Читаем Неукротимая онлайн бесплатно

После отъезда незваных гостей Кэндис проскользнула в амбар и увидела, что Джек спит, хотя лихорадка еще не прошла. Позже она перехватила Люка, возвращавшегося с объезда пастбищ.

– Как он?

– К утру жар спал. Пойду взгляну на него.

– Спасибо, Люк.

– Твое добросердечие начинает тревожить меня, Кэндис, – заметил он.

– Люк, если бы заболела его лошадь и я бы провела с ней весь день, никто бы не удивился.

Он бросил на сестру странный взгляд и пошел к амбару. Слава Богу, что хоть одному из ее братьев не чуждо сострадание. По пути к дому Кэндис налетела на Марка. У него был раздраженный вид.

– Я встретил Хендерсонов, когда возвращался на ранчо, – сообщил он.

«О, только не это!» – подумала Кэндис.

– Господи Иисусе, Кэндис! Они пристали ко мне с такими оскорбительными вопросами… – Он побагровел. – Это не сошло бы им с рук, будь они мужчинами!

– Не обращай внимания, Марк, – сказала Кэндис. – Они просто две сплетницы.

– Его нельзя оставлять здесь, болен он или нет. Нужно передать его майору Брэдли. Возможно, за его голову назначена цена. Иисусе! А вдруг это так?

– Марк, он спас мне жизнь, и мы не отдадим его военным, – возразила Кэндис, вспомнив о трех ковбоях, убитых Джеком у нее на глазах. Хладнокровно. Боже правый, неужели за него назначена награда, как за Джеронимо?

Когда семья собралась за столом, Марк объявил, что собирается вечером в форт Бьюкенен. Кэндис вздрогнула от тревожного предчувствия.

– Вечером? Зачем? – поинтересовался отец.

– Мы пустили в дом полукровку, о котором ничего не известно, – запальчиво сказал Марк, не глядя на Кэндис.

– Он спас мне жизнь, – возразила Кэндис.

– Сынок, мы в долгу перед ним.

– Па, Линч говорил мне, что на днях войска обложили шайку Джеронимо, но какой-то полукровка с каштановыми волосами сбил их со следа. Не исключено, что это он. Мы обязаны сообщить о нем, а то, что здесь творится, неправильно.

Кэндис вскочила, уронив вилку на стол.

– Неправильно то, что ты задумал, Марк! Мне надоели твои выходки. Я точно знаю, что он не был с Джеронимо!

Она повернулась и вышла, возмущенная и огорченная. Кэндис не могла отделаться от мысли, что не много найдется полукровок с каштановыми волосами и серыми глазами.

Если мужчина с такими приметами действительно помешал военным, это наверняка был Джек. Означает ли это, что он заодно с Джеронимо?

К тому времени как дом погрузился во тьму и все улеглись, Кэндис изгрызла все ногти. Выбравшись из постели, она потихоньку спустилась вниз и поспешила в амбар, притворив за собой дверь, прежде чем зажечь фонарь.

Джек повернул голову и устремил на нее гневный взгляд. Он лежал со связанными руками. Его лодыжки также были стянуты веревкой.

Кэндис бросилась к нему, упав на колени:

– Кто тебя связал?

– Твой братец со своими подручными.

Черт бы побрал Марка! Потянувшись к запястьям Джека, Кэндис попыталась развязать узлы, но они оказались прочными и тугими.

– Без ножа не получится.

– Мои вещи там, – сказал он.

Кэндис обернулась и увидела у стены его седельные сумки. Вытащив нож, она снова опустилась на колени и разрезала веревки. В ту же секунду Джек оказался сверху и пригвоздил Кэндис к земле своим весом, одной рукой вцепившись в ее косу, а другой сжимая запястья.

– Ты хоть понимаешь, сколько беспокойства причинила мне?

– Мне очень жаль, – искренне сказала она. – Но вы делаете мне больно.

– Отлично.

Они не двигались, глядя друг на друга.

В его глазах, затененных длинными густыми ресницами, мерцали золотые искорки. Лицо его покрылось шетиной, выразительный рот с полной нижней губой приоткрылся, чувственно изогнувшись. Кэндис не могла отвести от Джека взгляда, смутно сознавая, что ее губы увлажнились и раздвинулись.

