Читаем Искушенный Декабрем онлайн бесплатно

Декабрина

— Что ты сделала? — я в недоумении смотрю на свою сводную сестру Джиллиан, убежденная, что это конец. Это тот случай, когда она зашла слишком далеко и потащила меня за собой. Я собираюсь провести Рождество в компании сокамерницы, которая будет варить пиво из перебродивших яблок в кабинке туалета и бить людей в кафетерии за лишний сэндвич с болонской колбасой.

— Я отправила твою фотографию и эскизы вместе со своим заявлением, — говорит Джилл, пожимая плечами и отбрасывая длинные светлые волосы с плеч. — Это стажировка твоей мечты, а не моей.

— Я думала, ты так и сказала, — я опускаюсь на край своей двухместной кровати, мои ноги слишком слабы, чтобы поддерживать меня. Я прижимаю пальцы к перегретым щекам и смотрю на неё, не зная, с чего начать.

Джиллиан втягивала меня в неприятности с того самого дня, как мы познакомились. Мы были неразлучны с тех пор, как моя мама перешла работать к её отцу, когда мне было семь лет. Наши родители полюбили друг друга, а остальное — история. В основном.

Это сложно.

Моя мама умерла через три года после их свадьбы, оставив меня. Отец Джиллиан стал моим опекуном. Мы с Джиллиан отлично ладим. А вот её отец и я — не очень. Он любит меня, но мне кажется, он хотел бы, чтобы я была больше похожа на Джиллиан и меньше на себя. Мы обе фигуристые, хотя, по моему мнению, я больше похожа на мышку, чем на красавицу Джиллиан. Но проблема не в этом. Он — чертов мэр. Она воплощает в себе всё, какой должна быть дочь политика. Я даже близко не похожа.

Она живая, изящная и может подружиться с кем угодно. Я же неуклюжая и неловкая и никогда не знаю, что скажу или сделаю в следующий момент. Возможно, это не было бы проблемой, если бы её отец, Кори, не был карьерным политиком, но он им является. И я непреднамеренно усложняю ему жизнь с тех пор, как была маленькой девочкой.

Я — чертова катастрофа. Мой язык и неловкость не раз ставили крест на работе. Как в тот раз, когда я случайно сказала репортеру, что, по моему мнению, он ужасно справляется со многими проблемами, стоящими перед городом. Я не это хотел сказать! Или, когда я пролила на губернатора целую тарелку спагетти «Болоньезе». Или, когда спустила сенатора Говарда со ступенек, и кто-то заснял, как с него слетел парик.

Естественно, когда я попросила Кори помочь получить стажировку в «Дафна Пэрриш и Ко», он отмахнулся от меня. Но когда Джиллиан попросила помочь ей получить такую же возможность стажировки, он тут же принялся дёргать за ниточки, чтобы устроить её в самый горячий дом моды для девушек плюс-сайз в Лос-Анджелесе. Он хочет подружиться с Алариком и Блейзом Пэрриш, а не враждовать с ними, и боится, что я всё испорчу для него. Аларик и Блейз — миллиардеры, захватившие мир после того, как пять лет назад их мать, Дафна, умерла. Кори нужна такая звездная сила, если он хочет выдвинуть свою кандидатуру на пост губернатора во время следующей избирательной кампании.

Джиллиан оставалось только заполнить бумаги, и стажировка была в её распоряжении. Её отец сойдет с ума, когда узнает об этом. А он узнает. Он всегда узнает. Он знает всё обо всём.

— Позвони им и скажи, что произошла путаница и к твоему заявлению прикрепили не ту фотографию, — требую я.

— Слишком поздно, — напевает Джиллиан, пританцовывая на цыпочках по нашей крошечной двухкомнатной квартире. — Я вроде как отправила его неделю назад. Ты начнешь работать завтра.

Я в ужасе смотрю на неё.

— Не начну.

— Начнешь, — ярко-голубые глаза встречаются с моими в зеркале на другом конце комнаты. — Ты будешь мной на зимних каникулах, Декабрина.

