Читаем Нелюбимые онлайн бесплатно
Дмитрий Болдин
Нелюбимые
— Я всегда чувствую, когда что-то происходит. Но в этот раз все слишком быстро было. Слишком… — слышу я голос из соседней кабинки туалета и пытаюсь разобрать, чей он, а голос продолжает говорить кому-то в трубку: — Тут все улыбаются и делают вид, что все в порядке, но оказывается, все не так уж и весело.
Я не выхожу из кабинки, потому что боюсь спугнуть человека за стенкой и хочу дослушать разговор до конца. Голос не похож ни на кого из редакции W, и я начинаю думать, что, возможно, это сотрудник другого журнала, но до конца в этом я не уверен.
— Да, как-то стало невесело. Не помню, чтобы так было раньше. — Голос замолкает, человек или что-то обдумывает, или слушает кого-то в трубке, но через несколько секунд произносит: — Я не знаю, что делать дальше. Просто не выдержу так. Я не хочу просыпаться, понимаешь?
В этот момент я уже собираюсь выйти из кабинки, но голос останавливает меня:
— Я не знаю, честно. Давай поговорим… — Слышу, как за стенкой кто-то резко шмыгает носом. — Давай просто поговорим? Просто поговорим. Сейчас. Ты слышишь меня? Алло? Прерываешься. Алло?
Голос на какое-то время пропадает, а потом возвращается:
— Не клади трубку. Алло? Я тут, а ты? Пожалуйста, поговори со мной. Все стало невыносимо, — снова резкий вдох, — вся эта мишура, она… ее больше нет.
В какой-то момент я начинаю думать, что человек за стенкой общается с гудками в телефоне, потому что нанюханный и не понимает, что его собеседник уже давно отключился.
— Не знаю. Я не знаю. Просто не думал, что станет так трудно. Было же хорошо. Наверное. Может, мне так казалось.
Я резко проворачиваю ручку двери и выхожу из кабинки. Умываюсь и какое-то время просто смотрю на себя в зеркало. Затем поправляю волосы, надеясь, что дверь позади меня откроется и я увижу человека, чей разговор подслушал. Внезапно мой телефон, лежащий на раковине, дважды вибрирует, и на экране появляется короткое сообщение: «Еду». Я беру в руки трубку и вижу, что оно от Алисы. Кидаю телефон во внутренний карман пиджака и выхожу в зал, из которого доносится шум гостей.
***
Меня ослепляет вспышка света, а следом по глазам бьет еще одна. Я опускаю голову и разглядываю носы своих черных ботинок, потом снова выпрямляюсь и натягиваю улыбку. Когда вспышки прекращаются и фотограф начинает смотреть в экран своей Leica, я обвожу взглядом холл, в котором собралось уже достаточно гостей, которых надо срочно поставить на мое место, чтобы завтра все они смогли получить фотографии и опубликовать их в своих социальных сетях. Я поворачиваюсь и смотрю на большую букву W за моей спиной — она сияет ярким холодным светом, долго смотреть на который становится больно. Я замечаю на букве несколько прилипших конфетти и провожу по ним пальцами, думая о том, откуда они вообще взялись. Вдруг кто-то хлопает меня по плечу, и когда я оборачиваюсь, то вижу Леху. Он одет в черный костюм и белую рубашку, застегнутую на все пуговицы, из-под пиджака выглядывают манжеты, на ногах — белые кроссовки Adidas Superstar. Волосы Лехи зачесаны за уши, и от него пахнет сладким парфюмом.
— Все хорошо? — спрашивает он и поправляет воротник рубашки.
— Да, все супер, только не понимаю, откуда эти конфетти. — Показываю прилипшие к пальцам три разноцветных глянцевых кружочка.
— М-м, фигня, — говорит Леха, — наверное, с прошлого мероприятия остались. Скоро приедут наши.
— Окей, ты встретишь?
— Конечно, брат, еще спрашиваешь. Я — твой подрядчик, ты — мой клиент, — смеется Леха. — Через полчаса начинаем.
