Читаем Нэпман 10. Финал онлайн бесплатно

Харбинский вокзал полнился жизнью и гулом тысяч голосов, сливавшихся в причудливый многоязычный хор. Мне редко доводилось видеть такое пестрое смешение народов, эпох и культур.

Китайские носильщики в традиционных шапочках с косичками сновали между толпой, ловко баланcируя тяжелыми чемоданами на бамбуковых коромыслах. Русские эмигранты щеголяли в костюмах, вышедших из моды еще во времена последнего императора, создавая впечатление странной машины времени.

Дамы в длинных платьях, словно сошедшие со страниц дореволюционных журналов, обмахивались веерами, ведя беседы на изысканном русском языке.

В противоположном конце зала ожидания группа японских офицеров в безукоризненной форме с начищенными до блеска пуговицами и кобурами создавала островок военной дисциплины среди хаотичного движения вокзальной толпы. Их лица хранили каменное спокойствие, но взгляды цепко скользили по помещению, подмечая малейшие детали.

— Обратите внимание на второго офицера справа, — тихо произнес Александров, наклонившись ко мне под предлогом проверки билетов. — Капитан военной разведки. Видите характерный значок на воротнике?

Я рассеянно кивнул, делая вид, что внимательно проверяю документы в портфеле. Краем глаза заметил указанного офицера, подтянутого мужчину с узким лицом и шрамом на подбородке. Он что-то негромко говорил своему адъютанту, изредка бросая взгляды в нашу сторону.

Архангельский и Перминов в двадцати шагах от нас руководили погрузкой нашего оборудования. Чемоданы и ящики, замаскированные под стандартное железнодорожное оборудование, грузили в специальный технический вагон, прицепленный к пассажирскому составу Харбин-Цицикар.

— Инженер Ли еще не прибыл? — спросил я, проверяя время на карманных часах.

— Ожидаем с минуты на минуту, — Александров кивнул в сторону западного входа. — А вот и он.

К нашей группе приближался Ли Вэньцзяо, молодой китайский инженер, назначенный сопровождать нашу экспедицию. Его европейский костюм сидел безукоризненно, придавая облику некий космополитический шарм. В руках он держал потертый кожаный портфель, под мышкой, свернутые в трубку чертежи.

— Товарищ Краснов, — поздоровался Ли на почти безупречном русском. — Прошу прощения за небольшое опоздание. Пришлось задержаться в управлении для получения дополнительных инструкций.

— Никаких проблем, товарищ Ли, — я пожал его руку, одновременно отмечая про себя фразу о «дополнительных инструкциях». — Мы только завершаем погрузку технического оборудования. Кстати, позвольте представить вам главного геолога… то есть, инженера нашей экспедиции, товарища Архангельского.

Архангельский, заметив мой намек, немедленно начал «инструктаж», демонстрируя Ли чертежи железнодорожного полотна.

— Как вы понимаете, товарищ Ли, наша основная задача — проверка устойчивости грунта под железнодорожным полотном, — говорил он, разворачивая схемы. — Особое внимание уделим дренажным системам в районе Цицикара. Что вам известно о составе грунта на северном участке линии?

Я отошел на несколько шагов, делая вид, что проверяю билеты, но внимательно прислушивался к разговору. Архангельский искусно проводил проверку компетентности нашего китайского сопровождающего, одновременно оценивая его познания в геологии.

— Грунт преимущественно лессовый, с примесью суглинка, — уверенно отвечал Ли. — В северной части значительные отложения глины, что создает проблемы с дренажем во время муссонных дождей. В прошлом году пришлось укреплять насыпь на сорок восьмом километре из-за подмыва.

Совершенно компетентные ответы. Ли явно знал свое дело.

Используя технику контрнаблюдения, которую мне преподал Мышкин перед отъездом, я неторопливо обошел зал ожидания, останавливаясь у газетного киоска. Делая вид, что выбираю свежую прессу, я изучал отражение в стеклянной витрине.

Помимо японских офицеров, заметил еще двух наблюдателей.

Один, в европейском костюме, с явными славянскими чертами лица, вероятно, белоэмигрант на японской службе, делал вид, что читает газету в углу зала. Второй, китаец в традиционной одежде торговца, невзначай оказывался все время поблизости от нашего багажа.

— Поезд Харбин-Цицикар задерживается на полчаса, — прозвучало объявление сначала на китайском, затем на русском и японском языках. — Просим пассажиров проявить терпение.

Эта небольшая задержка без объяснения причин насторожила меня. Я вернулся к нашей группе.

— Техническая причина или что-то еще? — тихо спросил я у Александрова.

— Проверяю, — лаконично ответил он и направился к начальнику станции.

Кравцова, делая вид, что изучает расписание на афише, присела на скамью рядом со мной.

— За нами наблюдают минимум четыре человека, — произнесла она, не поворачивая головы. — Японская военная разведка, китайская полиция и, похоже, кто-то из белоэмигрантов.

— Ожидаемо, — кивнул я.

Архангельский тем временем, активно жестикулируя, продолжал показывать Ли схемы дренажных систем, попутно выведывая информацию о происходящем на линии.

— Товарищ Ли, а правда ли, что японцы проводят какие-то изыскания вдоль железной дороги? — как бы между прочим поинтересовался он.

— Официально геодезическая съемка, — осторожно ответил Ли, понизив голос. — Неофициально… — он сделал паузу, — никто точно не знает. Китайская администрация предпочитает не задавать лишних вопросов.

Вернулся Александров, его лицо сохраняло привычное бесстрастное выражение, но я заметил легкую тень тревоги.

— Причина задержки — внеплановая проверка состава военной комендатурой, — тихо сообщил он. — Ничего необычного, по словам начальника станции, обычная практика последних недель.

Я понимающе кивнул. Японцы усиливали контроль, готовясь к предстоящим событиям.

Наконец объявили посадку. Наша группа, во главе с Ли, направилась к нужному вагону. Китайские носильщики, получив щедрые чаевые, осторожно погрузили последние чемоданы. Проводник, пожилой китаец с добродушным морщинистым лицом, проверил наши билеты и пропустил в вагон.

Купе первого класса приятно удивило чистотой и относительным комфортом. Полированное дерево, бархатные шторы, удобные сиденья, наследие российского железнодорожного строительства. Мы с Архангельским и Кравцовой заняли одно купе, а Перминов, Александров и Ли — соседнее.

Поезд дернулся и медленно тронулся с места. Я подошел к окну и бросил последний взгляд на харбинский вокзал.

Японский офицер со шрамом стоял на перроне, неотрывно глядя на наш вагон. Его взгляд встретился с моим на мгновение, затем он отвернулся и что-то сказал своему адъютанту.

Мы отправлялись в путь, который мог изменить ход истории.

Маньчжурская равнина расстилалась за окном поезда, впечатляя бескрайними просторами. Ранний утренний свет золотил верхушки редких деревьев и высокой луговой травы, подчеркивая мягкие очертания холмов на горизонте.

Пейзаж заметно отличался от сибирского. Гораздо более открытый, с ощущением безграничности пространства.

Поезд двигался неторопливо, с частыми остановками на маленьких станциях. Каждая представляла собой почти идентичную картину.

Небольшое кирпичное здание вокзала, построенное еще российскими инженерами, несколько приземистых складов, группа китайских торговцев, предлагающих пассажирам фрукты, чай, лепешки, и неизменный японский патруль, внимательно наблюдающий за происходящим.

— Поразительно плоский рельеф, — заметил Архангельский, глядя в окно. — Характерные признаки аллювиальной равнины. Реки тысячелетиями намывали сюда ил и песок с отрогов Большого Хингана.

— Что это значит для железнодорожного полотна? — спросил я, поддерживая нашу легенду.

— Проблемы с дренажем, — ответил Архангельский, отлично понимая мою игру. — Во время муссонных дождей вода застаивается, размывая основание. Особенно опасны места с глинистыми отложениями. Они удерживают влагу, создавая эффект пружинящей подушки под шпалами.

Инженер Ли, сидевший напротив, с интересом прислушивался к разговору.

— Совершенно верно, товарищ Архангельский, — вступил он в беседу. — Именно эта проблема вызывает постоянные заботы технического отдела. Особенно на северном участке, ближе к Цицикару.

Я обратил внимание, как за окном мелькали маленькие деревни, погруженные в рутину сельской жизни. Крестьяне в конических соломенных шляпах трудились на рисовых полях, стоя по колено в воде.

Буйволы неторопливо тащили деревянные плуги конструкции, не менявшейся тысячелетиями. Женщины с маленькими детьми, привязанными за спиной, собирали овощи на небольших огородах. Картина тихой сельской идиллии, не знающей о грядущих потрясениях.

— Посмотрите на эти холмы к северу, — снова заговорил Архангельский, указывая на пологие возвышенности вдали. — Интересная геологическая структура. Судя по характерным очертаниям, там могут залегать мезозойские отложения.

— А это чем интересно? — сделал я наивный вид.

— Мезозойские отложения часто содержат… — он чуть заметно замялся, — горючие сланцы и другие полезные материалы для строительства. Важно для оценки местных ресурсов при укреплении железнодорожного полотна.

Ли заинтересованно подался вперед.

— В Харбинском техническом университете профессор Чжан Вэнь читал нам лекции о связи геологических формаций и строительства. Он упоминал, что некоторые породы Северной Маньчжурии имеют сходство с нефтеносными районами Баку.

Эта фраза заставила меня внутренне напрячься. Ли проявлял слишком глубокий интерес к геологии для простого железнодорожного инженера.

— Любопытное наблюдение, — осторожно ответил я. — Хотя наша задача гораздо скромнее. Проверить состояние дренажных систем и грунта.

Разговор прервался неожиданным появлением японского патруля. Без стука и предупреждения дверь купе распахнулась, и на пороге возник молодой лейтенант в безукоризненной форме. За его спиной маячили двое солдат с винтовками.

— Проверка документов, — отрывисто произнес он на ломаном русском, протягивая руку.

Мы молча предъявили удостоверения и разрешения. Лейтенант внимательно изучил каждый документ, задерживаясь на печатях и подписях.

