Читаем Неряха (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

НЕКОТОРЫЕ ПЯТНА НЕ ВЫВОДЯТСЯ...

Выросшая в такой грязной семье, что от нее выворачивало желудок, Вера невольно превратилась в помешанную на чистоте. Узнав, что она и ее муж-инвалид Дэниел ждут ребенка, ей срочно нужны наличные. Ее одержимость чистотой порождает идею о том, что ее навыки могут быть использованы уникальным образом. В 1988 году она приступает к бурно развивающемуся бизнесу по продаже пылесосов "от двери к двери".

Все идет хорошо, пока она не приблизилась к ступеням дома, который изменит ее навсегда. Приблизилась ко злу, которое воскрешает ужасные воспоминания, которые она так отчаянно пыталась смыть. Ничто не подготовит вас к мерзости, беспорядку и тошнотворному ужасу, вызванному... Неряхой.

Арон Борегар

ОСТАНКИ НАСИЛИЯ

ДОМОРОЩЕННЫЕ УЖАСЫ

ИДЕАЛЬНЫЙ ШТОРМ

ОДНА НЕДЕЛЯ

НЕРЯХА

КРАСНАЯ ДОРОЖКА

ТРЕВОГА, СВЯЗАННАЯ С РАЗЛУКОЙ

ПРОГЛОЧЕННОЕ СПОКОЙСТВИЕ

ЛУЧШЕ УМЕРЕТЬ

БЛЮЗ НА СКОТНОМ ДВОРЕ

КОЛЛЕКЦИОНЕР

ВЫ - ТО, ЧТО ВЫ ЕДИТЕ

УБОРКА

СЕРЕБРЯНЫЙ ЛИС

ПИЦЦА-ПАТИ

В ПОЗИТИВНОМ КЛЮЧЕ

БОНУСНЫЕ АРТЫ 1-го ИЗДАНИЯ

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

Nexus - Переводы

https://vk.com/public195211186

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Hоминирован на премию Splatterpunk Awards 2021!

Посвящается моей семье. Мы не "нормальные", но довольно забавные.

- Что, если бы Бог был одним из нас, просто неряхой, как один из нас? - Джоан Осборн

Арон Борегар

"Неряха"

ОСТАНКИ НАСИЛИЯ

Лежа на красной ковровой дорожке, я изо всех сил старалась сохранить сознание. Мои самые элементарные способности улетучивались со скоростью свободного падения. Мой мозг был затуманен и закорочен, как сгоревший автоматический выключатель в грязном подвале. Набухающие узлы и зияющие рваные раны по всей моей избитой голове только ускоряли мое падение. Я представляла собой бесформенную кучу: вершины мясистых гор с поникшими долинами, занятыми теплой алой рекой текущей плазмы. Мое выражение лица стало метафорой самой жизни. Многочисленные взлеты и падения были выгравированы в узорах, жестоко выбитых на моем лице. Внутри я чувствовала себя такой же полной развалиной, как и снаружи.

Отвратительные ароматы моих самых личных частей были извлечены для моего вкуса. Интимное насилие, через которое он заставил меня пройти, было ни с чем не сравнимо для любого человека, имеющего хоть какое-то подобие души; уровень агонии, который невозможно постичь обычным умом, пока не испытаешь его на себе.

Он казался таким послушным и безобидным человеком, жалким во многих отношениях. От него нельзя было ожидать, что он сможет завязать шнурки на ботинках. Тот, кто не мог нормально помыться. И при этом он был способен на такую жестокость и ни с чем не сравнимую ненависть.

Если оглянуться назад, то все признаки были налицо. Просто я слишком доверяла ему (и миру). Я думала, что, проецируя свои добрые намерения на других, я предохраняюсь. Но доброжелательность, обаяние и милосердие мало помогают, когда попадаешь в лапы бессердечного нехристя.

Я слишком долго просидела в его богом забытой спальне, ожидая, когда он приготовит следующую атаку. Самое страшное - знать, что он вернется. Он всегда находится в нескольких секундах, минутах или часах от того, чтобы снова повернуть эту грязную серебряную ручку двери. Душевные муки почти так же ужасны, как физическое насилие и растление.

Мое оскверненное тело умоляло мой мозг, пытаясь убедить его согласиться. Я приводила экзистенциальные аргументы в пользу смерти. Моя плоть желала, чтобы все закончилось, а сердце болело при мысли о Дэниеле. Он - все, что у меня теперь есть. Точнее, его у меня нет, но есть мысль о нем. Знание того, что я ему нужна, - единственное утешение, пока я жду, когда больной разум этого ублюдка спланирует следующее воплощение его дьявольских ценностей.

Нет предела его извращениям, нет морали в его замысле, но почему-то мне кажется, что он что-то скрывает. Как будто есть какой-то отвратительный сюрприз, который он скрывал, но все же припас для меня. Для нас, я бы сказала.

Я оглянулась на девушку с черным мусорным пакетом на голове. Она была привязана к стулу. Я была слишком потрясена, чтобы пытаться с ней общаться. Она все равно не двигалась и не говорила. Может быть, он что-то сделал с ней, пока я была в отключке, или она потеряла сознание от стресса? Ее все еще кровоточащая рана рассказывала историю, похожую на мою. Если бы нам довелось поговорить, то, похоже, у нас было бы много общего.

Когда я выкашляла очередную порцию крови и жижи, она забрызгала мне предплечье и кисть. Я подняла взгляд от своей истекающей кровью конечности на бесконечные кучи грязи в совершенно безнадежной спальне.

Спальня - это место, которое должно быть предназначено для сна, покоя и любви. Я чувствовала, что мы не можем быть дальше от самой элементарной формы релаксации. Место отдыха было пропитано моей кровью и слезами. Оно напоминало подстилку серийного убийцы или место убийства. Вполне возможно, что так оно и было.

Запах насилия все еще витал в горячем застоявшемся воздухе, смешиваясь с общей вонью гниющего мусора, наполнявшей не только комнату, но и весь особняк. Это была игровая площадка для незваных гостей - копошащихся насекомых и мохнатых мышей.

Я отчетливо слышала бешеное шарканье армии крылатоногих вредителей, с азартом разгуливавших по кошмарной дыре. Их громоздкие, перекормленные силуэты метались в темноте под кроватью. Дом оказался еще более черной бездной, чем я могла себе представить. Должно быть, он наслаждался ими... были ли они его питомцами? Я, конечно, была. Я была питомцем злобного психопата, окруженного отвратительными реинкарнациями моего гнусного прошлого.

Внезапно голова закружилась еще сильнее, чем прежде, и окружающее закружилось вокруг меня, как вихрь с корицей. У меня больше не было сил двигаться и планировать, я словно вошла в состояние автопилота. Передо мной предстала моя жизнь.

Умираю ли я? Неужели это то, что люди описывают как промелькнувшую перед глазами жизнь? Точно сказать было нельзя, но я каким-то образом вернулась к исходной точке...

ДОМОРОЩЕННЫЕ УЖАСЫ

Мое увлечение чистотой началось еще в детстве. Одни из самых ранних снимков моего существования - это тряпка с ведром помутневшей воды рядом. Поначалу я даже не понимала, что мы чем-то отличаемся друг от друга, да и вряд ли кто стал бы это понимать, пока ему не было бы с чем сравнивать.

В детском саду я впервые прозрела благодаря общению. Я пошла к своей лучшей подруге Кейтлин на день рождения и сразу же увидела такое большое расхождение, что это было почти кристаллизованное черно-белое сравнение.

В ее доме было где посидеть, диван не был полностью завален газетами, мусором и давно не распечатанной почтой. Стены не были грязными на ощупь, не было множества бесполезных на первый взгляд предметов, которые, казалось, были собраны без особой цели.

Груды одежды, которую никогда не наденешь, не занимали целые комнаты в доме Кейтлин. Каждая посуда в шкафу не была грязной, не валялась в раковине и не была сложена в других случайных местах. В углах стен и потолка ванной комнаты не было плесени. Здесь было легче дышать, пахло свежевыстиранным бельем, а не протухшей едой.

Пожалуй, больше всего мне понравилось то, что в доме, кроме Кейтлин и ее семьи, больше никого не было. Никаких мертвых или умирающих мышей, кричащих в агонии, дергающихся в бесчувственных ловушках. Никаких гранул их помета, рассыпанных в каше, и никаких звуков, когда они царапают стены, не давая спать по ночам. Они сводили с ума нашу овчарку хаски. Бадди постоянно лаял и гонялся за ними.

Мы даже столкнулись с крысами, которые были настолько чудовищными и злобными, что ловушек было недостаточно, чтобы от них избавиться. Когда они появлялись, отцу приходилось ходить по дому и избивать их до полусмерти, чтобы решить проблему. Однажды он увидел, как одна из них подошла к миске с сухим кормом Бадди и начала есть из нее.

После того, как он забил несколько штук, ему это надоело, и он решил поискать источник. Он обнаружил, что они проникают в дом через отверстие в грязном, неиспользуемом туалете в подвале. В конце концов, он заделал его, что решило проблему крыс, но по дому по-прежнему бродило множество других существ.

Больше всего меня беспокоили даже не мыши и крысы. Больше всего меня беспокоили еще более жуткие и скрытные виды страшных паразитов - тараканы. Мышь не заползет к вам в ухо или нос, пока вы спите. Крыса не станет откладывать в постели яйца, которые могут вылупиться, пока вы спите, а вот эти маленькие ублюдки - да.

Через несколько недель после вечеринки у Кейтлин, когда я осознала, насколько ненормальными были условия моего существования, я обнаружила одного из них в своей коробке для обедов. Однажды после физкультуры я открыла крышку, сглотнув слюну при мысли о болонской колбасе и майонезе, и почувствовала, что слюна высыхает так же быстро, как и вытекает.

Таракан был жирной, отвратительной тварью. Он беспокойно зашевелился, когда свет проник в коробку, и спрятался под пластиковой прокладкой из белого хлеба. Этот вызывающий рвотные позывы жук был уже совсем взрослым, с толстыми красновато-коричневыми крыльями, расположенными на спине. Он напугал меня, когда вдруг захлопал ими и стал шумно метаться вокруг моего обеда.

Я незаметно убила его, пока он не успел насторожить остальных. Как ни брезглива я была, но рефлекторно раздавила его ладонью в сочную кашицу. Меня пугало это колючее насекомое, но еще больше пугала мысль о том, что все остальные знают, что я принесла его в класс.

Я притворилась, что ем свой обед, но вместо этого просто сидела, потягивала яблочный сок и смотрела на тараканьи кишки и бежевую начинку. Наверное, это был первый раз, когда мне стало стыдно. Это было жалкое, унизительное чувство, которое раскачивалось внутри меня взад-вперед. Мне стало плохо. Настолько, что оно изменило саму ткань моей сущности. Нельзя изменить ткань, из которой ты выкроен, но можно хотя бы попытаться ее отстирать.

После случая с тараканом во мне вспыхнул огонь. Мой образ жизни должен был измениться. Когда мне было около пяти лет, я начала фанатично убирать каждый сантиметр своей комнаты. Большинство детей моего возраста были заняты тем, что ходили к друзьям, играли в игры с другими девочками на улице или, может быть, рассказывали о своих первых влюбленностях. Но не я, я была другой. Мы были другими.

Проблема заключалась в том, что я не хотела быть другой, и если мне нужен был толчок к нормальной жизни, то он должен был исходить изнутри. Я решила, что время для друзей найдется позже. К тому же, если бы другие дети понимали, в каких условиях живем мы с семьей, они, наверное, все равно не стали бы моими друзьями надолго.

Я решила, что лучше заводить друзей после того, как будут устранены аномалии в моем доме. Мы с Кейтлин стали реже общаться, и вскоре мы были скорее случайными знакомыми в классе, чем сплетницами, которые нас поначалу объединяли. Я медленно возводила стену, стараясь сделать ее холодной и непроницаемой. Она не опустится, пока все не изменится... пока я не стану нормальной.

К счастью, я была умным ребенком. Эта прозорливость и сообразительность помогли мне избежать постоянных насмешек со стороны сверстников. Эта юношеская мудрость появилась благодаря глубокому пониманию окружающего мира и наблюдению за тем, как ведут себя окружающие. Было много детей, которым не так повезло, и они еще не понимали, как работает социальная среда и безжалостная система "чинопочитания". Если они узнавали, что от тебя пахнет или что ты глупее других, то с тобой было покончено. Потому что, как только они узнавали об этом, то первым делом начинали использовать это в своих интересах.

С этого момента вы становились ходячим курьезом. Я знала, что должна держать в тайне те проблемы, которые возникли в моей семье. Если бы что-то стало известно, меня бы вечно мучили и высмеивали. Из-за этой неловкой ситуации я почти все детство жила в постоянном страхе. Никаких ночевок или девичников, только борьба за то, чтобы скрыть и изменить свою сущность.

У меня уходили годы на уборку дома, никто не хотел помогать, как бы я это ни предлагала. Может быть, дело было не в том, что они не хотели помочь, а в том, что они не могли. У каждого были свои проблемы. В моей семье был круг печали. Казалось, только я одна не страдаю от этого и как-то мотивирована на то, чтобы что-то изменить. Дом не превращается в ад в одночасье.

Мой отец все еще находился в тисках войны и боролся с кошмарами, которые снились ему, когда он спал, и продолжались, когда он просыпался. После нескольких лет службы ему оторвало ногу в результате пулеметной очереди. Протезы ему не нравились, да и вообще он не находил причин выходить из дома. В основном он просто сидел на диване и смотрел бокс или политические выступления, попивая чай со льдом и религиозно посасывая "Кэмел" без фильтра.

Моя мать заботилась о нем, как могла, но отчаяние не могло не сказаться и на ней. Пока я росла, она постоянно работала полный рабочий день и присматривала за мной, отцом и старшей сестрой Лизой.

Оглядываясь назад, могу сказать, что я была, пожалуй, самой трудной из всех. Да, я была ребенком, но для своего возраста я была достаточно взрослой. Я никогда не доставлял лишних хлопот, да еще таких, которые доставляли другие. С моим отцом было тяжело находиться рядом, как физически, так и эмоционально, поэтому я старалась помочь маме всем, чем могла. Но Лиза была совсем другой.