Читаем Нелюбовь онлайн бесплатно

Где стремятся провести каникулы школьники всей страны? Конечно, на юге, ближе к морю. Подозреваю, я одна такая – кто на три летних месяца улетал из теплого южного городка на север, где температура летом не поднимается выше шестнадцати градусов, и постоянно льют дожди.

Просто мой отец – военный лётчик. Таких, как он, называют винтокрылыми – за то, что летает на различных модификациях современных вертолетов. Папа служит на нашем местном аэродроме. Работа у него сложная и, надо признать, опасная. Его почти не бывает дома, и по этой причине они развелись с мамой еще, когда мне было лет пять. Сам он говорит об этой ситуации коротко: «Летчиков тяжело ждать». История старая, но, видимо, мама его не дождалась. Как и почему я осталась жить с отцом, тоже тайна, покрытая мраком – папа не любит об этом разговаривать.

Так вот. Этим летом его вызвали в Карелию, консультировать военлётов в учебном центре. Для меня эти три месяца должны были стать самым ярким воспоминанием о безбашенной юности и свободе, ведь мне полагалось остаться в городе одной, но что-то пошло не так, и отец забрал меня с собой.

Хотя, тут я, конечно, немного лукавлю. Моя ссылка на север была наказанием за ту прощальную вечеринку, с которой Никита принес меня домой на руках, потому что я была слегка пьяна. Слегка – очень мягко сказано, ноги практически отказывались меня держать, но, кто ни разу в жизни не перебирал с алкоголем, пусть бросит в меня камень. К тому же, я в тот день впервые попробовала спиртное – всего бокал, откуда мне было знать, что получится такой эффект?

Короче, давайте по порядку.

Кто такой Никита? Это мой лучший друг, мы с ним живем по-соседству. Мой дом на склоне, его – чуть пониже, нужно спуститься по тропинке через заросли акации. Все, что нужно знать о Никите Высоцком, это то, что он знает обо мне всё. А я о нем. Мы как сиамские близнецы, только не сросшиеся. И так продолжается уже десять лет – с того дня, как я переехала в Лазорев.

Лазорев – тихий и уютный морской городок. Ударение, кстати, на «о». Специально говорю «городок» потому, что он настолько мал, что практически все жители знают друг друга и здороваются на улице при встрече. Здесь очень легко вычислить чужаков: не здоровается, значит, турист, а их тут летом и осенью тоже немало. Все из-за шикарных видов на море, горных троп, Лазоревого мыса и песчаного пляжа за ним – песок там, кстати, привозной: мэр раскошелился, мечтает сделать из Лазорева рай для туристов со всей страны.

Итак, Никита Высоцкий.

Мой лучший друг и главный герой всех моих снов и романтических фантазий.

Не скажу, что влюбилась в него с первого взгляда, все-таки, на момент нашей первой встречи нам было лет по семь: меня тогда больше интересовали куклы, а его червяки – он собирал их в маленькое пластиковое ведро, всюду таскал с собой и предлагал мне потрогать.

Но когда в конце мая на школьном вечере для десятиклассников мы надрались дешевого вина и взорвали танцпол безумными танцами, он вдруг ухватил меня за талию и рывком притянул к себе… в тот момент на меня будто снизошло озарение. Губы Никиты были так близко, что мое сердце испуганно толкнулось в груди, а голова закружилась.

Уверена, что если бы в следующую секунду меня не вырвало прямо ему на туфли, Никита бы меня поцеловал. По крайней мере, к этому все и шло. Насколько я помню.

В любом случае, это был переломный момент. Мгновение, которое заставило посмотреть на Высоцкого по-другому. В секунду он перестал быть соседским мальчишкой, с которым весело гонять мяч по двору, плескаться допоздна в море, лазать по деревьям и до самого утра в гараже мучить старую отцовскую гитару. Он стал привлекательным парнем. Мужчиной. И это открытие уже не позволяло мне воспринимать его как прежде.

Мои северные каникулы тянулись бесконечно. Если бы мы не переписывались с Высоцким каждый день, уверена, я бы умерла. Я ждала возвращения в Лазорев бесконечных три месяца. И вот этот день наступил.