Я предчувствовала именно это.

— Меня сейчас вырвет.

— Нет, не вырвет, — она поворачивается ко мне лицом, её губы поджаты, и это выражение мне слишком хорошо знакомо. Джиллиан Ретт приняла решение.

Моя чертова душа трепещет от ужаса.

— Он не заберёт у тебя что-то ещё только потому, что ты не идеальный рупор для его дурацкой карьеры, — рычит она, её глаза вспыхивают огнем. — Ты выложилась на полную ради этой стажировки. Ты заслужила её. Если он не будет дергать за ниточки, чтобы протащить тебя через дверь, ты войдешь как я.

— Джиллиан, это плохая идея, — шепчу я, хотя и преклоняюсь перед ней за попытку. Может, её отец и не верит в меня, но вера Джиллиан никогда не ослабевала.

— Это не плохая идея. Теперь это мой рождественский подарок для тебя, — она ухмыляется, торжествующе демонстрируя свои ямочки. — Ты не можешь отказаться, когда это подарок.

— Преступная импровизация — это не подарок, Джилл, — говорю я, смеясь, несмотря ни на что. Только она могла подумать, что что-то настолько возмутительное считается подарком.

— Да, когда это то, о чем ты мечтала годами. Ты умираешь от желания пойти работать на Аларика Пэрриша.

Она не ошиблась. Я была одержима им с тех пор, как встретила его, когда мне было семнадцать. Мы познакомились на вечеринке, которую устроил отец Джиллиан, хотя я сомневаюсь, что он меня помнит. Я так боялась, что скажу что-нибудь не то, что нужно, поэтому решила не рисковать и выскользнула на улицу. Я нашла его в саду, он выглядел как темный принц в стильном смокинге, его волосы развевались на ветру, а черные глаза были опустошенными, когда он посмотрел на меня. Он был чертовски красив, но не улыбался, не так, как всегда на фотографиях. Мужчина казался… грустным. Такая глубокая печаль, с которой я была слишком хорошо знакома.

Я заставила его рассмеяться. Даже не помню, что сказала. Наверняка это было нелепо. Но его смех пронзил меня насквозь. Мне стало жарко в тех местах, где я никогда раньше не чувствовала жара. И когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку и поблагодарить за то, что я сделала его вечер незабываемым, я, кажется, отдала ему крошечную частичку своего сердца. Через несколько дней стало известно, что его мама больна раком. Она умерла меньше чем через год.

— Да ладно тебе, — умоляет Джиллиан, дуясь на меня. — Что самое худшее может случиться?

Тюрьма, исключение из университета, скандал в прессе… в моей голове проносится множество вариантов.

— Не отвечай, — Джилл гримасничает, как будто только что осознала, что это был глупый вопрос. — Вместо этого ответь на вот это, — она поднимает палец, её ноготь идеально наманикюрен и сверкает розовым. — Что самое лучшее может случиться?

— Я не попаду в тюрьму, — бормочу я.

— Именно.

— Тебе не стоит идти в политику или выступать с мотивационными речами. У тебя это плохо получается.

Она закатывает на меня глаза и ложится на кровать на спину. Это длится всего две секунды, прежде чем она снова поднимается, подогнув под себя одну ногу.

— Я серьёзно, Декабрина. Если ни один из твоих худших сценариев не сбудется, то в конце зимних каникул у тебя за плечами будет целых три недели работы с Алариком Пэрришем. Это три недели, чтобы показать ему, на что ты способна, и доказать, что заслуживаешь места в его компании. Когда он увидит твои разработки, ему будет абсолютно все равно, что ты не я.

Я колеблюсь, разрываюсь. Она склоняет меня на темную сторону, как всегда. Какими бы ужасными ни были её идеи, ей всегда удается склонить меня на свою сторону, потому что она так убедительно преподносит всё. Я просто лопух, честное слово.