— Угу, с богом, — говорю я.
Леха подмечает, что я всегда использую эту фразу, и добавляет, что мы лучшие в своем деле, после чего уходит в общий зал, а я подхожу к фотографу и смотрю в экран фотоаппарата, в котором вижу себя в приталенном черном костюме и черной рубашке. На одном снимке стою, оперевшись на яркую W и скрестив руки на груди, на другом — руки в карманах брюк, а взгляд направлен в сторону камеры.
— Первый, — говорю я фотографу.
Он пролистывает еще десяток одинаковых снимков и отвечает, что все хороши. Я не спорю, а просто называю его русским Терри Ричардсоном.
К букве W подходит семейная пара — обоим немного за пятьдесят. Супруги — завсегдатаи светских мероприятий и имеют большой авторитет в тусовке. Павел занимается продажей земли, в основном на Новой Риге. Чем занимается его жена Виктория, никто не знает, но никто и не задается этим вопросом. На Павле черный смокинг и белая рубашка, на шее широкая бабочка; на Виктории черное платье в пайетках. Ее лук дополняют длинные перчатки, тоже черного цвета. Вместе супруги всегда выглядят как вампиры.
— Максим, — произносит Виктория хриплым голосом, — даже в трудное для всех время ты умудряешься создать праздник. Лучший бренд-директор этого города. Ждем тебя у нас в гостях — будем, как обычно, гулять по-старорусски!
Я смеюсь и благодарю Викторию за приглашение, после чего мы дважды целуемся в щеки, а с Павлом жмем друг другу руки.
— Что сегодня в программе? — спрашивает он.
— Немного классики, а потом… как обычно, — улыбаюсь я.
— А нельзя сразу «как обычно»? — уточняет Виктория и пристально смотрит на меня. — Без этих вот прелюдий.
— Можно, — отвечаю я, — но рекламодатель так захотел. Придется пережить официальную часть, но она быстро закончится.
— Все эти официальные части одинаковые, — замечает Павел. — Так что переживем. Не такое переживали.
— Сейчас вас сфотографируют, и проходите в общий зал, — объясняю я. — Для вас лучшие места.
— Любим тебя, Максим, — говорит Виктория, а Павел добавляет:
— И помним.
Виктория легонько тыкает мужа локтем в бок. Они смотрят в сторону фотографа, тот направляет на них фотоаппарат и заливает белым светом вспышки, которая на мгновение ослепляет меня, — и я убегаю в общий зал.
В главном зале Дома архитектора выставлены в ряд три длинных стола, рассчитанные в общей сложности на сто двадцать гостей. На столах, покрытых белоснежными скатертями, стоят сотни светодиодных свечей разных размеров. Рядом со свечами поблескивают флаконы духов от рекламодателя, в честь которого устроен весь праздник. По столешницам тянутся гирлянды живых цветов, и если сесть во главе стола и посмотреть в сторону сцены, то может показаться, что на столе раскинулась огромная змея.
Я подхожу к звукорежиссеру, который читает сценарий мероприятия, и спрашиваю, все ли хорошо. Он, не отрывая глаз от бумаг, отвечает, что все как обычно. Прохожу в гримерку, в которой разместился главный редактор журнала — Игорь. Рядом с ним сидит глава парфюмерной сети «Золото» Валерий Иваньков. Они пьют шампанское и о чем-то разговаривают, а когда замечают меня, интересуются, все ли готово. Я обещаю им, что еще полчаса — и стартуем. Потом беру с полки черную планшетку со сценарием мероприятия и сажусь рядом.
— Давайте финально пройдемся по сценарию, — предлагаю я.
Игорь резко разворачивается в мою сторону и говорит, что это сейчас необязательно делать, Иваньков же соглашается со мной и сообщает, что все должно пройти очень гладко, поскольку для него это мероприятие очень важно. Игорь выхватывает из моих рук сценарий и начинает быстро читать.
— С какого года существует ваша сеть? — спрашивает он Иванькова.
— С две тысячи четвертого, двадцать лет же отмечаем. — Иваньков берет мандарин из вазы, вертит его в руке, кладет обратно и обращается ко мне: — Тут можно курить?
Я смотрю на окно, выходящее на Гранатный переулок, и утвердительно киваю, хотя знаю, что курить в здании категорически запрещено. Подхожу к окну, распахиваю его, а затем наливаю в стакан воды для окурков. Иваньков достает из кармана ментоловые Vogue и серебряную зажигалку Cartier. Закуривает и смотрит в сценарий, который продолжает изучать Игорь.
— Что такое госпел? — спрашивает Иваньков.
— Это хор. Знаете, как в США в церквях поют обычно.
— А-а-а, понял, — протягивает Иваньков. — Все эти новые слова хуй поймешь. Хор так хор. А они прямо из США?
— Нет, из театральной мастерской московской, молодые артисты.
— А они что… хоровым пением занимаются? — удивляется Иваньков и стряхивает пепел в стакан с водой.
— Жить им на что-то нужно, вот и поют на мероприятиях, — объясняю я.
— Мог бы у меня взять забесплатно, у меня хоровых много. У меня же второй бизнес… ритуальный, — говорит Иваньков, — там такие голоса…
— Это ты сценарий писал? — уточняет Игорь.
— Да, — отвечаю я и закуриваю сигарету.
— А полегче нельзя было написать?
— Полегче?
— Ну, не так высокопарно. Слишком много эпитетов. В общем, придется самому снова импровизировать. Вы, Валерий, не переживайте, я это делать умею, и все пройдет хорошо. — Игорь бросает планшетку на стол.
Во мне начинает закипать злость от показушничества Игоря, и подступает сильное желание сказать, что он просто любитель дешевых понтов и прогибов, а все мероприятие так или иначе он проведет по написанному сценарию.
— Вообще формат мероприятия подразумевает… — начинаю я, но дверь резко открывается, и в комнату заходит издатель журнала Катя.
— Ой, а вы тут курите. А можно мне тоже с вами?
— Конечно, — протягивает Иваньков Кате пачку сигарет вместе с зажигалкой.
— Слушайте, какие же вы крутые, — обращается Катя к Иванькову. — Я всегда покупаю парфюм только у вас.
— Стараемся быть лучшими, — улыбается в ответ владелец сети «Золото».
А я выдуваю дым в окно и думаю, что Катя говорит подобные любезности каждому рекламодателю, независимо от того, чем тот занимается.
— Максим, все красиво задекорировано, — обращается Катя ко мне. — Много известных гостей. Завтра про это все будут говорить.
— Угу, — киваю я, стряхивая пепел прямо на подоконник.
— Слушайте, ну жир! — вклинивается в разговор Иваньков. — Я своей пресс-службе всегда говорю, что лучше всего партнериться с «Вэ».
— С «Ви», — поправляет его Игорь. — «Ви»!
— С «Ви», — соглашается Иваньков. — Слушайте, а что значит ваше название?
— Это просто созвучно с
— Ну вообще смысла в названии больше, — говорит Игорь, делает глоток шампанского и что-то начинает просматривать в телефоне.
— Макс, а папа твой приедет? — спрашивает меня Катя.
— Папа? Я не знаю, мы отправили ему приглашение, но он редко посещает подобные мероприятия.
— Как он, кстати? — интересуется Иваньков.
— Да в целом как обычно. А вы знакомы с ним?
— Угу, на Питерском форуме познакомились в прошлом году. Хороший мужик. Привет ему, если не приедет.
— Передадим, — говорит за меня Катя. — У нас завтра акционеры как раз с утра, он будет. Всегда приезжает на собрания. У нас вообще лучший издательский дом и лучшие люди. И мы очень рады, что в этом году вы у нас размещаете рекламу своего бренда.
Игорь кладет телефон на стол, берет бутылку шампанского и предлагает Кате и Иванькову наполнить бокалы. У меня в кармане вибрирует телефон; я достаю его, вижу на экране: «Леха» — и выхожу из гримерки.
— Все хорошо? — спрашиваю я в трубку.
— Все в сборе. Давка уже на входе.
— Прекрасно. Всех через фотозону проведи, а потом в главный пусть идут.
— Давай.
Я пробегаю через общий зал, здороваясь с гостями, среди которых артисты, поп-звезды, главные редакторы других журналов издательского дома и люди со стороны рекламодателя. Все в вечерних платьях и костюмах. По дороге к пресс-волу встречаюсь с Юлей, менеджером редакции. На ней брючный костюм, белая майка и белые кеды Nike.
— Ну что, снова собрал всех любимых? — спрашивает она.
— Нет.
— А кого нет? Кажется, тут все, — продолжает Юля.
— Любимых тут нет, — отрезаю я, глядя в сторону бара, где кто-то уже пьет джин с тоником, — зато Катя в гримерке с восхищением рассказывает, как любит ходить в магазины парфюмерной сети «Золото».
— О-о-о, представляю. Знало бы «Золото», что Катя говорит это и банкам, и фитнес-клубам, и девелоперам, и магазинам подгузников. Ну, такая у нее работа.
— Хорошая работа — пиздеть и ничего не делать. Сегодня пиздит тут, а завтра на собрании акционеров будет заливать, как все у нас хорошо.
— Ты завтра тоже там?
— Угу.
— Тебе надо что-то к нему?
— Да, я тебе скину позже файл презентации. Сможешь распечатать и скрепить?
— Конечно, дорогой, — улыбается мне Юля. — Беги, развлекай своих. Там Алиса тебя уже ждет.
В фотозоне я наблюдаю за тем, как Алиса позирует фотографу. В этот момент Стас рассказывает мне о том, что у него в кармане два грамма и ноль пластиковых карт. Я отвечаю, что тут кругом пластик и с этим проблем точно нет. Стас почему-то настойчиво пытается выяснить, с чем могут возникнуть проблемы. Я не знаю, что ему ответить, и просто предлагаю на днях встретиться за обедом. Он быстро соглашается, и его уже не заботит отсутствие карточки в кармане. На Стасе оливковый костюм от Gucci, под ним коричневая рубашка в белый горох, а на ногах кожаные лоферы. Мне нравится его образ, в особенности рубашка, но я не интересуюсь, какого она бренда. На Алисе же кожаная черная юбка, кожаный топ, а на ногах высокие черные мартинсы. Ее светлые волосы собраны в хвост. Фотограф отпускает Алису, и я иду к ней навстречу — она широко улыбается мне, обнимает и целует в губы. От нее пахнет сигаретами, а губы ее чуть липкие от блеска со вкусом карамели.
— Тебе не холодно? — спрашиваю я, обнимая ее за талию.
— Мне — нет, я из дома сразу в такси, — произносит она, глядя мне прямо в глаза. — Мы же потом никуда не едем?
— А ты хочешь куда-то?
— Я… я всегда хочу куда-то, — отвечает она и добавляет: — Устал?
— Да, заебался со всем этим, — обвожу взглядом холл.
— Зато как красиво. Поедем тогда домой, а на неделе надо будет жестко где-то оторваться. — Она берет меня за руку, и наши пальцы переплетаются. — Пойдем сфотографируемся.
— Давай после, просто пора уже все начинать.
— Хорошо, — соглашается Алиса и целует меня в шею. — После так после. Пойдем в зал.
Мы зовем Артема, который пришел в черном классическом костюме от Prada и белой рубашке, он остановился поговорить со светской дамой по имени Снежана. Артем жестом показывает нам, что догонит, но мне приходится подойти и объяснить, что пора начинать мероприятие. Гости проходят в общий зал и рассаживаются по местам, а я направляюсь в гримерку и замечаю на своем пути человека с камерой на стабилизаторе, а за ним свою помощницу Алену, у которой интересуюсь, кто этот человек и не снимет ли он ничего лишнего. Алена объясняет, что это оператор, который снимает видео-бэкстейдж, и все материалы он всегда согласовывает. В сторону звукорежиссера бежит Леха, я его останавливаю и уточняю:
