Читаем No problem онлайн бесплатно

Евгений Поляков родился 26.04.1964 в г. Ростове-на-Дону. Окончил Московский институт электронного машиностроения. Работал преподавателем в институте, различных IТ-компаниях г. Москвы.

Автор восьми изданных книг по программированию. В 2013 году в серии «Виктор Ерофеев представляет автора» вышла его дебютная книга беллетризованных воспоминаний об армейской службе офицером сразу после окончания института: «Двухгодичник. Сказки про Красную армию». Книга была выдвинута на международную Лондонскую премию Интернационального союза писателей.

Бизнес-ланч приятно оттягивал желудок, вызывая чувство сытости. Походка стала более плавная и размеренная, как в замедленной съемке. Ноги несли нас на работу, куда не очень-то и хотелось, но надо… Начальство ждет, когда же я все-таки свой код для открытого портала допишу. Все мозги вынесло. Надо… будь он, этот код, неладен. Но не выходит пока каменный цветочек. Последние спокойные пять минут перед войной с компьютером, истериками руководства и общения с тупыми постановщиками. Рука полезла в карман. Ба, да у меня же сигареты заканчиваются. До вечера точно не дотяну. Есть, получается, повод еще минут на десять оттянуть приход на галеры. Значит, тут на повороте с коллегами и расстанемся, временно. А мне путь через дорогу, в магазинчик «Всё для всех».

Первая машина на зебре меня пропустила, а вторая… нет. Когда стал обходить притормозивший передо мной автомобиль, то слева от него выскочил еще один. Послышался зубодробильный скрежет тормозов, и я оказался на капоте, продавив до трещин лобовое стекло. Казалось, я еще целую вечность ехал на этом самом капоте и строго по встречке. Краем глаза увидел, что с меня слетели обе туфли. Откуда-то вспомнил, как говорили, что если при аварии слетает обувь, то это уже все… Неужели и со мной это самое уже все? Как же плечо болит. Наверно, перелом. Что там, ключица вроде. Вот и мои сослуживцы, с которыми только что обедали, подбежали. Аеха одну туфлю несет, а вторая где? Я стал медленно сползать с капота. Из кабины наконец-то вылезла какая-то ссыкуха. Небось, папик ей машину вместе с правами купил. Я стал медленно проваливаться в какое-то небытие…

– Расскажите, пожалуйста, поподробней про своего отца.

– А что рассказать-то?

– Да все, что вспомните.

– Хорошо. Ну, в этом году ему пятьдесят стукнет. Работает программистом. С мамой они два года назад как разошлись. Она в последнее время все больше по ближнему зарубежью работала. В командировках, как минимум, на полгода. Это где-то уже лет пять так тянулось. Ну, отец терпел-терпел, а потом все-таки оформили развод. Я тоже далеко. У меня в Голландии своя фирма. В России максимум пару раз в году бываю. Вот и волнуюсь за отца.

– А что вас, собственно, волнует?

– Ну, он сейчас один живет, с котом. Ну, не в том смысле, что живет… Ну, вы меня поняли?

– Да-да, конечно.

– Я ему предлагал, давай ко мне перебирайся. Все документы выправим. Внучку будешь воспитывать. Захочешь, и работу тебе найдем, как язык подучишь. Да я мог бы вообще под него фирму создать, пусть даже прибыли не приносит, но он хотя бы при деле будет. А он ни в какую. Здесь хочу помереть, говорит. За ним бы присмотр какой-нибудь женский организовать. Домоправительницу что ли. Только вот как? Он после развода дам на дух не переносит. Часто повторяет: «Бабы дуры, не потому что дуры, а потому что бабы». Да и человечество в целом тоже не шибко жалует. На этот счет у него другое высказывание имеется: «Наша ветвь цивилизации – тупиковая на древе жизни вселенной», а еще: «Остановите планету, я сойду». Хотя это вроде из Маяковского цитата. Ходит практически всегда в одном свитере, я его из Норвегии ему привез. Серый такой, грубой вязки. Даже не знаю, когда он его стирает. Пока бабушка жива была, она его раз в две недели с трудовым десантом навещала. Да вот уж полтора года как ее нет.

