Читаем Необращённый (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Смутные и для челов, и для Тайного Города времена после Сезона Истинных Чудес. Странный казус и попытки с ним разобраться.

Чоргорр

Чоргорр

Необращённый

Татьяна Чоргорр

Необращённый

Он явился в монастырским воротам в полдень. Ему не были рады, но ждали. Демон пришёл забрать своё. Тяжёлая створка, надсадно скрипнув, выпустила двоих. Пожилой монах смерил воина Тьмы взглядом прямым и бесстрастным. Юноша в светской одежде узнал, радостно воскликнул, прянул навстречу - монах остановил его жестом, как птица крылом прикрывает птенца:

- Чадо Андрей, ты знаешь этого демона?

- Да, он мой хороший старый друг.

Год назад это была истинная правда.

- Если так, Тьма жестока не только к тебе, чадо, - в голосе монаха послышалась горечь, он сочувственно заглянул в чёрные, будто сажа, глаза пришельца.

Тот легко, холодно улыбнулся в ответ:

- Тьма соблюдает Договор, в отличие от вас, церковников. Зачем ты вышел с ним? Надеешься мне помешать?

Монах отрицательно качнул головой. Опустил руку, отступая в сторону:

- Прощай, крестник. Да пребудет на тебе благодать и милость Господня. Помолись за меня, когда предстанешь перед престолом Его.

Юноша сложил ладони лодочкой для благословения:

- И ты молись за меня, отче.

Размашистое крестное знаменье, лёгкое касание губами руки, и ещё несколько долгих секунд эти двое смотрели друг другу в глаза. Потом монах шагнул обратно к воротам, юноша - навстречу своей судьбе.

Судьба не спешила. Мягкими, плывучими шагами отступала спиной вперёд из-под свода надвратной башни, манила за собой. Полуденное солнце обрисовало гибкий силуэт в проёме арки, облило светом волосы и плечи, смывая Тьму в кляксу тени у ног. Юноша вздохнул, зажмурился и нырнул в свет, как ныряют в омут. Выдохнул:

- Слава тебе, Господи Иисусе Христе, ныне, и присно, и во веки веков! - отчаянная улыбка, бледное до прозрачности лицо: Андрэ Малкавиан "купался в лучах славы" второй раз в жизни.

Хороший старый друг... Не слишком и старый!

Так всегда. Сначала ты бережно принимаешь на ладони пищащий розовый комочек, которому только предстоит стать разумным существом. Не успеваешь оглянуться, а на тебя уже пытливо и радостно смотрят вверх, зовут "дядей навом". Совсем немного лет, и вы общаетесь почти на равных, как думает твой визави. Вместе пускаетесь в рискованные приключения и путешествия, спите на холодной земле под одним плащом, прикрываете друг другу спину в бою... Ты с интересом ждёшь: в какой момент юное существо станет зрелым? Достаточно укрепится волей, узнаёт о себе и мире довольно, чтобы начать торить в жизни собственный путь? Каким будет этот путь? Проляжет параллельно с твоим? Вывернет поперёк?

Бывает по-разному. Ты уже не раз проходил это, хотя сам ещё молод...

Гарка предоставил масану выбор, как ему умереть: от солнца или от чёрной стали. Масан выбрал, нав бестрепетно ожидал того, что бывает всегда. Не дождавшись, не выказал видимого удивления. Мягко усмехнулся:

- Да, Андрэ, только с тобой могла приключиться такая история. Как тебя угораздило? Расскажешь?

Солнце не сжигало масана, лишь заставляло щурить рубиновые глаза:

- Мы охотились за пищей, и заигрались. Это долгая история...

- Про похождения вашей весёлой банды, и как вы нарвались на удар Инквизитора, можешь пропустить, я это знаю. Расскажи, как выжил?

- Бог челов пощадил меня и привёл сюда. Отец Николай, тот самый инквизитор, принял, крестил и просвещает в вере. Я знаю теперь: Единый Господь и Создатель - это тот, кого мы именуем Спящим. Он почил от дел, сотворив мир и всех живущих в нём. Ныне день седьмой, время наших деяний, потому Он как бы спит. Однако с челами разговаривает, и однажды Сам воплотился среди них, дабы спасти от смерти всех верующих в Него. Не только челов! Всех, способных слышать и принять благую весть Евангелия. Понимаешь меня, нав? - в голосе масана звучало ликование, глаза сверкали.

