Читаем Неукротимая онлайн бесплатно

Прижимая локтями одеяло, Кэндис сжала в руках кружку. Ее взгляд был прикован к мощной спине полукровки апачи, стоявшего лицом к огню. Что он намерен с ней делать?

Она жила на территории с восьми лет и знала все о враждебно настроенных индейцах, в особенности об апачах, самых злобных из всех. Они не просто убивали. Они насиловали женщин, пытали и скальпировали свои жертвы, не щадя никого, даже детей. Кэндис отставила кружку в сторону.

Она должна бежать.

Но Кэндис также знала, что апачи – лучшие следопыты в мире. Даже если ей удастся бежать, он без труда разыщет ее. Значит, его придется убить.

Внезапно индеец повернулся: – Почему ты не пьешь?

Индеец шагнул ближе; его полные сдержанной мощи движения завораживали. Он напоминал горного льва, приготовившегося к прыжку. Кэндис сжала край одеяла.

– Пей чай.

Кэндис подчинилась, но, сделав первый глоток теплого травяного чая, ощутила такую жажду, что залпом осушила всю кружку, а затем вторую. Отставив кружку, девушка подняла глаза. Индеец смотрел на локоны, упавшие на ее белоснежное плечо.

Она поспешно откинула волосы за спину. Индеец проследил за ее движением. Кэндис подумала, что он никогда не видел таких волос и, возможно, размышляет о том, как бы заполучить ее скальп.

– Кто ты? – спросил он.

– Я… Кэндис Картер.

– С ранчо Картеров «Хай-Си»? – Когда Кэндис кивнула, он спросил: – Как же тебя занесло сюда?

– Я… я сбежала. Моего мужа, Вирджила Кинкейда, убили. Во время ограбления. В Аризона-Сити.

Кровь неистово пульсировала в висках от столь чудовищной лжи. Что, если за ее поимку назначена награда? Вдруг он передаст ее властям? Тогда правда откроется, жизнь ее будет погублена, а семья опозорена.

Она бросила взгляд на индейца, невозмутимо взиравшего на нее.

– Как ты оказалась в пустыне?

– Я была потрясена. Это случилось сразу после свадьбы, – прошептала Кэндис. – Я… я вернулась в нашу комнату… и увидела его… на полу.

Она заплакала. И хотя Кэндис не собиралась пускать слезы, чтобы остановить поток вопросов, на которые у нее не было ответов, это сработало.

Он издал раздраженный возглас и отошел. Кэндис увидела, что он улегся на земле, уставившись на звезды. Она шмыгнула носом и вытерла глаза, поглядывая на индейца. К ее изумлению, он, казалось, заснул.

В небе висел бледный серп луны. Ветра не было, и тишину ночи нарушал лишь отдаленный вой койота. Индеец не шевелился, Кэндис знала, что у нее нет выбора. Нужно только подождать, пока он крепко заснет. Пошарив вокруг, она нашла камень. Сжав его в руке, Кэндис нащупала острый выступ. Хладнокровно убить человека, даже апачи…

Придерживая одной рукой одеяло, она зажала в другой камень и, крадучись, двинулась к индейцу.

Кэндис вскрикнула и бросилась вперед, но Люк опередил ее. Склонившись над Джеком, он пощупал его пульс.

– У него сильная лихорадка, – сказал Люк, выпрямившись. – Похоже, раны воспалились.

– Ред, позови Уилли и отнесите его в амбар, – распорядился отец.

– Ты что, па! – возмутился Марк. – Надо посадить его на лошадь, и пусть катится!

Кэндис хотела возразить, но Люк уже подхватил Джека под мышки, а Ред взялся за ноги. Кэндис с тревогой наблюдала за ними, виня во всем себя. Она последовала за ними, когда они потащили Джека через двор, но отец схватил ее за плечо.

– Куда это ты направилась?

– Я… Хочу посмотреть, не смогу ли чем-нибудь помочь.

– Мария займется им точно так же, как ухаживает за всеми ранеными на ранчо.

Кэндис покраснела, встретив проницательный взгляд отца. Что он подумал? Не прошло и нескольких секунд, как она узнала, что думают по этому поводу Марк и Джон.

– Что-то ты больно заботишься об этом полукровке, Кэндис, – выпалил Марк. – Даже осунулась.

