Он почувствовал тоску по Дэну, щемящую сердце, тоску.

– Кто она? Чем занимается?

– Художница, – владелица Художественной галереи…

Дэн выдохнул дым сигареты.

– Сейчас в её галерее выставлены работы Ротко14, – Марка Ротко!

Джонни это имя ни о чём не сказало.

– Он потрясающий, поверь! – Понимающе улыбнулся Дэн.

И эта улыбка… Ожил, – весь ожил!

Джонни понял, что женщина по имени Ария придала Дэну сил и оптимизма – жить!

А ещё он понял, что Дэн говорит о ней с гордостью, – гордый её успехами… так говорят, когда любят.

Он почувствовал, как тоска стала острее, больнее.

– У меня всё в порядке, – Бодро сказал Джонни, Дэну. – Можешь уезжать!

– Возвращайся в Гонконг со мной! – Вдруг сказал Дэн.

– Нет! – Категорично сказал Джонни.

И придумал:

– У меня здесь своя жизнь…

Посмотрел на Дэна – ему в глаза.

– У меня есть девушка. Хочешь, я вас познакомлю?

Желваки на щеках Дэна.

– Хочу!

Джонни улыбнулся.

– Завтра… Приходи к нам завтра, – сегодня вечером она возвращается в город, уезжала на пару дней к родителям.

– «К вам»? – Удивился Дэн. – Вы живёте вместе?!

– Да, – Мягко усмехнулся Джонни. – Как видишь, я окружаю себя красивыми женщинами…

– Налей мне чаю, – Вдруг сказал Дэн, кивнув на чайные принадлежности стоящие на столике. – Какой чай ты предпочитаешь? Сейчас…

– «Изумрудная спираль весны»… Би Ло Чунь.

Джонни подвинул к себе, чабань15, взял гайвань16 и щепотку чая, залил горячей водой.

– А как же «Утёс яшмовой пустоты»? – Спросил Дэн. – Ты больше не пьёшь этот чай?

– Пью, – Спокойно сказал Джонни. – Очень редко.

– «Тоскою полон я», – Вдруг, почти нараспев, с улыбкой, сказал Дэн. – «О, какой тоскою полон я,

Не сказав любимой,

Что осталась дома,

Ласкового слова, уходя…»17

– Ты помнишь эти стихи?! – Очень удивился Джонни.

– Конечно, Джонни, я помню!..

Дэн улыбнулся зелёным глазам Джонни, – светло-зелёным. Наполовину китаец, наполовину европеец, в Джонни поразительным образом сочетаются две крови; он очень красив, очень!

– Зачем? Зачем ты их помнишь?!

– «Geadelt ist wer Schmerzen kennt»18… За этим!

Они посмотрели друг на друга.

Фрэнк пел:

Что нового?

Как этот мир обходится с тобой?

Ты нисколько не изменилась:

Прекрасна, как всегда, я должен признать19.

– Всё ещё любишь слушать Фрэнка?

– Я никогда не переставал его любить!

Они заглянули друг другу в глаза.

– Почему?!

– Чувство любви, – Сказал Джонни, Дэну. – Мучительно-спасительное… Оно меня мучило, это чувство, и оно меня спасало!

Дэн поднял голову, – задохнулся, поднял. Там, на стене был Дон-Жуан, что ждал своих возлюбленных у скал – Ален, Ален Делон на кинопостере к фильму «Ледяная грудь»!

Он вспомнил: Ницца зимой, роман в холодных тонах, Пегги Листер и Марк Рильсен… Марк и Пегги.

– Да, – Подумал Дэн. – «Gef"ahrlich ist wer Schmerzen kennt»20!

Пегги Листер доведённая до безумия мужем наркоманом, и Марк Рильсен – её поверенный, безумец тоже, влюблённый и любящий… до безумия!

На постере Марк держит Пегги за руку и обнимает её, поддерживает – не отпускает… Он вдруг только сейчас заметил (понял), что это Марк не отпускает Пегги, а не её безумие – Марка!

Несчастный человек, Марк Рильсен, богатый, с военным прошлым, женатый – всё у него есть, кроме покоя.

– А у тебя? – Сказал ему внутренний голос. – У тебя есть покой?

Нет, он знал, что, нет!

Дэн смотрел на кинопостер неотрывно, как на крест.

Он вспомнил «Ночью я приходил к тебе,

но тебя не было дома,

и дома твоего не было в городе,

и города такого

не было на земле»21.

– Вот, что такое смерть, – Подумал он. – Это когда некуда прийти… и не к кому, а ещё тоска, бесовская, когда всё пусто, не нужно, скучно, безрадостно!

– Чай заварился. – Сказал ему Джонни, кивнув на пиалу, стоящую перед Дэном.

Дэн тоже кивнул, давясь то ли слезами, то ли криком.

На пиале было написано иероглифами «Я вижу застывающую тень -

Моё в воде весенней отраженье.

Тебя мне очень жалко, тень моя,

Но ведь и я достоин сожаленья»22.

Он не мог с этим смириться, с разлукой с Джонни, не мог! Он умирает без него каждый день своей жизни! Ария спросила его, когда он рассказал ей о Джонни «Ты его любишь, или ощущаешь неразделимость?».

Тогда этот вопрос удивил его, а сейчас поразил.

– «Неразделимость», – Подумал Дэн. – Что это? Это любовь, или это судьба?

– Ни то, ни другое, – Сказал ему внутренний голос. – Это значит иметь близкого человека…

Он вспомнил «Каких близких может иметь человек? Родителей? Детей? Друзей? Женщин?»23.

Подумал, – Да, каких?!

Понял: родную душу, если очень-очень повезёт!

– На что ты живёшь? – Спросил Дэн, Джонни. – Где работаешь?

– Я занимаюсь цветами, – их выращиванием и продажей.

Странно прозвучал голос Дэна… Для Джонни, странно! Так, словно он имеет на него право…

– Я знаю, что этот дом, в котором ты живёшь, приобрела для тебя Карина.

– Да. – Невыразительно сказал Джонни.

– Почему? – Настойчиво спросил Дэн.

Джонни посмотрел на него.

Он знал, что от правды этот человек сойдёт с ума. Он её не выдержит!

– Почему твоя бабушка приобрела для тебя дом в другой стране?

В голосе Дэна прозвучало «почему она тебя отослала?».

Джонни решил, что необходимо соврать, и соврать убедительно, так, чтобы Дэн поверил ему.

– Она меня стыдиться.

Он вновь сказал это без выражения, почти безразлично.

– Что? – Резко сказал Дэн. – Почему?!

Понял.

Понял и погас, помрачнел.

– Из-за меня!

Джонни посмотрел на него утомлённо, почти с нежностью.

– Не принимай на свой счёт!