Читаем Невеста для монстра онлайн бесплатно

Дрейвен

— Что ты делаешь?

— Господи, мама! — рычу я, разворачиваясь и прижимая руку к сердцу, чтобы сердито посмотреть на нее. Или, во всяком случае, на ее фигуру. — Ты доведешь монстра до сердечного приступа, если будешь вот так подкрадываться ко мне.

— Я никуда не подкрадывалась, Дрейвен Ашер Вудберн, — говорит она таким же тоном.

Но я не могу ее сейчас видеть. Потому что сейчас полдень, а я в это время ничего не вижу, после несчастного случая, который превратил меня в чертово ходячее, говорящее уродливое шоу ростом в семь футов (~213 см), в комплекте с голубовато-стальными волосами, рогами и хвостом. Но когда-то я был нормальным ребенком. Возможно, это было двадцать лет назад, но ни один бывший ребенок, воспитывавшийся в аду, никогда не забудет этот тон или сопутствующую ему позу. Ну, знаете, руки на бедрах, поджатые губы, адский огонь в глазах? Да, вот этот.

— Может быть, ты бы услышал, что я приближаюсь, если бы не высунул голову так далеко из окна, для того чтобы рискнуть и выпасть из него.

— Мне не грозила опасность упасть, — протестую я.

Она фыркает, то, что она не верит — совершенно очевидно.

Я предпочитаю игнорировать ее… в основном потому, что она права. Не то чтобы я ей это говорил. В конце концов, поворот — это честная игра. Она наняла горничную, даже не предупредив меня об этом. По ее словам, она старая и слабая, и ей нужна помощь в поддержании порядка в нашем родовом доме в Кричащем Лесу. Конечно, это огромное и изолированное от остальной части сонного маленького городка, когда-то известного как «Лесной Ручей», и у мамы болит спина, но она не была слабой ни дня в своей жизни. Она что-то замышляет, и я бы очень хотел знать, что именно.

Что бы это ни было, я подозреваю, что это имеет прямое отношение к женщине, которая вторглась в наш дом два дня назад. Далия Сэвидж. Она пахнет жасмином и звучит как солнечный свет. И она напевает себе под нос, пока работает. За последние два дня я видел ее лишь мельком — по умолчанию, конечно, — и все же я нахожу ее очаровательной. Прошло много времени с тех пор, как в нашем доме появлялись незнакомые люди.

Когда ты возвышаешься над всеми остальными, трудно скрыть тот факт, что ты, черт возьми, не нормальный. Спрятать рога тоже непросто. А хвост? Ты когда-нибудь пробовал засунуть этого ублюдка в брюки? Это чертовски неудобно. Эта чертова штука волочится за мной, как… ладно, забудь об этом. Дело в том, что я перестал проводить время в обществе людей, когда люди начали понимать, что я не просто милый маленький ребенок в костюме.

Теперь Далия здесь, и я отчаянно хочу ее увидеть. Но, как я уже сказал, я частично слепой. Двадцать лет назад доктор Карлофф непреднамеренно отравил пунш на нашей вечеринке в честь Хэллоуина. Это был ужасный несчастный случай, но последствия были чертовски трагичными. За одну ночь сыворотка превратила нас из обычных людей в кошмары наяву. Теперь наш город полон орков и огров, зомби и людей-невидимок. Мне было всего девять, когда я выпил пунш, одетый для Хэллоуина как маленький дьявольский зверь. Когда выросли рога и хвост, моя способность видеть больше, чем формы и тени при дневном свете, исчезла. Мое ночное зрение обострилось. Теперь я живу во тьме; мой мир сузился до часов между закатом и рассветом.

Подходящий для монстра, я полагаю.

— Ты должен перестать пялиться на нее из тени и представиться, Дрейвен, — отчитывает меня мама. — Ты не можешь прятаться от нее вечно. Теперь она здесь живет.

— Нет, — рычу я, топая к своему столу.

Это ровно в четырех шагах от окна. Я тянусь к черной тени стула, хватаюсь за нее рукой, чтобы притянуть к себе.

— У меня есть работа, которую нужно сделать. Может быть, в другой раз.

Несмотря на мои ограничения, я успешный разработчик видеоигр. Я создал миллионы крафтовых игр, которые смотрят на мир по-другому. Они пользуются бешеным успехом. Я тоже. По доверенности, мой агент занимается оформлением документов и любыми личными встречами. Он на вес золота. Благодаря его работе, насколько известно миру, я просто миллионер-затворник, который яростно охраняет свою частную жизнь.

— Дрейвен, — вздыхает мама. — Будь благоразумен.

— Я веду себя совершенно разумно. Это ты наняла ее. Разбирайся с ней сама.

Даже сам себе я кажусь угрюмым ослом, но уже слишком поздно брать свои слова обратно. Кроме того, бедная девочка даже не представляет, во что она вляпалась! Что касается мамы, то во мне нет ничего необычного, за исключением того, что я избегаю людей, как чумы.

Большинство горожан сбежали после произошедшего, и оставили Кричащий Лес монстрам. Но в последнее время люди потихоньку начали возвращаться. У нас — первоклассная недвижимость, красивый маленький городок, в котором слишком много всего, что можно предложить, чтобы позволить нескольким маленьким старым монстрам стоять на пути прогресса.

Это все забавы и игры, пока кого-нибудь не продадут науке.

— Я ничего подобного не сделаю, — говорит мама.

— Прошу прощения?

— Я сказала, что не сделаю ничего подобного, Дрейвен. С этого момента она будет получать от тебя указания, или вообще их не будет получать, — фыркает мама.

Ах, черт возьми, все к черту; теперь я знаю, что облажался. Потому что у мамы взъерошены перья, и она несет какую-то чушь. Я не могу давать распоряжения Далии. Она с криком убежит в ночь, как только увидит меня. Я имею в виду, по меркам монстров, я не отвратителен. Я часто пользуюсь своим домашним тренажерным залом, получая много пользы, и это заметно. Но невозможно скрыть, что я скорее зверь, чем человек.

Пожалуйста, вымой полы, они выглядят немного тусклыми. Я обещаю не есть тебя, если ты сама этого не захочешь, сладкая моя. Это ведь не совсем слетает с языка, не так ли?

Да что б меня. Съесть ее? Кто сказал что-нибудь о том, чтобы съесть ее?

«Твой член», — шепчет тихий голос. — «Ты же знаешь, что думал об этом».

Маленький голосок не ошибается, черт возьми. Разве не поэтому я слонялся вокруг, пытаясь хоть мельком увидеть ее? Услышать ее? Попытаться еще раз вдохнуть ее опьяняющий аромат? Потому что она заставляет мой гребаный член болеть? Я даже не знаю, как она выглядит, но меня… влечет к ней. Очарован ею. Заинтересован ею.

Она очаровательная, деловая женщина, которая бормочет и ворчит столько же, сколько смеется и фальшиво поет во время работы. Я отчаянно хочу знать, что она говорит. И я хочу, чтобы она была рядом, а не срывалась бежать в поисках безопасности.

— Я не отдаю ей распоряжения, мама, — рычу я.

«Нет, если только я не прикажу ей скакать на моем члене, пока она не начнет выкрикивать мое имя». Я не произношу эту часть вслух. Очевидно. Мы с мамой, может быть, и близки, но не настолько.

— Хорошо, тогда она просто будет бродить по дому, потеряется, будет открывать первые попавшиеся двери, натыкаясь на случайные комнаты, — поет мама, она замолкает. — Ты знаешь, что этот дом — настоящий лабиринт. Кто знает, во что она вляпается? Если ты не хочешь, чтобы она прикасалась к твоим драгоценным вещам, тебе просто придется самому давать ей инструкции. Видит бог, ты никогда не подпускал меня ни к чему из них.

— Черт возьми.

Я хмуро смотрю в сторону двери, более чем когда-либо уверенный, что мама замышляет что-то недоброе. Что ж, я не буду играть ей на руку. Нет. Чего бы она ни собиралась достичь этим, этого не произойдет. Мне все равно, что найдет Далия. Здесь нет ничего, чем стоило бы рисковать…

Я мысленно возвращаюсь к закутку, спрятанному за двумя пыльными томами в библиотеке. В маленькой металлической коробочке, спрятанной за этими книгами, там хранятся мои самые ценные вещи, вещи, которые я никогда не смогу заменить. Что, если Далия найдет их? Выбросит их?

Я вскакиваю на ноги, мой хвост рассекает воздух, как щелчок кнута. Стул откатывается назад, натыкаясь на стол. Я не обращаю внимание на звон дребезжащих безделушек, возбужденно расхаживая кругами.

Конечно, она не стала бы просто выбрасывать мои вещи. У них есть ценность.

«Для тебя», — рычу я про себя. ‒ «Они имеют ценность только для тебя». Для любого другого они не более чем мусор, детские безделушки, за которые не стал бы цепляться тридцатилетний человек моего положения. Значит, с этим покончено. Я просто проберусь в библиотеку, пока Далия занята, возьму свои вещи и ускользну.

Она даже не заметит меня.

Иисус Христос. Почему я чувствую себя морским котиком, который пробирается в чертову цитадель террористов? А, точно. Потому что вся кровь в моем чрезмерно большом теле находится в моем члене, и я не разговаривал ни с одной женщиной… ну, вообще-то, никогда. Если меня увидят, это будет катастрофа.

Смирись с этим, лютик. Не то чтобы она кусалась.

Далия

В особняке Вудбернов тихо. Так тихо, что можно услышать, как падает булавка. Ночью каждый крошечный звук становится сильнее. Мои туфли скрипят при каждом шаге, как спаривающиеся животные на воздушном шаре. В следующий раз, когда буду мыть пол, я буду использовать средство для мытья полов другой марки, но сейчас я не хочу, чтобы кто-нибудь застукал меня, когда я крадусь, как шпионка. И под кем угодно я подразумеваю сына Гретхен.

Я еще не встречалась с ее сыном, и она мало что рассказывала мне о нем. Он работает по ночам и держится особняком, что придает ему загадочный вид. Но если он занимается в тренажерном зале внизу, то он больше похож на железного человека, чем на книжного червя. Конечно, это не мое дело. Я ничего не понимаю в тренажерных залах, потому что у меня на них аллергия, но у меня нет аллергии на то, когда я пялюсь на горячих мускулистых парней.

Технически, я не делаю ничего плохого. Насколько мне известно, нет. Но библиотека — единственная комната в трехэтажном особняке, которую моя хозяйка, Гретхен, не хочет, чтобы я убирала. Она конкретно не говорила, что нельзя пользоваться библиотекой, но и я также не спрашивала разрешения.

Это серая зона, поэтому я на всякий случай снимаю обувь. У меня в кармане есть бутылка «Pledge» и тряпка для чистки на случай, если мне понадобится легенда для прикрытия.

Мне очень понравилась библиотека с того самого момента, как я ее увидела. Каждый раз, проходя мимо нее, я украдкой заглядываю внутрь, выбирая удобный момент и возможность рассмотреть ее получше. Я работаю у Вудбернов всего несколько дней, но я умираю от любопытства.

До сих пор мне удавалось проскользнуть мимо жилых комнат, гостиной и запасной спальни, не попавшись. Непроглядная тьма окутывает меня, когда мне наконец-то удается проскользнуть в библиотеку. Дверь закрывается, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

Откуда доносится эта музыка? Гретхен наверху смотрит телевизор, а в пределах слышимости дома нет соседей, но, клянусь, я слышу гитарный риф из старой песни Ван Халена «Панама». Странно.

Снова становится тихо, поэтому я осматриваю полки с помощью фонарика, уставившись с открытым ртом на восхитительное зрелище. Боже! Так… Много. Книг. Это невероятно. Полки забиты до самых стропил. Если бы это была моя библиотека, я бы прикрепила корзину к системе шкивов, чтобы я могла заполнить ее всем, что мне нужно. Я хватаюсь за перила лестницы и карабкаюсь вверх по узким перекладинам, стараясь не потерять равновесие.

Верхние полки заставлены справочниками и руководствами. На средних полках стоят книги с картинками, книги по искусству и другие книги в твердом переплете, а на нижних полках полно книг в мягких обложках. Конечно, они же все не могут принадлежать Гретхен?

«Хорошо, давайте начнем с этой полки. Ага!» Научный раздел. «Элегантный ген», «Происхождение видов», «Краткая история времени».

«Следующая полка? Хм-м-м… Что мы здесь имеем?» Я переворачиваю тяжелый том, чтобы взглянуть на название. «Архитектура игрового движка», «Алгоритмы: их структура и интерпретация», «Прагматичный программист».

‒ Компьютерные руководства? Не мое… но это нормально.

Лестница стоит на роликах, и перебираться с полки на полку легко. Где раздел художественной литературы?

— Я ищу книги с описанием далеких мест, с дерзкими боями на мечах, магическими заклинаниями и переодетого принца!

«Упс». Ну вот, я двигаюсь, снова что-то бормоча себе под нос. У меня вырывается тихий смешок, когда я понимаю, что бормочу себе под нос, притворяясь, что я Белль. Хорошо, что меня никто не слышит.

Я думала, что в библиотеке будет пахнуть плесенью, старой мятой бумагой и сухими книгами в кожаных переплетах. Но здесь есть намек на цитрусовые, бергамот и что-то еще… что-то…. «Эм, нет, это просто безумие».

То, что, как мне кажется, я чувствую, не имеет смысла. Сначала я слышу музыку, а теперь чувствую какие-то запахи? Наверное, это, как обычно, мое чрезмерно разыгравшееся воображение. «Перестань витать в облаках и поставь ноги на землю, девочка! Ты никогда ничего не добьешься, если ты… бла-бла-бла».

Тьфу! Я практически слышу, как серьезный голос моего отца звенит у меня в ушах, и с меня уже почти хватит.

Мы с миссис Вудберн поладили во время собеседования при приеме на работу. Гретхен теплая и забавная, по сути, полная противоположность моему отцу. Она хвалит каждую мелочь, которую я говорю или делаю, в то время как он указывает на мои недостатки при каждом удобном случае. Гретхен сказала мне, что она проводила собеседование со многими кандидатами, но никто не подошел, и, хотя я не являюсь квалифицированным медицинским работником, я не смогла отказаться, когда она предложила мне эту работу.

Мне не привыкать к обязанностям по ведению домашнего хозяйства, и я была рада возможности установить дистанцию между моим отцом и мной.

Как оказалось, Гретхен многого не нужно. Она вполне способна сама о себе позаботиться. С другой стороны, дом, ну, он огромный. Я понятия не имела, как мне удастся самостоятельно убирать три этажа, но оказалось, что большинством комнат никто не пользуется, так что это несложно.

Громкий скрежет и скрип эхом отдаются в комнате, словно кто-то тащит по полу тяжелый деревянный стул. Волосы у меня на затылке встают дыбом. Я обвожу комнату фонариком, но ничего не вижу.