Читаем Ненавидь меня онлайн бесплатно

«Дьяволу по силам

принять желанный вид»,

— У. Шекспир, «Гамлет».

9 класс

К черту. Вытираю вспотевшие ладони о юбку и прерывисто выдыхаю, но это не помогает успокоиться.

Мало того, что сегодня утром у меня впервые начались месячные, так это еще и мой первый день в академии Блэк-Маунтин.

Оглядываясь назад, понимаю, что это было знаком свыше.

Выйдя из папиной машины, закидываю рюкзак на плечо. Ненавижу, что он заставляет меня ходить в эту элитную частную школу с кучкой богатых детей, вместо государственной школы на другом конце города, которую я посещала.

Впрочем, не факт, что останусь здесь надолго, ведь финансовое положение моей семьи в лучшем случае нестабильно.

В один месяц мы ужинаем филе-миньон и лобстерами, а в другой, если повезет, можем позволить себе баночку арахисового масла и батон для бутербродов.

Каждый раз, когда спрашиваю отца, что происходит и почему все так странно, он быстро уверяет меня, что все в порядке, прежде чем сменить тему.

И вот я здесь.

Уверена, что вот-вот войду в десятый круг ада.

У меня подкашиваются ноги, когда оглядываю пустую парковку.

Занятия начались пятнадцать минут назад.

— Давай, Аспен, — говорит отец, — ты опаздываешь.

В животе затягивается узел, когда поворачиваюсь к нему лицом: — Я не могу этого сделать.

Его карие глаза смягчаются: — Все будет хорошо, малышка.

Качаю головой, и неприятное ощущение в животе усиливается.

— Я так не думаю.

Вздохнув, он усмехается: — Это просто нервы, — сунув руку в карман, он достает что-то похожее на шкатулку с драгоценностями. — Я собирался подарить тебе это после того, как ты вернешься домой, но, думаю, сейчас самое подходящее время.

Приподняв бровь, протягиваю руку через окно с пассажирской стороны и забираю коробочку.

— Что это?

— Открой и узнаешь.

В замешательстве смотрю на ожерелье.

— Жемчуг?

Не то чтобы я не благодарна за подарок, но мне четырнадцать… а не восемьдесят.

— Не просто жемчуг. Это настоящие жемчужины, — гордо заявляет он.

От этого чувствую себя только хуже. В отличие от моей матери, которая заботится только о своем вине и о том, чтобы отец постоянно покупал ей красивые вещи для поддержания имиджа, я не нуждаюсь ни в чем подобном.

— Папа, это слишком…

— Все в порядке.

— Но как ты можешь позволить себе…

— Не беспокойся об этом.

Смеряю его взглядом: — Папа…

— Мы с твоим дядей Лео нашли еще нескольких инвесторов для дома престарелых, о котором я тебе рассказывал, — он взмахивает рукой, — а теперь перестань сверлить меня взглядом и надень его.

Дядя Лео лучший друг моего отца и юрист в его компании. Однако он также единственный человек, к которому я могу обратиться, если у меня возникают проблемы.

В отличие от отца, Лео никогда не держит меня в неведении и не обращается со мной как с маленьким ребенком.

Он относится ко мне так, будто я особенная.

Подавив желание пробуравить в нем дыру взглядом, застегиваю нитку жемчуга на шее. Учитывая, что мы обязаны носить школьную форму, состоящую из белой рубашки на пуговицах и клетчатой юбки, уверена, что теперь выгляжу еще более прилизанной ботаничкой, но мне все равно.

Очень мило с его стороны подарить мне ожерелье, и не хочу, чтобы он думал, что я не ценю этого.

Машу ему на прощание и разворачиваюсь, чтобы уйти, но его следующие слова останавливают меня.

— Аспен, я не пытался быть грубым, когда заставил тебя поменять школу. Я просто хочу для тебя самого лучшего, — он переводит взгляд на гигантское здание позади меня, — это лучшая школа в штате, и с твоими оценками… — он замолкает, но я понимаю, к чему он клонит.

Хоть я и привыкла к государственной школе, она была не лучшим выбором для такого ученика, как я.