– Папа, останови здесь! – Прошу я.

– Десять метров до гаража. – Ворчит он.

– Я к Никите!

– Не хочешь для начала разобрать вещи? – Отец бросает на меня недовольный взгляд. – Поужинать?

– К черту вещи! – Я открываю дверь и почти на ходу выпрыгиваю из его пикапа. – Мне нужно столько всего ему рассказать!

– Алёна… – Голос папы стихает вдали.

Я уже во весь опор несусь вниз по тропинке среди кустарников. Мое сердце грохочет в груди. Никита еще не знает, что все лето я подрабатывала в кафе и накопила приличную сумму, а вместе с тем, что добавит мне отец, у меня будет достаточно денег на то, чтобы купить новую электрогитару, и мы сможем, наконец, создать с ним свою музыкальную группу, как всегда и мечтали. Вот он обалдеет, когда узнает!

Я прорываюсь сквозь заросли акации, спешно стряхиваю с себя листья и мчу к сараю, который Никита оборудовал для наших посиделок и репетиций. Останавливаюсь лишь на мгновение, чтобы перевести дух: волнение зашкаливает. И вдруг вижу его в небольшое окошечко – он сидит на диване, подогнув под себя ногу, и улыбается, что-то разглядывая в телефоне.

Я уже говорила, что Никита такой красивый, что у меня мурашки бегут по спине всякий раз, когда об этом думаю? Так вот, это правда. Не знаю, как раньше у меня получалось этого не замечать.

У него выше среднего, мягкие светлые волосы, небрежно уложенные набок, ровный нос, брови правильной формы, добавляющие лицу упрямства, и пронзительные серо-голубые глаза с озорными искорками.

У меня подгибаются коленки от волнения. «Он все еще твой лучший друг, веди себя как обычно», – уговаривает меня внутренний голос.

И я вхожу.

Нет, влетаю в нашу берлогу, резко толкнув дверь.

– Сюрприз!

– Что? Лёлька? – Таращится он.

И, не давая ему опомниться, я с разбегу запрыгиваю на него сверху.

– Обалдеть, ты! – Никита путается в словах.

Я прижимаюсь щекой к его груди, он кладет руку на мое плечо, крепко обнимает меня.

– У меня столько новостей! – Пищу я, втягивая носом его запах.

Кажется, новый парфюм. Ему подходит.

– И у меня, Лёль. – Мечтательно говорит он.

– Давай, ты первый! – Начинаю я уже знакомую игру.

Хотя, какие у него могут быть новости? Мы каждый день были на связи.

– Хорошо. – Никита сильнее прижимает меня к себе. – Лёль, кажется, я влюбился…

– Что? – Она отрывает голову от моей груди и удивленно смотрит мне в глаза.

Я обожаю ее. Серьезно.

Так здорово, что Алёнка вернулась – есть, с кем поделиться новостями и вообще… поговорить.

– Влюбился. – Повторяю я, и мой голос взволнованно дрожит.

Кому еще, как не лучшей подруге, сообщить о том, что ты впервые в жизни чувствуешь такое? Уверен, парни, узнав, отреагируют соответственно: начнут подкалывать, смущать, может, пару раз пошло пошутят. Поэтому я и решил для начала поделиться с тем, кто всегда поймет – с Алёнкой. С моей Лёлькой, как я зову ее с детства. Или Алёшкой – как ласково зовет её моя мама за то, что та всегда разделяла со мной любые мальчишеские забавы, и в умении хулиганить ни в чем никогда не уступала пацанам.

– Влюбился? – Переспрашивает Лёля бесцветным голосом.

Она выглядит ошарашенной, а еще бледной – совсем такой же, как когда приехала в Лазорев с отцом из северного Сампо десять лет назад. Худая девчонка с тонкими светлыми косичками, с белой, как фарфор, кожей, сквозь которую просвечивали сосуды, и большими перепуганными глазами-озерами. В странном желтом платьице она походила на олененка Бэмби, но очень быстро дружба со мной добавила ей уверенности и превратила в настоящего сорванца.