Кэндис яростно набросилась на него:

– Как ты смеешь, Марк? Я же рассказала, как все было…

– Ты хоть представляешь себе, какие пойдут разговоры? Кэндис пожала плечами. Все ее надежды, что никто не узнает о ней и Джеке Сэвидже, пошли прахом. Как только работники доберутся до города, чтобы пропустить стаканчик, новости распространятся по всем ранчо в окрестностях Тусона. И не важно, что между ними ничего не было. Люди начнут судачить и вынесут ей приговор.

– Мне все равно, – заявила она, вскинув голову. – Ничего не было. Ради Бога, Марк, он же человек!

– Извини, но я не позволю тебе крутиться вокруг него.

– Марк прав, Кэндис, – вмешался отец. – Держись от него подальше. А ты, Марк, оставь свое мнение при себе. Тебя это тоже касается, Джон. И хватит об этом.

Отец обратился к Кэндис:

– Тебе придется многое объяснить.

– Я надеялась, что все обойдется.

– Если бы ты рассказала все сразу, мы смогли бы подготовиться. А теперь, Марк прав, разговоров не избежать. – Он положил руку ей на плечо. – Чем раньше он уедет отсюда, тем скорее мы справимся со всем этим.

Кэндис не могла заснуть, терзаясь неизвестностью.

Весь день, тянувшийся бесконечно, она думала о раненом в амбаре. Даже визит одного из поклонников, судьи Рейнхарта, не отвлек ее от тревожных мыслей. После всех обвинений, обрушившихся на нее утром, Кэндис не осмеливалась спросить, как Джек себя чувствует. А когда все-таки спросила, Мария отмахнулась от нее, ограничившись односложным ответом, что было совсем на нее не похоже.

Кэндис знала, что прощена. Даже Марк вел себя как обычно, беззлобно подшучивая над ней, за исключением тех моментов, когда бросал взгляд на амбар. Тогда его лицо мрачнело. Он ненавидел индейцев. Марк имел на то веские причины. Его возлюбленная, девушка-мексиканка, была убита индейцами из шайки Джеронимо.

Но ведь Джек не имеет отношения к Джеронимо. Или имеет?

Нет, не может быть.

Так и не заснув, Кэндис поднялась с кровати и накинула халат. Что, если посмотреть, как он там? Кэндис взяла фонарь и, не зажигая его, выскользнула в ночь.

В небе ярко светила луна. Бесшумно ступая босыми ногами, Кэндис пробежала через двор к амбару. Притворив за собой дверь, она опустилась на колени, зажгла фонарь и подняла его над головой.

То, что она увидела, заставило ее ахнуть. Джек лежал на спине прямо на соломе. Никто не подстелил ему одеяло и не оставил воды. Джека бил озноб, пот градом катился по его лицу и телу. Сердце Кэндис разрывалось. Как могла Мария так обойтись с ним?

Она бросилась к нему и упала на колени.

– Джек! – Кэндис коснулась его пылающего лба.

Почувствовав прикосновение, он резко дернул головой и открыл глаза.

– Не трогай меня, – прохрипел он, узнав Кэндис. Она на секунду замерла, не убирая руки с его влажного лба.

– Чепуха. Я сейчас.

Она выбежала из амбара и вскоре вернулась с водой, простыней, полотенцами и виски. Джек ждал ее, сердито сверкая глазами. Расстелив рядом с ним простыню, она взмолилась:

– Тебе нужно перелечь, так будет удобнее. Давай я помогу. – Кэндис осторожно коснулась его плеча.

Джек яростно рванулся.

– Я же сказал, чтобы ты не приближалась ко мне! – Его зубы выбивали дробь.

– Прости меня. Мне так жаль.

Он закрыл глаза и отвернулся. Окунув полотенце в воду, она начала протирать его лицо, но Джек схватил ее за руку и с неожиданной силой притянул к себе. Кэндис упала ему на грудь.

– Я же велел тебе убираться, Кэндис Картер! Он делал ей больно, но она это заслужила.

– Я не уйду. И не оставлю тебя в таком состоянии. Отпусти меня, Джек.

Ее голос слегка дрожал. Отчасти от страха – он был силен, разгневан и, возможно, не в себе от жара. Но еще и потому, что ее грудь тесно прижималась к его твердому влажному торсу. Кэндис ощущала биение его сердца и резкий мужской запах.

Хватка его внезапно ослабла, Джек откинулся назад и закрыл глаза, видимо, теряя последние силы. Выпрямившись, Кэндис продолжила промывать раны на его груди и ногах. Они покраснели и гноились. Когда она смочила их спиртным, Джек дернулся и открыл глаза. Воспользовавшись тем, что он очнулся, Кэндис обхватила его за талию.

– Повернись, Джек, – попросила она. – На живот, на простыню.

К ее удивлению, он подчинился, предоставив ей возможность заняться его спиной. Кэндис очистила ее от налипшей грязи и соломы, промыла раны водой и продезинфицировала виски. Когда она протирала плечи Джека влажным полотенцем, в дверях мелькнул фонарь. Похолодев, Кэндис вскинула голову.

На пороге стоял Люк.

– Что это ты делаешь, Кэндис? – осведомился он.

– А что, по-твоему, Люк?

Он двинулся к ней медленной ленивой походкой.

– По-моему, ничего хорошего.

Сверкнув глазами, Кэндис бросила полотенце в воду.

– Как вы могли оставить его здесь без воды, даже не подстелив одеяло? Можно было ожидать этого от Марка. Он так и не пережил смерть Линды. Даже от Джона – он слишком молод, чтобы судить об этом здраво. Но не от тебя!

Люк присел на корточки.

– Я велел Реду позаботиться, чтобы у раненого было все необходимое. Кто же знал, что они просто бросят его здесь? – Он устремил на сестру испытующий взгляд: – Я задал тебе вопрос, сестренка. Что происходит?

– Пойми, Люк, это я во всем виновата, – выдохнула Кэндис, испытывая облегчение, что может поделиться с братом. – Он спас мне жизнь, а чем я отплатила ему? Украла коня и бросила его одного, израненного.

Люк выпрямился и посмотрел на нее:

– Его все еще лихорадит?

– Да.

– Я никому не скажу, что ты была здесь, Кэндис. Но тебе лучше вернуться в дом. Я позову Марию.

– Ну и что толку? – возразила девушка. – Ты же знаешь, как мексиканцы ненавидят апачей. Следовало догадаться, что она не станет ухаживать за ним.

Нахмурившись, Люк снова присел на корточки.

– Ты не можешь находиться здесь.

– Я не оставлю его в таком состоянии. – Ее голубые глаза сверкнули. – Это бесчеловечно!

Люк вздохнул.

– Я останусь с ним и сделаю все, что нужно. А ты возвращайся в постель.

Кэндис вдруг осознала, что не хочет уходить, хотя полностью доверяла Люку. Но, поняв, что должна уступить, крепко обняла старшего брата.

– Спасибо, Люк.

Он слегка улыбнулся, но в его пристальном взгляде читался вопрос.

Приготовления к вечеринке шли полным ходом. Позади повозок и лошадей, на открытом огне жарились громадная туша быка и боров. Длинные столы ломились от еды: маисовых лепешек, тушеных бобов и печеной тыквы, засахаренных фруктов и всевозможных пудингов.

Картеры недавно прибыли, и хотя Кэндис ожидала, что ее появление заинтересует общество, но и представить себе не могла насколько.

Кэндис вздернула подбородок. Она была в трауре: в сером шелковом платье, отделанном черными кружевами, и соломенной шляпке с черной лентой.

Когда они приблизились к гостям, те отвели глаза. Вечеринку, кроме семьи Бастас и их соседей, почтили своим присутствием все четыре ранчеро из долины Санта-Крус с семьями, а также цвет тусонского общества – торговцы, адвокат, горный инженер и почтальон, женами и детьми. Приехали два офицера, служившие в форте Бьюкенен, находившемся в сорока милях от фазенды Бастасов.

Услышав, как кто-то упомянул Кинкейда, Кэндис невольно прижалась к руке Люка. Неподалеку от Милли и Терезы Смит она заметила Элизабет, стоявшую с бывшим поклонником Кэндис, судьей Рейнхартом, стройным темноволосым мужчиной. Его маленькая дочка крутилась рядом. Кэндис охватило негодование, почти ревность. Но судья, к ее удивлению, направился к ним.

– Кэндис! – Он взял ее за руку. – Примите мои соболезнования в связи с гибелью вашего мужа.