На данный момент я знаю больше, чем большинство преподавателей, и настолько опережаю программу, что занятия наскучили.

Академия Блэк-Маунтин не только поспособствует улучшению моих знаний, но и отлично впишется в заявление для поступления в колледж.

Не то чтобы я могу позволить себе поступить в приличный колледж.

Ну, не без стипендии.

Просунув голову в открытое окно, целую его в щеку: — Люблю тебя, папа.

— Я тоже тебя люблю, малышка, — он провожает меня взглядом, — а теперь иди туда и покажи им, на что ты способна.

— Обязательно.

Я снова начинаю разворачиваться, но он щелкает пальцами: — О, кстати, Лео сказал, что его племянник тоже учится здесь.

Мой желудок выворачивается наизнанку и падает на землю.

Я познакомилась с Трентоном Ноксом, когда мне было восемь лет.

Если учесть, что он так сильно толкнул меня в качели, что выбил передний зуб, а потом повалил на землю, пока я плакала, и обрезал ножницами мой хвост… ничего хорошего из этого не вышло.

Я предупредила родителей, что если они еще раз заставят меня играть с этим психопатом, вызову полицию.

Чувствую, как каждая унция крови отхлынула от лица, когда застываю на месте.

— Расслабься, Аспен, — говорит папа. — Я знаю, что ваше общение не заладилось, но тогда вы были детьми.

Отец прав… но все же.

Что-то в нем не понравилось мне с того момента, как я впервые увидела его. И если учесть, что он назвал меня рыжей, прежде чем толкнуть и взлохматить волосы… было ясно, что это чувство взаимно.

Но это было шесть лет назад. Люди меняются.

Махнув отцу на прощание, захожу внутрь здания.

Все взгляды прикованы ко мне, как только я вхожу в класс, и слышу, как они перешептываются между собой.

— Свежее мясо.

— Новенькая довольно симпатичная, — говорит кто-то.

— Черт. Она рыжая, — заявляет другой парень, — ты же знаешь, что о них говорят.

Девушка, сидящая слева от него, смеется: — Что у них нет души?

Снова смех. Больше подколов.

— Красивый жемчуг, — насмехается девушка, сидящая по другую сторону от нее. — Это тебе бабушка подарила?

Чувствуя себя не в своей тарелке, быстро пробираюсь мимо них к единственному свободному месту в задней части класса.

Через минуту преподаватель возобновляет урок, и все затихают.

Заставляю себя сделать несколько успокаивающих вдохов и достаю из рюкзака тетрадь и ручку.

Только… у меня нет ручки.

Или карандаша.

Потому что я оставила их на кухонном столе.

Мысленно проклинаю себя за идиотизм.

Поворачиваюсь к парню, сидящему рядом со мной: — Могу я одолжить ру…

Слова застревают в горле, когда он наклоняет голову, и эти пронзительные глаза — один кобальтово-синий, другой изумрудно-зеленый — протыкают меня насквозь как горячий нож масло.

Я уже видела эти завораживающие глаза раньше.

От страха все сжимается внутри, потому что я точно знаю, на кого смотрю.

Трентон Нокс.

Нокс

Когда охотник стреляет в животное, но оно не умирает, гуманнее всего избавить его от страданий и убить.

Однако гораздо веселее наблюдать за его страданиями.

Я бы почти посмеялся над таким поворотом событий, если бы это так не бесило.

Аспен Фальконе, раздражающая девочка, с которой родители заставляли меня играть в детстве, оказалась в академии Блэк-Маунтин.

Только она уже не такая маленькая.

В последний раз я видел ее в начале лета. Она была в книжном магазине торгового центра с подругой… листала экземпляр «Гамлета».

Она была такой же тощей, отвратительной и раздражающей, как и тогда, когда впервые увидел ее, и, несмотря на то, что я не мог оторвать взгляд, острый укол ненависти был таким же сильным.

Но очевидно, синдром «гадкого утенка» давно прошел, ее нос наконец-то стал соответствовать остальным чертам лица, и она округлилась во всех нужных местах.