Джек склонил голову. Кэндис поняла, что он собирается ее поцеловать, и жаркое пламя разлилось по ее жилам. Она закрыла глаза и потянулась к нему. Их губы соприкоснулись. Это было нежное, едва ощутимое касание.

Кэндис приоткрыла рот и, приподняв бедра, прижалась к его чреслам. Джек жадно завладел ее губами, изумив девушку страстной силой своего поцелуя. Прихватив зубами ее нижнюю губу, он слегка отстранился, затем снова припал к ее губам, нетерпеливо раздвинул их и глубоко погрузил язык в ее рот. Кэндис обдало жаром. Джек слегка переместился, так что его напряженная плоть расположилась между ее бедрами. Кэндис ахнула и выгнулась дугой.

Джек выпустил запястья девушки и крепко обхватил ее ягодицы. Его ненасытный рот переместился на подбородок Кэндис и двинулся вниз. Она запрокинула голову, подставляя ему шею. Внезапно его руки накрыли ее груди, и он опустил голову, уткнувшись лицом в ложбинку между ними. В следующее мгновение Джек оставил ее.

Пораженная, Кэндис открыла глаза. Джек стоял, разрезая веревки на щиколотках. Не глядя на нее, он подошел к стойлу и вывел вороного. Кэндис села, вцепившись в полы халатика, все еще разгоряченная, тяжело дыша. Залившись краской, Кэндис прижала ладонь ко рту. О Боже! Как она могла… как они могли…

Джек между тем надел портупею, водрузил седло на спину вороного, подтянул подпругу и накинул уздечку. Пока Кэндис поднималась на нетвердые ноги, он ловко приторочил к седлу сумки.

– Тебе придется открыть мне ворота, – проронил он, не удостоив Кэндис взглядом.

Он поцеловал ее! И она позволила ему это.

– Я жду, – бросил Джек, повернувшись к ней. Кэндис не шелохнулась, уставившись на него расширившимися глазами. Джек невесело усмехнулся:

– У меня нет желания быть повешенным.

Это отрезвило ее. Сдерживая слезы, Кэндис вышла в темный двор и торопливо направилась к воротам, слыша за спиной тихое постукивание копыт вороного.

Часового не было, поскольку апачи редко нападали ночью, а на их защищенное ранчо – никогда. Джек склонился над Кэндис, отодвигая тяжелый засов, и ее сердце гулко отозвалось на прикосновение его теплой груди. Общими усилиями они отворили тяжелые деревянные ворота.

Повернувшись, Кэндис увидела, что Джек уже вскочил в седло. Он смотрел на нее. Она обхватила себя руками, сожалея, что не может разглядеть в темноте его лицо. Джек помедлил еще секунду, не сводя с Кэндис сверкающего взгляда, затем пришпорил коня и скрылся во тьме.

Джек понимал, что ему не следует здесь задерживаться. Но и спешить было некуда.

Перед ним лежал Тусон. Выжженное солнцем скопление глинобитных домишек и обветшалых загонов для скота было окружено ветхими крепостными стенами. Над караульной башней реял американский флаг, водруженный в марте 1856 года после ухода мексиканских властей.

Джек въехал в город, облаченный с ног до головы в кожу. Он настороженно озирался из-под полей надвинутой на глаза шляпы. Как всегда, Тусон кишел бродягами всех мастей: горняками и ковбоями, индейцами и полукровками, шулерами и бандитами. Встречались также поселенцы, направлявшиеся к неосвоенным землям, и солдаты из находившегося неподалеку форта Бьюкенен. Последних Джек опасался. Появиться в городе с риском наткнуться на военных было не самым умным поступком, но он не устоял.

Вдруг она в городе?

Разозлившись на себя за неотвязные мысли о Кэндис, Джек направил коня к ближайшему салуну.

Джек уселся у стены и заказал виски. Услышав слово «апачи», произнесенное одним из ковбоев, он навострил уши.

– Ты уверен?

– Уорден утверждает, что это был Кочис.

– Вот черт, – нахмурился первый ковбой, парень лет двадцати. – Если Кочис украл сына Уордена, жди заварухи. Но зачем он им понадобился?

– Обычный налет, наверное. Они увели несколько коров. А мальчишка, кстати, сын даже не Уордена, а мексиканки, с которой тот живет. Уорден шел по их следу до реки Сан-Педро. Я слышал, он был в форте, просил помощи. Но майор сказал, что не может выделить солдат.

– Проклятие! – скривился первый. – Ну да ладно. Думаю, пока не о чем беспокоиться. – Он поднялся. – Придешь завтра на барбекю к Бастасам?

– Чтобы я пропустил такое событие? Весь Тусон соберется там. Может, удастся потанцевать с Кэндис Картер.

Первый нахмурился.

– Не заводись, Магро, я пошутил. И потом, она в трауре по Кинкейду. Не думаю, что Кэндис станет танцевать, даже с тобой. – Он захохотал.

Магро выругался и выскочил из салуна, опрокинув стул.

Джек смотрел ему вслед.

Он потягивал виски, представляя себе Кэндис в объятиях темноволосого парня по имени Магро, веселую, отплясывающую танцы белых людей. Его охватили злость и возбуждение; совет Шоцки прозвучал в мозгу: «Убеди ее».

Это будет чистым безумием с его стороны. Одно дело – сидеть в салуне в Тусоне и совсем другое – заявиться на вечеринку на ранчо. Но Джек хотел увидеть ее.

Решительно поднявшись, Джек бросил несколько монет девушке и вышел наружу. Помедлив на ярком утреннем солнце, он посмотрел на магазин, располагавшийся напротив, и пересек пыльную улицу. Две матроны и молодая женщина шарахнулись в сторону. Джек открыл дверь.

В магазине было пусто. Единственная покупательница, грузная мексиканка, перебирала рулоны ткани. За прилавком, склонившись над расходной книгой, стоял худощавый белый мужчина. Услышав звон колокольчика, он поднял голову и закрыл гроссбух. Джек с небрежным видом вошел.

– Я вас слушаю! – сказал мужчина.

– Мне нужна одежда, – отозвался Джек. – Брюки, сорочка. Новая шляпа и, пожалуй, шейный платок. Красный.

На следующий день, уже в сумерках, Кэндис подъехала к обнесенному стенами ранчо. Часовой узнал ее и распахнул тяжелые ворота. Не успела она одолеть и половину пути до длинного одноэтажного дома, как вся семья высыпала наружу во главе с Джоном.

– Боже правый, Кэндис! – завопил он, сняв ее с лошади. Крутанув сестру вокруг себя, он передал ее Марку, почти такому же высокому, как младший брат. Затем Люк, старший из братьев, заключил Кэндис в объятия, прежде чем она попала в руки отца.

Она расплакалась.

– С тобой все в порядке? – спросил старший Картер, глядя на дочь.

– Да, папа, прости меня.

– Вот и славно, а с остальным мы разберемся.

– Где, к дьяволу, Кинкейд? – требовательно спросил Марк.

Не ответив, Кэндис прижалась к отцу. Он обнял ее, и они двинулись к дому.

Люк повернулся к брату:

– Не спеши, парень. Дай ей прийти в себя.

– Я убью этого мерзавца! – взвился Марк.

– Чья эта лошадь? – поинтересовался Джон. – Ради Бога, Кэндис, ты что, одна приехала?

– Джон, – одернул его отец.

Заметив грузную фигуру Марии, вырастившей ее и братьев, Кэндис бросилась в ее раскрытые объятия. Мексиканка заливалась слезами.

– Как ты могла? Мы прошли через ад!

– Мне так жаль, – с раскаянием всхлипнула Кэндис. Мария уже распорядилась, чтобы ее племянница Кончите приготовила ванну.

– Хочешь есть?

– Как волк, – ответила Кэндис.

Мария поспешила в дом, а Кэндис повернулась к отцу и братьям. Лицо девушки горело от вины и стыда, но никакая сила не могла заставить ее сказать правду.

– Где Кинкейд? – спросил отец.

– Я убью мерзавца, если он посмел коснуться тебя до свадьбы! – заявил Марк.

Кэндис посмотрела на Люка, самого рассудительного из братьев, затем перевела взгляд на отца:

– Кинкейда убили. Во время ограбления. Сразу после свадьбы. Я была так потрясена, что вскочила на первую попавшуюся лошадь и ускакала.

Они ошарашено уставились на нее.

– Мне очень жаль, Кэндис, – вымолвил отец, помолчав. Губы Кэндис задрожали.

– О, папа. Это было так ужасно, – сказала она, думая о вероломстве Кинкейда и о том, какой ценой защитила себя.

Отец крепко сжал ее в объятиях.

– Где это произошло? – сурово спросил он. Кэндис принялась грызть ноготь.

– В форте Юма.

– Господи, Кэндис! Ты хочешь сказать, что проехала весь этот путь одна? – изумился Джон.

Она прикусила губу.

– Так получилось. Даже Люк был потрясен.

– Я не могу в это поверить, – сказал он, но, встретив умоляющий взгляд сестры, смягчился и прижал ее к себе.

– Ладно, хорошо хоть Кинкейд получил по заслугам, – заявил Марк.

– Марк. – В голосе отца прозвучал укор.

– Плевать. Он украл нашу сестру. Ей придется с этим жить. Кто теперь женится на ней?

– Ну, Марк, ты перехватил, – возразил Люк. – Не думаю, что у Кэндис будут проблемы.

Кэндис бросила на него благодарный взгляд. Отец улыбнулся и обнял дочь:

– Милая, как я рад, что ты вернулась! Кэндис с облегчением улыбнулась.

Джек старался не смотреть на Кэндис.

Он знал, что она идет следом, а время от времени бежит, чтобы не отставать. Но Джек не замедлял широкого шага. Солнце поднялось высоко и нещадно палило. Они достигли подножия гор, и сагуаро, дававшие хоть какую-то тень, сменились низкорослым кустарником.

Услышав, как девушка упала, он не остановился.

Джек не понимал, что с ним происходит. Кэндис не скрывала отвращения к нему и тем не менее так тронула его, что он выполнил ее желание и проявил милосердие к умирающему врагу. Для богов, в которых Джек верил, месть была священна. И что же? Он собственной рукой избавил врага от мучений.

Спустя несколько часов, когда оранжевый диск солнца коснулся горного хребта, Джек остановился. Ему не нужно было смотреть на свою спутницу: он и так знал, что она делает. Тяжело дыша, девушка опустилась на землю. Он осторожно снял труп с коня.

Кэндис никак не могла отдышаться, натертые ноги горели огнем. Ее сапоги, предназначенные для верховой езды, не годились для пеших переходов. Однако все внимание девушки было приковано к большим загрубевшим ладоням Джека, обращавшегося с мертвым мальчиком, как с хрупким фарфором.

Вздохнув, Кэндис поднялась и направилась к ручью, протекавшему неподалеку. Ее мучила жажда. На протяжении всего перехода он не предложил ей воды, да и она не просила его сбавить темп или дать ей напиться. Добредя до берега, девушка опустилась на колени. Сняв шляпу, она напилась, зачерпывая воду горстями, затем умылась и вытерла лицо краешком рубашки. Слишком уставшая, чтобы встать, она повернула голову к Джеку – и, потрясенная, замерла.

Он снял штаны, мокасины и портупею, оставшись в одной набедренной повязке и сверкавшем на груди ожерелье. Склонившись над трупом, Джек что-то делал.

Кэндис старательно отводила взгляд, пока не увидела рядом с собой босые ступни. Подняв глаза, она поняла, что Джек опускает обнаженный труп в ручей.

– Что вы делаете? – спросила Кэндис.

– Его нужно обмыть.

Джек вымыл мальчика с ног до головы, даже волосы. Потом снова одел его в штаны, кожаные чулки и украшенный перьями головной убор. Видимо, у мальчика не было рубахи. Джек вытащил из седельной сумки свою кожаную рубаху и натянул ее на тело мальчика, удивив этим Кэндис. Она еще более поразилась, когда Джек засунул один из своих «кольтов» и нож ему за пояс.

– Что вы делаете? – снова спросила девушка. Он не поднял глаз.

– Хороню его.

– Зачем ему ваша рубаха, нож и револьвер?

Джек поднял мальчика, отнес его на скалистый выступ и, положив в расщелину, начал заваливать ее камнями.

– У него их не было, – ответил он.

Кэндис слышала, что именно так апачи хоронят своих умерших, но не верила этому.

– Но зачем они ему? – спросила она.

Джек поднял увесистый валун и взгромоздил его сверху. Когда он обернулся, по его телу струился пот.

– Вдруг там холодно.

– Где?

– До потустороннего мира четыре дня пути, – объяснил Джек, взглянув на нее. – Он может замерзнуть. Или повстречаться со злыми духами. Значит, ему нужны оружие и одежда. – Джек отвернулся и начал собирать хворост для костра.