– Да… и на фотографии он, видимо, как раз в этом вашем сером свитере. Вот только борода лопатой и космы сзади как-то не очень с образом вяжутся. Ему бы рясу (хе-хе), посох и крест в полпуда на пузо – вылитый батюшка. А с религией у него какие отношения?

– Так трудно сказать. Но официальных догматов и канонов он никаких не придерживается. Во что-то он, похоже, все-таки верит. Только вот во что? Раньше, когда мы с ним ближе общались, то он одно время синтоизмом увлекался, затем буддизмом. Но это, как мне кажется, дальше увлечений не шло. Крест нательный он наш, православный, носит. Его папе еще бабушка вешала. А борода и хвост сзади – так это он бриться и стричься очень не любит. Как после института с военных сборов вернулся, так лицо начисто никогда и не брил.

– Понятно. А по работе у него как? Есть проблемы?

– Ну, у кого их нет? Но так, если в целом, то нормально. В фирме своей он на хорошем счету. Уже больше десяти лет там трудится. Деньги исправно платят, свой стольник он имеет. Когда я еще студентом был, то па-а меня в свою тогдашнюю контору на подхват взял. Так что я с ним даже какое-то время вместе поработал. У него с тех еще времен на столе блокнот лежит из магазина приколов, в виде истории болезни. Там на обложке здоровенный такой штамп наискось, с диагнозом «гениальность». Да он себя на полном серьезе таковым считает. Хотя если уж объективно… то какой он гениальный? Талантливый? Может быть… но не гениальный. Даже я себя таким не считаю. Хотя мог бы. Па-а, конечно, хороший программист, дотошный, но очень уж разбрасывающийся. Может по несколько дней какую-нибудь второстепенную кнопочку на форме вылизывать, когда все приложение целиком вообще не дышит. Да и код па-а такой, обычно, пишет, что без своего создателя тот не работает. Надо бывает программу его на другой сервер перенести, а па-а, к примеру, в этот момент в офисе нет. Так и не переносят, ждут, пока он появится. Вот где-то так, если про работу.

– А интересы какие у него еще, помимо службы? На что деньги тратит?

– У него последние годы исключительно один интерес. Это, конечно, если кота не считать. Продукция компании Apple. Как только новая версия каких-нибудь: IPhone, IPad, Apple-TV или тайм-капсулы появится, так он их сразу и заказывает. Частенько и через меня, у нас в Европе их продажи, обычно, раньше стартуют. Только деньги всегда сам платит. Даже в долг у меня никогда не берет. А так как Apple свои гаджеты новые, как пирожки горячие, на рынок выбрасывает, то и стольника папиного не всегда на все остальное хватает. У него вся антресоль старьем от этой «фруктовой компании» забита. А выбросить ничего не дает, что ты. Да и критического, даже если объективно, про Apple ему лучше ничего не говорить. Иначе в хорошем настроении (которое у па-а теперь редко бывает) получишь: «Нам, воинам света, нет необходимости доказывать свою правоту», а в плохом – даже думать не хочется. Внучку, конечно, еще очень любит. Когда приезжает, то всегда подарки ей привозит и не дешевые. Но приезжает-то редко, впрочем, как и я к нему, не чаще пары раз в год. А так, обычно, по Скайпу общаемся. Ну и, опять же, кота отец обожает. А кого еще-то остается?

– А с алкоголем у него как?

– Сейчас вроде тоже нормально. Раньше, бывало, он мог и много на грудь принять. Иногда и чудил после того. Помню как-то под Новый год, когда мы еще все вместе жили, на бровях домой пришел и с ухом окровавленным. Утром на расспросы рассказал, что хотел себе пирсинг сделать, но ничего под рукой кроме степлера не оказалось. В другой раз в кафе за официанткой погнался, так что ей в туалете прятаться пришлось. Чем уж она ему так не угодила? Говорил, что нахамила. Еще раньше па-а бывало, как выпьет, то часто душой компании становился. Мама тогда в шутку изредка цитировала из «Короли и капуста» жену будущего диктатора банановой республики. Когда та, если муж домой грустный приходил, то его прогоняла со словами: «Уходи и возвращайся домой пьяный, когда ты пьяный, то веселый». Ну, а когда он один жить стал, то бабуля очень боялась, как бы па-а не спился. Но, похоже, это уже все в прошлом. Ему недавно диабет второй степени поставили. Там пить вообще нельзя. Он, конечно, не всем рекомендациям следует, но норму свою значительно снизил.

– Хорошо, какое-то представление о вашем отце я составил. Беру тайм-аут на пару недель.

– Шансы-то имеются?

– Шансы есть всегда. Обеспечение, правда, не всегда под них не находится.

– На этот счет можете не волноваться. Мы же с вами уже работали.

– Хорошо, тогда будем попробовать. Кстати, а как вашего па-а по имени-отчеству звать-величать? Вы же Сергей Дмитриевич. Значит он Дмитрий?

– Да, только он любит, когда его Митей кличут, а не Дмитрием. А отчество – Алексеевич, он его, правда, тоже не очень жалует.

В палате еще пятеро таких же переломанных горемык. Врач сказал, что мне здесь как минимум два месяца куковать, пока все не срастется, и домой станет можно. Кто же кота-то кормить будет? Сын только завтра прилететь обещал. Ладно, за три дня Тимофей не окочурится. Я когда в тот день уходил, ему полную миску корма насыпал.

А он морду воротил. Не было, видишь ли, его любимого «Роял конин» в магазине, пришлось «Вискас» взять. Ничего, голод не тетка. Съест. Может мужиков с фирмы попросить, чтоб ко мне домой съездили, Тимоху покормили? В палату зашла медсестра, поменять капельницу и, уходя, сказала, что ко мне посетитель. На ловца и зверь бежит.

Вместо ожидаемых мужиков с работы, в палату вошла какая-то девица и назвала мою фамилию. Может, следователь? Я же теперь – жертва ДТП, но я ошибался. Это оказалась та самая дура, что меня на зебре сбила.

– Дмитрий Алексеевич, я вот пришла извиниться перед вами и узнать, чем я могу вам помочь. Простите меня, пожалуйста. Я виновата. Я машину только полгода вожу. Все, что надо для лечения, и моральный ущерб я оплачу. Может, вас в другую клинику перевести, более хорошую? У меня знакомые есть.

«Ага, конечно, пришла бы ты, если б тебе за меня срок реальный не светил», – подумал Дмитрий Алексеевич, но сказал:

– Спасибо, мне ничего не надо.

– Может, лекарства какие-нибудь все-таки нужны или еще что-то? Я вот вам фруктов принесла. Вам апельсины можно? Тут еще пирожки с мясом и капустой.

Понравится, я в следующий раз со смородиной принесу.

«Господи, какая же ты назойливая. Шла бы ты уже домой, девочка».

– Спа-си-бо. Мне ни-че-го не на-до.

– Я, конечно, все понимаю. Я ведь причина вашего теперешнего положения. Но я, поверьте, от чистого сердца помощь предлагаю.

«Точно, от чистого. Когда ты его, сердце-то свое, мыла в последний раз?»

– Еще раз повторяю, мне ничего не надо. Спасибо.

– Ну, пожалуйста, не гоните меня. Может, вам по дому что-то сделать надо? Ну, там цветы, например, полить?

«Точно, полы еще помой и мусор вынеси», – подумать-то подумал, а язык непонятно с чего выдал совсем другое:

– Кота моего покормить не желаете?

– Конечно-конечно. Могу сразу от вас и поехать. Вы не подумайте, я не какая-то там… аферистка. Вот мой паспорт, а права я вообще могу вам оставить. Я после того случая решила машину вообще продать. Не мое это, похоже. Так что права мне больше не нужны.