Губы Кэндис дрогнули. Благослови Господи судью Рейнхарта! Вот уж поистине джентльмен.

– Спасибо, судья. Я вам очень признательна. Он на секунду задержал ее руку.

– Кэндис, Кэндис!

Девушка обернулась на голос Тима Магро. Он не скрывал своей радости. Кэндис улыбнулась ему, а когда он взял ее за руку и сообщил, что не сожалеет о случившемся, она ощутила огромное облегчение. Похоже, все обойдется.

Нужно только не обращать внимания на упоминания о полукровке. Но это оказалось сложнее, чем она думала, особенно когда спустя несколько часов – после того как Люк, в надежде поднять настроение сестры, уговорил Кэндис на быстрый танец – судья отвел ее в сторону, в тень мескитового дерева.

– Кэндис, вы не хотите поговорить об этом?

– О чем, судья?

– Вся долина кишит слухами о том, что вы побывали в плену у полукровки-апачи.

Кэндис сверкнула глазами:

– Это ложь!

Она повернулась и пошла прочь, думая о Джеке.

С тех пор как он уехал, воспоминания об их поцелуе не давали ей покоя. Как она позволила ему такое? Почему не боролась и не кричала, а пассивно терпела? Хуже того – наслаждалась его прикосновениями.

Узнав, что пленник исчез, Марк пришел в ярость. Впрочем, Марк съездил не зря. Он узнал в форте, что сероглазый полукровка не числится в розыске.

Спустя несколько минут, отплясывая джигу с Тимом Магро, Кэндис решила, что у нее галлюцинации. Она споткнулась и упала бы, если бы не крепкие объятия Тима.

Под дубом стоял Джек.

Кэндис заморгала, щурясь от яркого солнца. И тотчас поняла, что она одна – индеец исчез. Девушка села, придерживая рукой одеяло; сердце ее гулко забилось от тревоги.

– Доброе утро.

Вскрикнув, Кэндис повернулась в сторону зарослей кактусов и зарделась, когда увидела, чем занят индеец. Он затягивал шнуровку штанов. Она поспешно отвела взгляд.

– Проголодалась?

В ярком свете дня он выглядел совершенно иначе. Оказалось, что волосы у него не черные, а темно-каштановые, мерцавшие на солнце теплыми бликами. Кэндис никогда не видела таких светлых, серебристо-серых глаз. Лицо его поражало правильностью черт, как и совершенный торс, покрытый рельефными мускулами, игравшими под влажной кожей. Мягкие кожаные штаны облегали мощные бедра.

– Ты что, давно мужчину не видела?

– Не понимаю, о чем это вы. Скажите лучше, где моя одежда?

Он кивнул направо. Кэндис увидела свои вещи, развешенные для просушки на кактусах, в том числе кружевные панталоны и сорочку. Покраснев, она решилась задать вопрос, не дававший ей покоя:

– Вы… вы…

Он посмотрел на нижнее белье девушки.

– Вы это сделали?

– Что именно?

– Вы… – Она запнулась. – Вы изнасиловали меня? Он метнулся к ней и, схватив за плечи, прорычал:

– Похоже, тебе не терпится, чтобы я это сделал. Кэндис растерянно заморгала.

– По-твоему, я изнасиловал тебя во сне? – Он встряхнул ее. – Тебя это возбуждает, да?

– Нет, – всхлипнула она.

Их лица находились так близко, что Кэндис ощущала его теплое дыхание и прикосновение колючего подбородка. Его тонко вырезанные губы оказались прямо перед ее глазами.

– Тебе не терпится узнать, каково это, когда полукровка берет тебя? – Зарывшись пальцами в ее волосы, он запрокинул ее голову назад. – Да?

– Нет! – выкрикнула Кэндис. Внезапно он отпустил ее и выпрямился.

– Когда же до тебя дойдет? – с отвращением бросил он. – Этот полукровка не намерен насиловать тебя, а тем более скальпировать и убивать.

Слова индейца ничуть не успокоили ее. Она не смела пошевелиться, а когда решилась поднять глаза, его не было рядом.

Если он не собирается ее трогать, какая же участь ей уготована? Может, он продает белых женщин в рабство индейцам? И даже если он сам не коснется ее, это могут сделать другие? Лучше умереть, чем быть изнасилованной десятком индейцев.

Фыркнула лошадь.