Гарка видел, что Андрэ искренне верит каждому своему слову и не выглядит жертвой внушения. Восторг плещет через край, но это обычно: юный Малкавиан всегда был увлекающейся натурой. Нав не понимал главного. Почему сила инквизитора, безжалостно уничтожавшая нелюдей, этого масана не просто пощадила, а, похоже, хранит. До какого предела будет хранить? Внешне спокойный, посланец Нави был до предела собран и насторожен.

- Спасти от смерти? Ты стал бессмертным, и я не смогу казнить тебя, Андре? - гарка иронично приподнял бровь. - Но разве челы перестали умирать после той странной истории в Иерусалиме?

- Даже если ты убьёшь моё тело, дух будет жив и вознесётся к Господу. Тело тоже воскреснет, когда волею Создателя мир обновится, будто феникс в огне.

Гарка слышал это раньше, но впервые - не от чела.

- Ты, масан, веришь в человские побасенки? Мы так и не выяснили пока, откуда у инквизиторов эта странная сила, перед которой наша магия и сами наши жизни - ничто. Но то, что челы говорят, а ты взялся повторять, слишком уж абсурдно звучит.

- Да, я верю. Как ты веришь своим глазам, нав. Смотри, я стою перед тобой, хотя уже десять раз должен был рассыпаться в пепел.

- Это серьёзный аргумент, не поспоришь, - кивнул головой тёмный. - Ты совсем перестал бояться солнца?

- Пока Господь со мной, я ничего не боюсь. Он один знает, навсегда ли изменил меня Своею благодатью, или это временный дар. Отец Николай думает, что временный. Силой Святого Духа челы, ученики Христовы, тоже обретали способности, не свойственные их расе. Воскрешали мёртвых, исцеляли неисцелимых, проповедовали на чужих языках. Они делали всё это, но оставались обычными челами и даже не превращались в магов. Так и я, выходя на свет, помню, кто я такой. Каждый раз может оказаться последним, но Солнце Правды пока хранит меня. Как же я счастлив, как люблю Господа и весь этот прекрасный мир - ты не представляешь себе, нав!

Нав не представлял - просто чувствовал эмоции Андрэ, с удовольствием купался в этом тёплом потоке. Однако не был бы навом, не задав следующий вопрос:

- А давай я чуточку отложу исполнение приговора? Пойдём в Цитадель, исследовать, что в тебе изменилось? Может получиться неприятно, и к финалу исследования от тебя мало что останется. Но ты же, правда, ничего не боишься?

Вместо того, чтобы испугаться, масан возликовал:

- Ожидая посланца Тайного Города, я приготовился к смерти. Теперь любая отсрочка - возможность проповедовать и свидетельствовать о Господе. Какая разница, где. Я буду делать это и в ваших подвалах, пока найдутся слушатели.

- Пока сможешь говорить, - жёстко усмехнулся нав, однако запугать этого масана было, в самом деле, невозможно. - Андрэ, как ты думаешь, почему это случилось именно с тобой? Многие попадали под удары инквизиторов, но только тебя церковники пощадили, подобрали и обратили в свою веру.

Андрэ склонил голову чуть набок, улыбнулся истинно Малковиановской улыбкой:

- Возможно, мне одному хватило безумия - уверовать в Бога, которому поклоняется пища? Сам не пойму, по какому наитию я первый раз взмолился Христу челов, когда инквизитор мешал нас с землёй. Второй раз, сознательно, я молился Ему перед рассветом, когда очнулся без сил и надежды уползти с открытого места. А в третий раз молился, когда челы нашли меня. Монахи услышали, что я славлю и благодарю их Бога за сохранённую жизнь, и сказали: "Раз Он тебя пощадил, мы тоже не тронем". И крестьянам не велели. Игумен Николай стал моим крёстным отцом, - масан оглянулся через плечо.