«Черт же меня дернул. С какого вообще бабая. Взять-то у меня дома, конечно, особо нечего. IPad, правда, совсем новый, даже пленку защитную наклеить не успел, а так… такой срач. Даже не помню, когда пылесосил последний раз. Но слово, блин, не воробей».

– Да это я так, к слову. Не надо никуда ехать.

– Вы не стесняйтесь, я действительно могу прямо сейчас и поехать. Кот же у вас есть?

– Есть.

– Вот видите. Совершенно не хочу, чтобы из-за меня еще кто-нибудь пострадал, я тогда себе этого никогда не прощу.

«Что же, блин, делать? А почему бы и нет? Она реально виновата, пусть искупает».

– Хорошо… Ключи в тумбочке, адрес… Кота Тимофей зовут, вы ему «Роял конин» купите, он очень консервы с рыбой уважает.

Блин, блин, блин, как же это все не так произошло. Да ладно, чего уж такого особенного.

Как ее, кстати, зовут? Она вначале представлялась, но не запомнил. А, вон ее права на тумбочке лежат.

– Петь, не в службу, а в дружбу, подай, пожалуйста, с тумбочки права дамочки той… Ага, спасибо.

Значит, зовут ее Елена Викторовна Берендеева, семьдесят девятого года рождения. Получается ей тридцать три, возраст Христа. Хотя она скорее по половой принадлежности на Богоматерь тянет. Тьфу на меня.

– Лен, ну ты же в школе в драмкружке занималась, что, неужели не сможешь сыграть какую-то блондинку? Чего тут сложного?

– А зачем?

– Как зачем? У тебя что, работа есть? Ты из-за своего правдолюбия опять у разбитого корыта оказалась. А по ипотеке платить надо, чтобы на улице не оказаться. Ты же этого не хочешь?

– Нет, конечно. Только не нравится мне это все. Ты же знаешь, я и врать-то не умею. Расколют меня сразу.

– Ну почему же? Я вот тебя в роли Снежной королевы помню. Это, кажется, в девятом классе было? Очень, знаешь, убедительно. Я тогда даже совершенно забыла, что королева эта – Ленка, с которой я с первого класса за одной партой сидела. Получилось же тогда, почему сейчас не получится? Да и деньги живые и очень неплохие. На полгода ты точно проблему эту закроешь. А там еще что-нибудь тебе подберем. Давай, а? Потом, тебя же никто не заставляет с ним детей крестить или в постель ложиться (он сейчас после аварии и не сможет поди). А правда…, кому она нужна правда эта? Вот не искала б ты ее, может, так и жила с Коленькой своим.

– А смысл? Ради чего? Детей нет, уважения, с его стороны, тоже никакого. Только сплошные упреки: и готовить из полуфабрикатов не правильно, и «здесь пылью пахнет», это после того как я всю квартиру полдня драила. Да ну его… А когда еще узнала, что у него другая есть, так тут сразу все словно и оборвалось.

– Вот я и говорю, что у разбитого корыта ты, Ленка: работы нет, мужа нет, детей нет, квартира в ипотеке, на которую денег тоже нет, и уже далеко не девочка.

– Все у меня еще будет, вот увидишь.

А пирожки-то со смородиной очень даже так ничего себе, вкусные оказались. Да и с капустой и чем там еще в прошлый раз были, тоже недурственные. То есть и ко мне, оказывается, путь через желудок лежит. А думал, что уж я-то особенный, и меня на такое не купишь. Да и кто ж меня покупает-то. Фантазии одни. Опа, почта бибикнула. Кто там? Ле-е-на! Говорил же ей, давай по Скайпу общаться, а она нет, написала: «… телефон, пусть даже и видео, по-моему, совсем не помогает в человеческом общении. Конечно, с его помощью можно быстро и комфортно решить многие проблемы по работе и жизни, поделиться информацией, получить ответ на свой вопрос, но… но настроить другого человека на твою волну он не может. Это по силам только письму.