— Ты действительно думаешь, что я настолько хороша?

— Эм, эй? — она вскакивает на ноги и делает пируэт, так что асимметричный подол её красно-белого платья развевается вокруг её ног. — Ты одеваешь исключительно меня с тех пор, как нам исполнилось шестнадцать! И все вокруг считают меня модницей.

— Ты и есть модница, — я улыбаюсь.

— Да, благодаря твоим дизайнам!

Я закусываю нижнюю губу, уверенная, что все пойдет прахом. Но я хочу этого. Чертовски сильно хочу. Прошло шесть лет, а я так и не забыла об Аларике и не перестала о нём мечтать. Он по-прежнему единственный мужчина, который заставляет моё сердце биться, а всё тело сжиматься от желания. Я хочу увидеть его снова, даже если это только для того, чтобы убедить себя, что я для него — давно забытое воспоминание.

— Я сделаю это, — говорю я, расправляя плечи.

Джиллиан взвизгивает.

Аларик

— Что это за хрень? — рычу я, бросая заявление на стол Руби.

Она поднимает взгляд от экрана компьютера и смотрит на меня сквозь оправу своих очков-бифокалов.

— Это пакет документов нашего нового стажера, Аларик, — говорит она, как будто я торможу. — Ты сказал мне нанять кого-нибудь, чтобы помочь в сезон праздников. Я наняла Джиллиан Ретт.

Нет, она не наняла Джиллиан Ретт. Потому что вороноволосая красавица с большими бесхитростными голубыми глазами, глядящими с фотографии, — это Декабрина Ретт. Я знаю, потому что познакомился с ней шесть лет назад. Это случилось в ту же неделю, когда у мамы диагностировали рак кишечника четвертой стадии.

Казалось, что мой мир рушится, а этот маленький шарик света вышел из темноты, чтобы дать мне надежду. Она заставила меня смеяться, когда ничто другое не помогало, а потом прислала цветы, когда мама умерла меньше чем через год. Я не видел её с той ночи в саду, но всякий раз, когда мне нужно немного света в моей жизни, мои мысли неизбежно возвращаются к ней.

— Когда она начинает?

— Она начала сегодня утром, — Руби поджала губы и покачала пушистой седой головой. — Честно говоря, Аларик. Я отправила всё по электронной почте, как ты и просил. Если бы ты хоть иногда чистил этот кошмарный почтовый ящик, то мог бы найти что-нибудь. Я не понимаю, как ты добиваешься успеха.

Её тирада вызывает у меня улыбку. Руби перешла на работу в «Дафна Пэрриш и Ко», когда моя мама открыла двери два десятилетия назад. Она до сих пор забывает, что я уже не тот импульсивный мальчишка, который носился по зданию и устраивал скандалы. Не надо напоминать, что я владею пятьюдесятью процентами акций. Ей плевать. В её понимании возраст превыше всех этих глупостей. Она с такой же вероятностью скажет мне, чтобы я сделал что-то сам, как и сделает это за меня.

Но ей всегда найдется место здесь. Она член семьи. Мы с моим старшим братом Блейзом относимся ко всем здесь одинаково. Может, мы и управляем одной из самых престижных модных линий в мире, но люди, которые приходят сюда работать — самое ценное, что у нас есть. Именно они делают эту компанию такой, какая она есть.

— А девушка на фото — это та, которая начала работать сегодня утром? Ты уверена в этом?

— Да. Я сама встретила её в холле. Милая девушка, — Руби улыбается, бабушкиной, ласковой улыбкой. Она ей нравится. — Она очень спокойная.

— Не могла бы ты отправить её в мой кабинет?

— Зачем? — Руби смотрит на меня боковым зрением, в голубых глубинах блестит подозрение. — Если это из-за того, что она дочь мэра, то это не так.

— К черту мэра, — рычу я.

— Аларик Джеймс! — Руби шикает, хотя я не замечаю, как подрагивают её губы.

Ей тоже не нравится этот напыщенный урод. Он карьерный политик. Каждый его шаг направлен на то, чтобы защитить свой драгоценный имидж и заручиться поддержкой своей базы. У него нет мнений, которые не были бы отфильтрованы его партией и тем, что, скорее всего, принесет ему победу на выборах. У меня нет терпения для людей без позвоночника.

— Я буду вести себя хорошо, — пробурчал я, выхватывая досье Декабрины — или Джиллиан — со стола Руби. Дизайны внутри исключительные, независимо от того, кто из сестер их создал. — Просто отправь её в мой кабинет, Руби.

— Хорошо, но я скажу твоему брату, что ты снова создаешь проблемы с мэром!

— Я не создаю никаких проблем! — восклицаю я через плечо, оставляя без ответа последнюю часть заявления.

Я вполне могу создать несколько, если он отправил сюда Декабрину, выдающую себя за её сестру, чтобы убедить нас поддержать его нелепую кандидатуру на пост губернатора. Ад замерзнет, прежде чем я поддержу его имя.

Я топаю в свой кабинет, бросаю папку на стол. Вместо того чтобы сесть, я подхожу к окнам и смотрю на улицу. Лос-Анджелес выглядит как детский игровой набор далеко внизу. Люди передвигаются как муравьи, закутавшись так, словно на улице мороз, хотя зимой в городе редко температура опускается ниже шестнадцати градусов. Пушистые белые облака висят над головой, заслоняя слабое зимнее солнце.

Рождественские декорации выстроились вдоль улицы, развешанные на фонарных столбах, чтобы придать городу немного радости. Это всегда было любимое время года мамы. На Рождество она выкладывалась по полной. Даже когда мы едва могли себе это позволить, она никогда не позволяла нам остаться без подарков. Мы с Блейзом делаем всё возможное, чтобы поддерживать этот дух, особенно здесь, в офисе. Каждый год мы устраиваем рождественскую вечеринку для сотрудников и их семей. Все получают премии и подарки. Мы жертвуем миллионы на благотворительность.

Но всегда кажется, будто этого не достаточно, чтобы заполнить пустоту и передать дух. В это время года я чувствую себя одиноким, и это не так легко игнорировать, как в любой другой день года. Я тоскую по чему-то, что не знаю, как определить или объяснить. В этом году эта пропасть кажется как никогда большой. Просто чего-то не хватает.

Как только я увидел Декабрину Ретт, смотрящую на меня с этой фотографии, то понял, чего мне не хватало. Или кого. Вороноволосая красавица, которая помогает мне успокоиться, когда я больше всего в этом нуждаюсь.

До сегодняшнего дня я никогда не позволял себе думать о ней как о чем-то большем, чем свет в темноте. Боже, я же не полный кретин. Но она всегда была со мной в каком-то смысле. Воспоминания о её смехе успокаивают меня. Воспоминания о её улыбке облегчают тревогу в моей душе. Я, блядь, не могу этого объяснить, да и не пытаюсь.

Я также никогда не думал, что увижу её снова… пока не открыл ту папку и не увидел её фотографию, смотрящую на меня. Она выросла. Черт возьми, она выросла в невероятную красавицу. Небесно-голубые глаза и фарфоровая кожа делают её по ангельски прекрасной. Но эти изгибы созданы для греха.

Почему она притворяется своей сестрой?

Эту загадку мне бы очень хотелось решить.

Я отворачиваюсь от окна и иду к своему столу, чтобы ещё раз пролистать её заявление. Ни одно из сведений, содержащихся в нём, не совпадает с тем, что я знаю о ней. Её имя, день рождения… всё не то. Единственная часть, которая соответствует действительности — это фотография.

Переговорное устройство, соединяющее меня со столом Руби, жужжит.

— Она на подходе? — спрашиваю я, нажимая на кнопку интеркома.

— Нет. Она занята с отделом кадров. Пройдет не меньше часа, прежде чем она сможет подняться сюда.

— Черт возьми.