Гарка проследил этот безгранично преданный, полный люби и восхищения взгляд. Монах до сих пор торчал у ворот, молился по чёткам, низко склонив голову.

Нав на мгновение прикрыл глаза, вглядываясь во Тьму, которая всегда с собой. Родная стихия настороженно молчала, ожидая, когда он исполнит приказ. Обращаться к Творцу миров тёмный не привык, не умел, никогда не видел смысла. Однако сейчас старательно сложил в уме короткую простую молитву: "Спящий, если Ты хочешь, чтобы Навь приняла человскую веру, сохрани жизнь Андрэ Малкавиана ещё раз. Останови мой клинок". А вслух обратился к масану:

- Я не поведу тебя в Цитадель, Андрэ. Мы решим дело здесь.

- Почему? - ни печали, ни страха - чистейшее, неомрачённое любопытство.

- Потому что ты - мой Андрэ. Если в моей власти подарить тебе быструю и лёгкую смерть.., - нав, не договорив, крепко обнял масана.

Андрэ на мгновение приник к нему - совсем как в детстве. Потом упёрся ладонями в грудь гарки, мягко, но решительно отстраняя от себя.

- Прости, но я теперь не твой, а Божий, - Андрэ заглянул в глаза нава, тихо, виновато добавил. - Я не думал, что пришлют тебя. Мне жаль. Прости.

- Я вызвался сам, - спокойно ответил нав.

- Почему?

- Потому что ты вырос на моих глазах, был моим другом и напарником. Потому что ушёл от меня. Сначала в Саббат, потом к церковникам.

- Ты зол на меня? Хочешь отомстить?

- Нет. Тьме любопытно, что с тобой происходит и почему. Я видел начало твоей жизни, сейчас, вероятно, увижу финал, - тёмный очень тихо, почти про себя добавил. - Или очень любопытное продолжение.

Глаза Андрэ вспыхнули.

- Послушай, нав, у нас ведь есть немного времени. Ты тоже можешь попросить отца Николая крестить тебя. Сам узнаешь какая это радость - быть верным Господа. А потом мы вместе пойдём в Тайный Город, проповедовать Иисуса распятого и воскресшего...

Краткий жест отрицания: нав никогда не пойдёт по этому пути без сородичей. Он здесь сейчас - глаза и уши Нави, но решение примет князь, и оно будет верно. Гарка призвал катану, шагнул назад для лучшего замаха. Немного помедлил, будто ждал чего-то. Андрэ вытянулся в струнку, подставил шею под удар так же бесстрашно и радостно, как всегда шагал навстречу неизведанному:

- Пойду к Богу, за всех молиться. И за тебя, друг...

Чёрная сталь не дала закончить фразу. Обезглавленное тело начало оседать наземь, а голову нав поймал за волосы на лету. Вглядывался в рубиновые зрачки, пока там не угасла последняя искра разума. Продолжал ощущать это странное ликование, которое не заглушила даже боль агонии. Самому наву было горько: на миг почти заразился Малкавиановским безумием, понадеялся на ещё одно чудо. А зря. Своих старших детей Спящий никогда не баловал чудесами и, видимо, впредь не будет. Даже если допустить, что тот чел, Иисус, правда, был Его аватарой... А откуда инквизиторы берут свою силу, и при чём тут вера - вообще отдельный вопрос... Тихо выдохнул:

- Ты чокнутый, Малкавиан. Как был, так и остался. Зачем человскому богу сумасшедший масан? Прощай, Андрэ.

Слышал ли умирающий эти слова, трудно сказать. Жизнь ушла, и то, что хранило масана до сих пор, перестало действовать. Солнечный свет, будто опомнясь, совершал свою обычную работу. Тело стремительно рассыпалось пеплом и, неожиданно, горкой сухих, выбеленных костей. Нав второй раз подхватил в падении череп, завернул в быстро сотворённый лоскут ткани - отнести странный трофей в Цитадель. Собрался вызвать портал, но его остановили:

- Подожди, демон. Я не помешаю тебе забрать его голову, раз ты смог взять её и завернуть в свой колдовской плат. Но позволь мне прочитать отходные молитвы, - монах подошёл и склонился над останками Андрэ Малкавиана.