Рваные шорты, бесформенные футболки, в которых удобно лазать по деревьям и гонять на велике, и выцветшие рубашки из моего гардероба очень быстро стали ее любимой одеждой и настоящей визитной карточкой.

Мы и сейчас частенько меняемся шмотками, и я нахожу это прикольным. Да что уж говорить, у нас и головные уборы – одни на двоих. И вряд ли кто теперь вспомнит, кем изначально была куплена легендарная черная кепка с черепом, что кочует теперь с моей головы на Алёнкину и обратно, меняя хозяина иногда трижды на дню. Вот такие мы кореша, и, я убью любого, кто усомнится в том, что это навсегда.

– Ну да. – Я выпрямляюсь. Алёнка садится рядом, она хмурится в ожидании моего ответа. – Знаешь, меня вчера как будто осенило. – Торжественно объявляю ей. – Не думал, что могу чувствовать что-то подобное…

Лёлька сглатывает. Ее взгляд мечется по моему лицу, словно в поисках ответов, а у меня дыхание перехватывает: не предполагал, что будет так тяжело говорить о том, что у меня внутри.

– Эта девушка… – произношу я на выдохе, внимательно глядя на подругу, – она – необыкновенная. Другая. Не похожа на остальных. Такая… взрослая.

Алёнка закусывает губу. Наверное, странно слышать подобное от лучшего друга. Прекрасно понимаю ее: вывали она на меня что-то такое, я бы обалдел, клянусь! Но мы с детства привыкли делиться друг с другом переживаниями, снами и любыми секретами.

– Полина Матвеева. Помнишь ее? – Спрашиваю я, взяв подругу за плечи. – Девочка, которая пришла к нам в конце десятого класса.

– М-Матвеева… – Как-то странно таращится на меня Лёля.

– Да-а. – К моим щекам приливает жар. – Такая хорошенькая, из «Б» класса. Каштановые волосы до плеч, вздернутый носик, пухлые губы. Она еще носит все время такие юбки…

– Плиссированные. – Тихо говорит Алёна.

– Короткие. – Киваю я. – В них ее ноги смотрятся просто потрясно, согласись?

– Я… э…

Встряхиваю ее за плечи.

– Полина Матвеева!

– Да. Я поняла. – Морщит лоб Алёна.

– Мы тут с ней столкнулись в парке несколько раз. – С жаром объясняю я. – Две недели назад, когда она гуляла с подругами. Потом еще неделю назад, когда каталась на роликах, и вчера, когда она покупала мороженое. Ее карточку никак не хотел читать терминал, и я предложил помощь: оплатил ее шоколадный рожок, и знаешь что?

– Что?

– Она. Мне. Улыбнулась!

– Вау. – Без эмоций произносит подруга.

– Что значит «вау»? – Пародирую я ее скорбный тон. – Это «уа-а-ау»!

– Ты серьезно сейчас радуешься, что тебе улыбнулась какая-то девчонка?

– Какая-то?! – Не верю я своим ушам. – Лёля, это самая горячая девчонка в нашей школе! Она мне улыбнулась, прикинь! А это сигнал. Точно тебе говорю. Девочки не улыбаются просто так, и ты бы только видела, как она на меня посмотрела!

– И давно ты стал экспертом по девчонкам? – Хмурится Алёна.

– Эй, ты должна радоваться за меня. – Напоминаю я. – У меня не было секса уже семнадцать с половиной лет! Если кто-то из парней узнает об этом, это будет позорище. Мне срочно нужно наверстывать!

– Так это всё из-за секса?

– Блин, нет! – Взрываюсь я. – Ты опять забыла, что парни мыслят совсем по-другому. Я имею в виду… ну, это же здорово, что Полина привлекает меня во всех смыслах, да? Она мне нравится, и я ее хочу, и одно другому не мешает, и…

– Так. Стоп. – Алёна кладет мне ладонь на грудь. – Ты только что сказал, что влюбился.

– Да. – Радостно подтверждаю я.

– Или ты увлечен идеей лишиться девственности, и Полина, как бы это сказать… м-м, подходящий вариант?

– И то, и другое.

– Ясно. – Она поджимает губы.

– Что?! – Выпаливаю я, видя, что подруга отводит взгляд.

– Ничего. – Отвечает Лёля. – Просто мне трудно понять, я же девочка.

– Все время забываю об этом. – Хмыкаю я.

Она сдавленно вздыхает.

Теперь приходит моя очередь хмуриться. Я искренне не понимаю, что сделал или сказал не так, и чем огорчил ее.

– Алён? – Касаюсь ее локтя, заставляя взглянуть на себя.

Подруга поворачивается. В ее глазах – осуждение. Непонимание, неверие – не знаю, какая-то такая эмоция, которую мне трудно понять.

– О’кей. – Вздыхает она. – Полина тебе улыбнулась. Допустим, это что-то значит.

– И я влюблен в нее. – Добавляю я. – Буквально по уши.

– По уши. – Вторит мне Алёна. – Хорошо. Пусть так. А как быть с тем, что у нее есть парень?

– Парень! – Фыркаю я.

– Дима. – Сыпет мне соль на рану подруга. – Помнишь его? Высокий такой. Брюнет. Плечи шире твоих раза в два.

– Тот тупой спортсмен? – Морщусь я.

– Он не создает впечатление тупого. Как раз наоборот.

– Все спортсмены тупые.

– Они с Матвеевой учатся в одном классе. И начали встречаться почти сразу, как Полина перевелась в нашу школу. – Продолжает издеваться Алёна. – По-моему, у них все хорошо, и я даже, кажется, видела, что она выкладывала в соцсетях их совместное фото пару дней назад.

– Она мне улыбнулась! – Вспыхиваю я.

– О-о! Это, конечно, все меняет. – Усмехается подруга. – Ты купил ей мороженое, Никита! Конечно, она тебе улыбнулась!

– Полина будет моей, не веришь? – Злюсь я.

– Прости, конечно, но где ты, и где она. – Качает головой Лёля. – Самая популярная девочка школы и разгильдяй, который даже не целовался еще ни с кем ни разу.

– Я добьюсь ее. Она будет со мной встречаться. – Говорю я твердо.

– А Дима? – Приподнимает бровь подруга. – Думаешь, он добровольно отдаст ее тебе?

– Ты меня недооцениваешь. – Заявляю я уже не так уверенно, как пару секунд до этого.

Мысль о том, что парень Полины выше и здоровее меня, заставляет немного сомневаться в собственных силах.

– Мечтай-мечтай. – Подтрунивает Алёна.

– Ой, Алёшка! – Взвизгивает моя мать, внезапно появляясь на пороге берлоги.

Лёля спрыгивает с дивана и несется к ней. Они обнимаются, как мать и дочь, и это единственное, к чему я так и не смог привыкнуть за эти годы, ведь со мной мама обычно ведет себя гораздо сдержаннее. У нас вообще непростые отношения, если честно, и я не особо распространяюсь среди друзей на этот счет, только Алёнка в курсе того, как мы живем.

– Как поездка? Как Карелия? Как там погода? Как папа? – Мать засыпает Лёлю вопросами, и та старательно отвечает на каждый.

Пока они общаются, я еще раз бросаю взгляд на экран телефона, где до прихода подруги рассматривал фотографии Полины в соцсетях. Алёна может думать, что угодно, но эта девушка будет моей. Иначе я не Никита Высоцкий.

– Пойдем, скорее, в дом. – Мама выталкивает Алёнку из сарая. – Я накормлю тебя домашней лазаньей!

– Ты заказала ее в ресторане. – Напоминаю я.

Сегодня к матери приходил очередной ухажер, поэтому мне пришлось тусоваться в берлоге. Видимо, на лазанью у них совсем не было времени, раз блюда осталось достаточно для того, чтобы угостить соседку.

– Какая разница? – Мать бросает в меня осуждающий взгляд. – Это хороший ресторан, и мы прекрасно знаем владельцев, они – порядочные люди!

– Просто не говори, что лазанья домашняя. – Рычу я. – Алёна знает, что ты не готовишь.

– Он в последнее время в отвратительном настроении. – Шепчет она на ухе Лёле. – Гормоны!

– Мам.