— Инженеры КВЖД? — его тон выражал сомнение. — Какова цель поездки в Цицикар?

— Техническая инспекция железнодорожного полотна, — спокойно ответил я, указывая на официальное разрешение китайской администрации. — Проверка дренажных систем и состояния грунта после летних дождей.

Лейтенант молча кивнул, но вместо того, чтобы вернуть документы, неожиданно обратился к Ли на японском языке. Тот коротко ответил, подтверждая нашу легенду.

— Ваше оборудование? — лейтенант указал на чемоданы в специальной сетке над сиденьями.

— Стандартные измерительные приборы для проверки состояния грунта, — пояснил Архангельский, открывая ближайший чемодан. — Уровни, измерители влажности, компасы, образцы различных материалов для сравнительного анализа.

Лейтенант с подозрением осмотрел содержимое, задержав взгляд на маленькой металлической коробочке.

— Что это? — потребовал он объяснений.

— Карманная лаборатория для экспресс-анализа состава почвы, — не моргнув глазом, ответил Архангельский. — Позволяет определить степень минерализации грунтовых вод, влияющих на разрушение бетонных конструкций.

На самом деле это был набор реактивов Вороножского для определения присутствия нефти в пробах.

Лейтенант хмыкнул, но, видимо, удовлетворился объяснением. Однако не спешил уходить.

— Странное время для проверки железнодорожного полотна, — заметил он. — Почему именно сейчас?

— Как раз наиболее подходящее, — вмешался Ли. — После летних дождей, но до осенних паводков. Можно увидеть все проблемные участки в относительно сухом состоянии.

Лейтенант еще раз окинул нас подозрительным взглядом, затем резко развернулся и вышел, забрав с собой солдат. Дверь купе со стуком закрылась.

— Обычная проверка или что-то большее? — тихо спросил я у Александрова, когда японцы скрылись из виду.

— Целенаправленная, — лаконично ответил он. — Лейтенант слишком интересовался нашим оборудованием.

Кравцова, все это время сидевшая у окна с книгой в руках, едва заметно кивнула:

— Он запомнил номер чемодана с реактивами. Еще проверил маркировку на приборах, пытаясь определить производителя.

Я повернулся к Ли, внимательно наблюдая за его реакцией на происшедшее:

— Часто японские патрули проверяют пассажиров на этой линии?

— Все чаще в последние месяцы, — ответил китайский инженер, нервно поправляя очки. — Официально для борьбы с контрабандистами и хунхузами. Неофициально… — он понизил голос, — они готовятся к чему-то. Многие в администрации КВЖД опасаются, что скоро произойдет что-то серьезное.

Я внутренне отметил эту откровенность. Либо Ли действительно опасался японцев и симпатизировал нам, либо искусно играл свою роль.

Поезд замедлил ход, проходя через небольшой мост над мутной рекой. Мелькали рыбацкие лодки, похожие на опрокинутые скорлупки ореха, с рыбаками в конических шляпах.

— Возвращаясь к нашей технической дискуссии, — я решил продолжить разговор, испытывая Ли, — что вы думаете о связи между глубинными геологическими структурами и состоянием поверхностного грунта?

— Интересный вопрос, — оживился Ли. — В университете нам рассказывали, что определенные типы растительности могут указывать на состав подземных пород. Например, некоторые травы предпочитают почвы с высоким содержанием определенных минералов…

Он с энтузиазмом начал рассказывать о биоиндикаторах, демонстрируя неплохое знание геологии и ботаники. Я внимательно слушал, одновременно наблюдая за пейзажем за окном.

Равнина постепенно становилась более пересеченной. Появились невысокие холмы, поросшие жесткой травой.

Изредка попадались рощи низкорослых деревьев с искривленными ветрами стволами. По моим расчетам, мы приближались к району, где в моей прежней реальности располагалось Дацинское месторождение.

— Смотрите, как меняется ландшафт, — заметил Архангельский, указывая на особенности местности. — Характерные холмистые образования. Если я правильно помню геологическую карту этого региона, здесь должны преобладать осадочные породы мезозойского периода.

— Интересно с точки зрения дренажа? — спросил я, поддерживая нашу техническую легенду.

— Безусловно, — подхватил Архангельский. — Осадочные породы обладают различной водопроницаемостью, что создает неравномерное увлажнение грунта под железнодорожным полотном. Особенно опасны участки, где песчаники сменяются глинистыми сланцами.

Ли внимательно слушал, изредка делая заметки в маленьком блокноте.

За разговорами и наблюдениями незаметно пролетел день. Солнце клонилось к закату, окрашивая маньчжурские равнины в золотисто-пурпурные тона. Поезд замедлил ход, приближаясь к очередной станции.

— Скоро Цицикар, — сообщил Ли, проверяя карманные часы. — Еще один час пути.

Я обменялся быстрыми взглядами с Александровым и Архангельским. Приближался решающий момент нашей экспедиции.

Сумерки сгущались над Цицикаром, когда наш поезд с протяжным гудком подкатил к перрону станции. Первый взгляд на город не впечатлял.