На мгновение позволяю своему взгляду опуститься на ее сиськи. Упругие чашечки четвертого размера натягивают белую ткань рубашки, угрожая выпрыгнуть в любой момент.

Однако именно страх, плещущийся в этих ярко-зеленых глазах, заставляет мой член твердеть.

В классе становится тихо. Так тихо, что слышу ее бьющееся как товарный поезд сердце.

Черт. Аспен выглядит испуганной. Ее кожа цвета слоновой кости блестит от пота, а два кривых передних зуба впиваются в пухлую нижнюю губу, когда она украдкой бросает нервный взгляд на дверь, несомненно, раздумывая, стоит ли ей убежать.

Слишком поздно.

В классе царит атмосфера предвкушения, все смотрят с затаенным дыханием… в ожидании моего следующего шага.

Каждый из этих неудачников боится меня, и, если я дам понять, что с ней лучше не связываться… они не посмеют мне перечить.

Я мог бы поступить благородно и провести линию на песке.

Я мог бы взять маленькую испуганную птичку под свое крыло и защитить ее.

Я мог бы проявить милосердие к своему новому раненому животному.

Но милосердие — не то, на что я способен.

Удерживаю ее взгляд: — Тебе нужна ручка?

Она заметно сглатывает: — Да.

Мои губы кривятся, когда беру ручку и швыряю ее через весь класс.

— Иди и возьми, рыжая пизда.

Класс разражается смехом и воплями, когда она опускается на свое место.

Мама как-то сказала, что, когда она впервые увидела моего отца, это была любовь с первого взгляда.

Когда я увидел Аспен Фальконе, все было с точностью до наоборот.

Я ненавидел ее лицо и дурацкие веснушки на переносице.

Я ненавидел ее улыбку и кривые зубы.

Я ненавидел ее беззаботный смех и то, как ветер развевал длинные рыжие волосы, когда она качалась на качелях.

Я ненавидел то, как она смотрела на меня, когда наши взгляды встречались, словно могла видеть всех демонов, поселившихся в моей черной душе.

Я ненавидел ее за то, что она лезла не в свое дело и спрашивала о всяком дерьме, о котором не имела права спрашивать.

Я ненавидел ее за то, что она дышала одним воздухом со мной.

Я ненавидел ее за то, что она существует.

10 класс

Нокс

Ярость закипает в крови, когда я наблюдаю за ними в пустом классе.

Аспен указывает на что-то в учебнике, пытаясь объяснить Кену Ракману — нападающему футбольной команды — математику во время обеденного перерыва.

Но этот тупица слишком занят, чтобы сосредоточиться на ней.

Руки сжимаются в кулаки, мне не нравится, что он так близко к ней.

— Извини, но это лишено смысла.

Аспен поднимает на него глаза: — Ой, — впивается зубами — зубами, на которых теперь стоят брекеты, — в нижнюю губу, — давай попробуем другой способ.

Ухмыляясь, он откладывает карандаш.

— Или… как насчет того, чтобы пойти ко мне домой позже и продолжить там?

Раздражение расползается по телу.

Каждый парень в школе знает, что от Аспен нужно держаться подальше.

Не потому, что я ревную.

А потому, что разрушение ее жизни единственное, что приносит мне хоть какое-то удовлетворение.

Она распускающийся цветок, который нужно вырвать из земли прежде, чем он зацветет.

— Хм… — ее щеки заливаются румянцем, и она заправляет прядь волос за ухо, — то есть, наверное, можно.

Придурок ухмыляется: — Отлично, — его взгляд падает на ее грудь, — может, после посмотрим фильм и потусуемся?

Только через мой чертов труп.

Аспен

О, Боже мой.

Неужели Кен Ракман флиртует со мной?

Святое дерьмо. Я по уши влюблена в него еще с прошлого года, когда он исправил ошибку команды и спас игру против «Викингов».

А теперь он просит позаниматься у него дома и посмотреть фильм.

Мне хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это действительно происходит, потому что я не из тех девушек, которых футболисты приглашают на свидания.

Я из тех, кого они избегают.

— Конечно, — щеки пылают, и понимаю, что, должно быть, покраснела, — это было бы… — слова застревают в горле, как только вижу его… нависающего над нами как темная грозовая туча.

Сердце колотится от страха.

Трентон Нокс — или просто Нокс, как все его называют, — проклятие моего существования.

Он не только из кожи вон лезет, чтобы превратить каждый день моей жизни в ад… он также сделал все, чтобы я стала изгоем в обществе, и чтобы у меня не было друзей.

Я должна была догадаться, что он затаился неподалеку и, несомненно, выискивает новые способы заставить меня страдать.

Боже, как же я его ненавижу.

Настолько сильно, что хочу, чтобы он попал под автобус, либо был пойман за какую-нибудь глупость и посажен в тюрьму. К сожалению, последнему не суждено сбыться, потому что его отец агент ФБР.

Свирепо смотрю на него: — Что ты здесь делаешь?

Игнорируя меня, он переключает свое внимание на Кена.

Внезапно тот встает и хватает рюкзак.

— Хотя, если подумать, сегодня не получится. У меня есть одно… дело.

У меня отвисает челюсть, когда он направляется к двери, и требуется вся сила воли, чтобы не заорать.

Ноксу даже не пришлось говорить, чтобы вселить в него страх Божий.

Знаю, что он устрашающий и пугает всех в школе — черт, да что там, во всем долбаном городе — до усрачки, но это просто смешно.

В ярости захлопываю учебник.

— Я ненавижу тебя.

Как обычно, этот мудак молчит.

Потому что он никогда не говорит мне ни единого слова.

Только если это не оскорбление.

Я никогда не узнаю, что такого сделала, чтобы он так сильно возненавидел меня, но не буду тратить драгоценные минуты своей жизни, пытаясь выяснить это.

Как бы мне ни хотелось завести друзей и ходить на свидания — особенно с горячими футболистами, — в жизни есть более важные вещи, которых я хочу достигнуть.

Например, получить стипендию и учиться в хорошем колледже.

Иметь стабильную карьеру.

Потому что было бы здорово не видеть каждые несколько месяцев на входной двери объявление о выселении.

Не удостоив его взглядом, хватаю свои вещи и выхожу из класса.

Я меняю учебники в шкафчике, когда кто-то хватает меня за руку.

— Что… — не успеваю закончить фразу, потому что Нокс тащит меня по пустому коридору. — Ты что совсем спятил? Оставь меня в покое.

С таким же успехом я могла бы говорить на другом языке, потому что он только крепче сжимает руку и ускоряет шаг.

Минуту спустя он открывает дверь в помещение, похожее на кладовку, и заталкивает меня внутрь.

От волнения скручивает живот. Нокс терроризирует меня с того момента, как я переступила порог Блэк-Маунтин, но до этого он никогда не заманивал меня в ловушку.

Словно почувствовав мой страх, его губы изгибаются в злобной ухмылке.

Ненавижу то, как у меня перехватывает дыхание.

Потому что, хоть он и самый большой мудак на этой планете… он также опасно привлекателен.

Полные губы, загорелая кожа, коротко подстриженные темные волосы, резкая линия челюсти, словно боги высекли ее из гранита, выступающие скулы… упрямый подбородок, который сейчас сжимается в презрении.

Однако именно его необычные, пронзительные, суровые глаза пленяют меня.

Я бы все отдала, чтобы узнать, почему, несмотря на то, что вселяет во всех страх, он выглядит как самый сломленный человек, которого я когда-либо видела.

Отбросив эту мысль, направляюсь к двери.

Однако он встает перед ней, не давая мне пройти.

— В чем твоя проблема… — не успеваю закончить фразу, потому что его рука скользит к моей шее, а губы врезаются в мои.

Какого черта?

Все замирает… кроме моего сердца, которое, кажется, вот-вот разорвется.

Это мой первый поцелуй.

То, что это делает Нокс, просто… странно.

Наверное, следует остановить его. Я ненавижу его до глубины души, и он не заслуживает того, чтобы целовать меня.

Но я не могу… потому что он целует меня так, словно только что выпил яд, а я противоядие.

Сначала нет языка. Только жадные губы.

Но потом он рычит, низко и проникновенно, и все меняется.