Читаем Ночь гнева онлайн бесплатно

Андрей Васильев

Ночь гнева

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями — не более чем случайность. Ну а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

Глава 1

— Опять завернули, — с недовольным видом произнес Морозов и ударил по столу черной папкой из кожзама, которая находилась у него в руках. — В третий раз уже!

— Если ты полагаешь, что мы все взяли и поняли, о чем идет речь, то это не так, — отпив чая, отозвался Ровнин. — Вариантов-то много. Дополнительное финансирование завернули? Два новых компьютера, которые еще в том году обещаны были? Или всем московским ОВД корпоративный тариф на мобильную связь полагается, а мы пролетели?

— Вот это будет жаль, — оживился Баженов, лежавший на диване и копавшийся в недавно им приобретенном «Сименсе SL-45». Если честно, он этим телефоном задрал весь отдел, потому что сначала рассказывал всем, как он хочет сию бесподобную модель купить, затем деньги занимал, а после того, как стал счастливым обладателем оного дива дивного, разве что только инструкцию наизусть не цитировал. — Хорошая штука, блин! Там минуты очень дешево стоят. А если ночью и внутри сети, то, считай, вообще даром!

— Факт, — подтвердил Антонов, отрываясь от написания протокола об изъятии холодного оружия в виде драгунской сабли у гражданина Зураба Гивиевича Мгеладзе. Означенный гражданин в данный момент находился в СИЗО, где ждал психиатрической экспертизы, поскольку за пару дней до этого он, густо матерясь на французском, которого, по показаниям знакомых, до того момента он в принципе не знал, ни с того ни с сего зарубил сначала жену, потом соседа, а после еще и патрульным, прибывшим на вызов, перепало, да так, что один в больничку загремел. Но поскольку злосчастная сабля уже лежала в хранилище отдела, а отчетность всегда должна быть в порядке, протокол все же следовало оформить по надлежащим правилам. — Мою Светку в банке к такому подключили. Вещь.

— Да при чем тут тариф? — поморщился начальник отдела. — Рапорт мой завернули. Не желает министерство внутренних дел тебе, Олег, звание старшего лейтенанта присваивать. И плевать им и на прошлогоднюю благодарность министра, и на твое ранение, и на выслугу лет.

— На министерство не греши, — невозмутимо ответил Ровнин и хрустнул яблоком, которое взял из стоящей рядом с ним корзины с фруктами. Ее он еще вчера притащил из клуба Ленца, куда заглянул для того, чтобы прояснить один неприятный вопрос. Правда, за ночь трудами Ревиной из нее исчезли все персики, виноград и сливы, но кое-что все же осталось. — Нет, им на меня, конечно, плевать, но конкретно здесь они не при делах. Это Машка со мной так счеты сводит. Да ты же в курсе, чего я рассказываю?

— Думаешь? — усомнился Александр. — До сих пор? Ладно тебе!

— Говорю тебе — ее рук дело, — заверил его Олег. — Не удивлюсь, что она и в канцелярию главка перешла лишь для того, чтобы мне жизнь малиной не казалась. Из инфоцентра не нагадишь, а оттуда — запросто.

— Ну, это ты уже себя переоцениваешь, — разделил сомнения начальника Славян. — Не тянешь ты на рокового красавца, по которому кто-то станет годами сохнуть. Помню я Машку, вполне себе зачетная девка, наверняка она замену тебе давным-давно нашла.

— Дело не в том, какой я, — прожевав кусок яблока, пояснил Ровнин, — важно, что посмел не по ее сделать. Такого Машка не то что мне, но и отцу родному не простит.

— Может, тогда не стоило вот так, сплеча рубить? — подумав, предположил Морозов. — Если знал, что она настолько злопамятная?

— Может, и не стоило, — согласился с ним Олег. — Но мне тогда не до сантиментов было. Да и вообще…

Тем, что скрывалось за словом «вообще», он в полной мере ни с кем так и не поделился, потому договор с Ленцем и смерть давно всеми забытого Равиля Алирзаева так и остались его тайной. Что же до упомянутого разговора с Остапенко, то он состоялся через несколько дней после похорон Францева, когда сотрудникам отдела в самом деле было вообще ни до чего. Ребята почти не спали, одновременно пытаясь зацепиться за хоть какие-то нити, ведущие к истинному виновнику смерти Аркадия Николаевича, и при этом еще выполнять свои непосредственные обязанности. Со вторым более-менее удавалось справиться, поиски же доказательств причастности Шлюндта к смерти Командора уперлись в тупик. Более того, выходило так, что он вообще тут ни при чем. Ни единой улики, ни единого доказательства отыскать не удалось, и если бы не железобетонная уверенность Веретенниковой в том, что именно этот человек стоит за гибелью Францева, то, скорее всего, данную версию в какой-то момент и Морозов, и остальные сотрудники просто отмели бы в сторону как безосновательную.

Вдобавок к осознанию непоправимой потери и накопившейся невероятной усталости добавились серьезные опасения, которые отлично отражала старая народная пословица про цветочки и ягодки. Уход Францева запросто мог стронуть с места лавину безнаказанности. Пока Аркадий Николаевич был жив, многие обитатели сумерек опасались давать себе волю и творить что пожелается, но вот теперь, когда его не стало, они могли решить, что руки развязаны и настал их час. Не сразу, со временем, но вероятность этого была очень велика. Само собой, мысли о подобном развитии событий особой радости сотрудникам отдела тоже не доставляли.

Ясное дело, на фоне всего происходящего разговор с Марией, которая как-то вечером дозвонилась Олегу и тут же потребовала очной встречи, его не обрадовал. Но понимая, что эта девушка, пока своего не добьется, от него не отстанет, все же согласился с ней пересечься, тем более что Остапенко, как оказалось, в данный момент находилась в кафе на Сухаревке, до которого ходу Ровнину было минут семь, не больше.

— Папа подарил, — вместо приветствия показала Маша юноше мобильный телефон. — Очень удобная штука, конечно. Ты что-нибудь будешь есть?

— Нет, — устало ответил оперативник, борясь с желанием прямо тут, на стуле, уснуть. За последние три дня он суммарно поспал часов, может, десять, потому даже его особо не битый еще жизнью организм начал сбоить. — Разве кофе выпить? Хотя куда еще, он у меня по венам вместо крови уже струится.

— Выглядишь не очень, — заметила Маша, — заездили тебя совсем.

— Спасибо за сочувствие, — не особо маскируя иронию, ответил ей Олег, — но у нас в отделе много разного случилось, потому мы все сейчас там не очень выглядим.

— А, ну да. — Остапенко сочувственно покивала. — У вас же начальника застрелили недавно. Блин, ужас, конечно.

— Ужас, — снова согласился с ней Ровнин. — Так для чего звала? У меня времени в обрез.

— Что желаете? — поинтересовался подошедший к столику официант.

— Кофе, — ответила девушка, дождалась, пока он отойдет, и спросила: — С какой новости начать?

— С хорошей.

— Обе хорошие, — рассмеялась Маша, — но неравноценные. Одна попроще будет.

— Вот с нее и стартуй.

— Мы с тобой идем на концерт. — Остапенко щелкнула застежкой сумочки и достала из нее два белых прямоугольника с надписями «Пригласительный билет».

— Самое время, — согласился с ней Олег. — Только его мне сейчас для полного счастья и не хватает. Живу скучно — сил нет!

— Это не просто концерт, а статусное мероприятие, — возмутилась девушка. — Там все начальство будет. А! Я поняла! Ты настолько заработался, что забыл, какой праздник на носу.

— Праздник? — Ровнин потер лоб. — Какой праздник? Ты про седьмое ноября, что ли?

— Про десятое, дурачок! — рассмеялась Маша, перегнулась через столик и щелкнула его билетами по носу. — День милиции. А это пропуск на концерт, который к нему прилагается. Между прочим, ого-го какой, там все звезды соберутся и нас чествовать станут. Причем обязательно кто-нибудь на себя нашу форму напялит, каждый год такое случается.

— За форму обидно, — заметил Олег, кивком поблагодарил официанта, который принес ему кофе, и выхлебал одним махом полчашки. — Не заслужила она такого.

— Не думала на эту тему. Но мы с тобой пойдем туда не песни слушать.

— А зачем тогда? — Маша все же смогла заинтересовать Ровнина своими дальними заходами.

— Знакомства полезные заводить, — мило улыбнулась девушка. — И вот тут мы плавно переходим к первой новости, самой главной.

— Удиви меня.

— С удовольствием. — Остапенко извлекла из сумочки сложенный вдвое лист бумаги и ручку. — Ознакомься и подпиши.

— Я просил меня удивить, а не напугать, — сообщил девушке Ровнин, но листок все же взял и развернул. — Что тут?

Если бы он устал чуть меньше, то, возможнее, быстрее бы среагировал на фигурировавшие в документе формулировки вроде: «в связи с невозможностью в данный момент применить полученные знания и умения в полной мере» и «прошу перевести меня», а так это заняло почти две минуты. Именно столько понадобилось Олегу, чтобы полностью осознать прочитанное.

— Все уже решено, — тем временем щебетала Маша. — Папка отправил кучу запросов по тебе, все с грифом «срочно». Дольше всех, между прочим, твой Саратов копался. Но все ответы пришли, все положительные, так что волноваться не о чем. Наверху все согласовано, должность тебя ждет. Сразу после оформления, кстати, третью звездочку получишь, этот момент тоже проговорен. А ближе к новому году и меня туда же переведут.

— Да что ты? — восхитился Олег, медленно проговаривая слова.

— В другое подразделение, конечно, не в твое, — уточнила девушка. — Совсем вместе не получится. Супруги в одном отделе служить не могут, ты же знаешь, такое только в кино бывает. Но в то же управление, конечно.

— Вот досада, — опечалился Ровнин, которого после только что прочитанного и услышанного слово «супруги» уже совершенно не смутило. — Эх!

Блин, значит, это все-таки Остапенко-старший шустрил насчет него. А он-то себе напридумывал! И, главное, сразу ведь эту возможность со счетов списал как изначально невозможную. А оно вон как — и невозможное возможно. Причем Аркадий Николаевич, выходит, докопался-таки до истины, просто не успел ему про это рассказать.

Хотя сделку с Ленцем все равно напрасной не назовешь. Ну да, запрос шел от чекистов, но Алирзаев все равно узнал бы, что к чему. Не от ведьм, так от кого-то из саратовских кадровиков. Слишком уж неплохая была награда для того, чтобы подобные сведения бесхозными надолго оставались.

Хотя это уже неважно, поскольку все, что могло случиться, — случилось. Неугомонный Равиль мертв, одна половина его банды тоже, вторая в данный момент на нарах парится за то, что приятелей своих постреляла, так что бояться больше некого. Можно даже домой съездить при оказии, родителей повидать и куртку зимнюю забрать.

Вот только когда такая оказия выдастся — поди знай.

— Олег, я не понимаю, — сдвинула брови Маша. — Что не так?

— Все не так. — Ровнин аккуратно вернул листок в первоначальное состояние и протянул его девушке. — Абсолютно. Я не буду ничего подписывать.

— Ты дурак? — искренне удивилась его собеседница. — Или я что-то не так объяснила?

— Почему? Все понятно.

— Так в чем дело?

— Мне не надо, — чуть подался вперед Олег. — Понимаешь? Меня и сейчас все устраивает.

— Ладно, — явно давя в себе желание повысить голос, произнесла Маша. — Давай еще раз, поподробнее. Наверху принято решение в следующем году создать новое управление, которое начнет заниматься преступлениями, связанными с компьютерами и всем таким прочим. Этого добра в стране все больше, а преступники у нас не дураки, новые технологии осваивают быстро, так что без специальной службы контроля не обойтись.

— И? — поторопил замолчавшую было девушку Ровнин.

— Новое управление — огромные перспективы. Все с нуля, у всех равные стартовые позиции. Ну, почти у всех, про руководство мы не говорим. Но все равно там сказочные перспективы открываются. Олежка, да такое случается раз в сто лет! Папка сказал, что при его поддержке, должном рвении и с учетом того, что через пару-тройку лет управление «К» станет невероятно востребованным, ты карьеру можешь сделать на раз-два. Генералом за десять лет, разумеется, не станешь, но маленькие звезды на большие сменить за это время вполне реально. На погонах, имеется в виду.

— А почему «К»? — заинтересовался Олег.

— Что — «К»?

— Ну, ты сказала — управление «К». Почему?

— Понятия не имею, — озадачилась Маша. — Так оно по бумагам проходит. Рабочее название, потом как-то по-другому обзовут. Или так и оставят. Олег, а тебя только это волнует?

— В целом нет, — пожал плечами оперативник. — Признаться, меня вообще вся эта история не очень трогает.

— Поясни, — сначала набрав в грудь воздуха, а потом выпустив его, потребовала девушка.

— Маш, если бы мне еще полгода назад кто-то сделал подобное предложение, то я бы, наверное, сначала подумал, что это шутка, а потом дар речи потерял, — мягко произнес Олег. — Серьезно. Онемел бы минут на пять, а то и больше. Но полгода назад и сегодня — разные вещи. Ты сейчас, скорее всего, спросишь, что изменилось, этот вопрос напрашивается сам собой. И, знаешь, я не знаю как тебе на него ответить. Правда не знаю. По идее, мой поступок выглядит как горячечный бред, потому что я отказываюсь от хорошей, чистой и очень перспективной работы ради того, чтобы остаться в заштатном отделе, где нет почти никаких перспектив. А те, что есть, сильно так себе, потому что они про получить пулю во время облавы или нож в бок при задержании. Но вот почему-то мне там нравится. Я знаю, что нахожусь на своем месте, и этот аргумент перетягивает все остальные.

Ровнин объяснял свою позицию Маше тихо, спокойно и вдумчиво, не жестикулируя и при этом еще улыбаясь. За то недолгое время, что ему было отведено на общение с Францевым, он перенял у него манеру доводить свою точку зрения до собеседников, находящихся на взводе, именно так, максимально дружелюбно. Даже если напротив находится тот, кого ты на нюх не переносишь или подозреваешь в чем-то сильно нехорошем, — никаких лишних эмоций. Нет от них толка, только быстрее спровоцируешь скандал или даже конфликт, который вобьет окончательный клин в отношениях с собеседником. А ведь кто знает, может, он тебе завтра зачем-то понадобится? Жизнь исключительно разнообразна.

— То есть ты отказываешься? — переспросила у него Остапенко. — Вот так запросто?

— Ну да, — подтвердил Олег. — Извини.

— Извини? — В голосе девушки сплелись воедино изумление, неверие, происходящее и гнев. — Ты нормальный? Папа потратил кучу времени, поднимал связи, договаривался, кому-то старые долги прощал, сам, может, в какие-то залез, а ты вот так, между делом, говоришь «прости»?

— Маш, но я же его об этом не просил? — резонно заметил Ровнин. — Верно? Он сам принял такое решение, сам его реализовал. Поговори твой отец со мной сразу, ничего бы делать не пришлось.