- Любопытно, как бы ты смог мне помешать? - угрюмо поинтересовался нав.

Если верить Андрэ, перед ним был не простой монах, а тот самый инквизитор. Но гарка не чувствовал от него опасности. Даже обычной неприязни знающего чела к нелюдю - и то не ощущал.

- На всё воля Божия, - спокойно ответил монах. Он скорбел о крестнике, сильно грустил о чём-то ещё, но скорбь и грусть мешались с отблеском всё того же непонятного, нелепого ликования.

- Читай свои молитвы, игумен Николай, я не буду мешать, - гарка положил узелок с черепом на седую от пепла траву. - После хочу поговорить с тобой. Согласишься ответить на вопросы?

- Да. Подожди меня вон там, - монах указал на сломанную ракиту на берегу большого пруда, ярдах в сорока от монастырских ворот.

- Мне любопытно послушать и посмотреть, как ты молишься. Не помешаю?

- Нет. Хочешь - слушай, - монах извлёк из недр просторного облачения потрёпанную пергаментную тетрадь, полистал и начал вполголоса, нараспев читать из неё.

Нав узнавал лишь отдельные слова, но замер в безмолвном карауле, наблюдая и запоминая всё. Стоило посмотреть вблизи на инквизитора, который рискнул нарушить главный постулат Договора с нелюдями: "Церковь создана челами и для челов". Тем более, скоро смотреть станет не на кого. Крёстный не должен пережить крестника дольше, чем на сутки. Челы поклялись "выжечь осиное гнездо, чтоб и памяти не осталось об укоренившейся здесь ереси".

Монах закрыл свой молитвослов, вздохнул, сказал тихо, раздумчиво:

- Вот и проводили раба божия Андрея в путь всея Земли. Светлая душенька, мученик Христов, и не важно, что упырём родился. Крепко проклял Господь весь их род, но благодать призванному даровал в избытке. Скажу я тебе, демон: великое это счастье, читать отходную праведнику. Хоть и горько, что стал Андрей мучеником, а не апостолом всея нелюди, как мог бы. Как мнилось мне недостойному. Но на всё воля Божия.

Нав рыкнул:

- Андрэ был масаном, а не упырём. Мой народ зовётся - навы. Запомни... Хотя, зачем тебе? Ты всё равно скоро умрёшь, инквизитор, и вряд ли кто-то станет читать над тобой отходные молитвы.

Монах ответил спокойно, с лёгкой печалью:

- В Пустыни поминают всех, - отошёл к воротам, гулко бухнул в них кулаком. - Эй, Антипка, поди сюда!

Створка приоткрылась, из щели выглянул парнишка в подряснике. Зыркнул на нава, на останки Андрэ, хотел утечь обратно, но был пойман за ухо. Николай дал ему короткие указания и отпустил. Скрип и хлопанье воротины, топот быстрых ног...

- Пока братия готовят всё для погребения, я поговорю с тобой, нав. Посидим на той раките. Хорошее место и для рыбалки, и для беседы, - монах, не оглядываясь, шёл к воде, гарка следовал за ним.

Молния расколола старое дерево напополам. Одна часть, живая, вздымалась в небо и нависала далеко над водой. Вторая, почти засохшая, лежала на берегу и служила теперь удобной скамейкой. Игумен Николай помнил ветлу целой, образ могучего дерева явственно всплывал из его памяти. А ещё его одолевали сомнения и страх, которым он упрямо не поддавался и не показывал виду. Пожалуй, монах владел собой лучше всех челов, кого гарка знал.

- Как ты решился нарушить Договор? - спросил нав, не слишком рассчитывая на внятный, исчерпывающий ответ. Однако чувствовал желание чела выговориться и был готов слушать.

Они сидели друг против друга... Враг против врага? Глаза в глаза: чел не отводил пытливого взгляда, силясь разглядеть что-то в навской черноте. Гарка привычно скрывал все чувства, кроме самого сильного - любопытства. Монах заговорил тихо, медленно, на удивление доверительно: