Читаем Нелегкий выбор онлайн бесплатно

— Ох, Лэйни, — восторженно воскликнула Райли Коул, — это просто класс!

Темноволосая малышка так стремительно выхватила из коробки голубые простыни, украшенные изображением Барби, что наволочка и белый конвертик посыпались на пол.

— Класс? Что именно?

Лэйни Вульф положила наволочку на место, а конвертик с улыбкой протянула Райли. Девочка нетерпеливо вскрыла его и подняла на Лэйни сияющие глаза.

— Это я, я! — Она помахала рисунком Барби, такой же миниатюрной и темноволосой, как она сама. — Но почему на ее платьице буква «Р»? Должно же быть «Б» — от «Барби»!

Лэйни наклонилась и притянула девочку к себе.

— Вовсе нет, глупышка. «Р» здесь от «Райли Коул» — самого потрясающего ребенка во всем Коннектикуте… после Тимоти Коула, конечно.

Она повернулась к белокурому старшему брату Райли, уткнувшемуся в спортивный журнал и старательно изображавшему равнодушие к происходящему. Мальчик принял коробку и начал не спеша разворачивать яркую рождественскую обертку. Лэйни подавила улыбку, оценив усилия, которых стоила девятилетнему ребенку наигранная невозмутимость. Но, заглянув под крышку, Тимоти не смог сдержать возглас изумления.

— Как тебе удалось заполучить это? Ты настоящая волшебница!

Он с триумфом направился к матери — показывать подарки. Фэрил Коул, улыбаясь, наблюдала за ними с дивана. Какая милая сценка — настоящее выражение дружбы между детьми и ее подругой.

— Ты только глянь, мама! Мяч с подписью самого Патрика Ивинга! И два билета на воскресный баскетбольный матч, где будет играть «Никс»!

— Второй билет, конечно, для меня? — спросила Райли.

Она успела расстелить новые простыни рядом с громадной, искусно украшенной елкой, устроилась на них в позе сладкого сна и прикрыла глаза. Лэйни легонько пощекотала ей пятку.

— Нет, милая, второй билет для меня.

Райли тут же надулась. Фэрил подхватила ее на руки прямо в коконе из простыней.

— Мы с папой и для тебя кое-что придумали, тыквочка, — утешила она, ставя девочку на нижнюю ступеньку лестницы, как гнома в голубой накидке. — Иди-ка наверх и надень что-нибудь поприличнее. Так ты постепенно заслужишь приз к тому моменту, когда брат отправится на матч с тетей Лэйни.

— Она нам не тетя, вот так-то.

Поднявшись ступеньки на три, девочка уселась поудобнее, вопросительно глядя на мать. Фэрил сделала вид, что напряженно раздумывает.

— Ну, если не тетя… тогда, значит, она вам дядя. Дядя Лэйни.

— Она не может быть дядей, мамочка, — обиженно возразила Райли, всем видом показывая, что не позволит себя дурачить.

— Тебе-то откуда знать! — фыркнул Тим, ловко посылая мяч прямо в коленки сестры.

Райли ухитрилась поймать мяч и сделала неплохой ответный бросок. Тим легко увернулся — и вдруг, что-то вспомнив, бросился к своей коробке. В ней тоже лежал дружеский шарж Лэйни.

По давней традиции она дарила детям к Рождеству и дням рождения по забавной картинке. Самый первый рисунок Тиму изображал аиста, пересекающего границу штата с младенцем в клюве, а внизу замерла шеренга машин, пассажиры которых аплодировали, высунувшись в окна. И этот, и другие рисунки Тим хранил в верхнем ящике своего стола. Сегодня его коллекция пополнилась еще одним. Тим улыбался во весь рот, разглядывая мальчика с прямыми светлыми волосами, в высоком прыжке опускающего мяч в корзину. Вдоль поля сидели в инвалидных креслах дряхлые игроки. «Похоже, мы правильно сделали, отправившись в дом престарелых», — говорила подпись.

— Это кто такие? — Райли выхватила рисунок и ткнула пальцем в кресла с игроками.

Тим поспешно вытянул новообретенную драгоценность из рук сестры.

— Это же ясно! Ларри Берд, Майкл Джордан и Исайя Томас.

— Это же ясно! Грабли Берд, Квакл Джордан и Кисайя Томас! — передразнила девочка, топая ногами по ступеням.

— Ну-ну, потише, вы оба! — крикнул вошедший Джон Коул. Он был буквально увешан пакетами орешков, крекеров и чипсов, а к груди прижимал упаковку содовой. — Гости повернут назад, если услышат весь этот гвалт. Кстати, они будут здесь минут через двадцать пять.

Он многозначительно глянул на жену. Фэрил подтолкнула детей к лестнице.

— Слышали, что сказал папа? Я пойду с вами.

Джон со вздохом облегчения опустил свою ношу на пол и понес бутылки содовой на стол в углу, предназначенный на роль бара.

— Слава Богу, хоть кто-то в этом доме готов к вечеринке.

Прищурившись, он поглядел на Лэйни, на которой было длинное, облегающее трикотажное платье. Вместе с массивными черными кожаными ботинками эффект получался потрясающий.

— Не пойму только, почему современные женщины предпочитают армейскую обувь?

— У Версаччи не продают таких платьев, если не можешь предъявить соответствующих ботинок, — засмеялась Лэйни. — К тому же такая обувь гораздо удобнее, чем высоченные шпильки, которые обожает большинство мужчин.

— Это верно, — со вздохом согласился Джон, — но где же загадка, тайна?

— Загадка в том, как мы ухитряемся держаться на ногах вечерами, после целого дня беготни. Ладно, мне пора немного себя приукрасить. — Послав Джону воздушный поцелуй, Лэйни взялась за перила. — Я постараюсь, чтобы загадка и тайна остались если не в обуви, то в лице.

Она не обернулась, и без того зная, какое выражение сейчас на лице Джона. Беспокойство и неодобрение, постепенно сменяющееся нежностью. Именно так он относился к ней все пятнадцать лет с того дня, как женился на ее лучшей подруге.

Ладонь легко скользила по гладким темным перилам. Должно быть, их сегодня отполировали, как и столик розового дерева, украшавший промежуточную площадку. В большой фарфоровой вазе стояли свежие цветы. Лэйни приостановилась, слушая приглушенную возню детей, вдыхая своеобразную смесь запахов, поднимающихся из кухни: благоухание зелени, и «мяса по-бургундски», и еще чего-то… должно быть, персиков в красном вине. От камина в гостиной донесся запах горящего дерева, на миг заглушив остальные ароматы.

«Вот то, ради чего стоит жить», — подумала Лэйни, внезапно охваченная чувством одиночества. Она не завидовала счастью Фэрил, но сегодня полнота ее жизни особенно бросалась в глаза. Один из красивейших особняков одного из лучших городов Коннектикута — он принадлежал Фэрил, как и его обитатели: любящий муж, чудесные дети и трудолюбивая экономка. Ах да, еще у Фэрил была роскошная фигура и множество друзей.

В это время открылась дверь спальни, и Фэрил ступила в коридор как прекрасное видение: легкое светлое платье, черный шелк волос, совсем немного косметики — только чтобы подчеркнуть нежные краски лица, — изящные жемчужные подвески (единственное дорогое украшение, не считая обручального кольца с бриллиантом). Пока Лэйни наблюдала за подругой, та вдруг схватилась за грудь, учащенно дыша. Казалось, она задыхается.

— Фэрил, тебе плохо?

Та поспешно обернулась, спрятав руку за спину.

— Вовсе нет, с чего ты взяла? И что ты здесь делаешь?

— Вообще-то я собиралась довести макияж до совершенства, но остановилась немного пожалеть себя.

— Пожалеть себя? Чего ради? — изумилась Фэрил. — Да ты живешь самой потрясающей жизнью, какая только возможна!

— И что же в моей жизни потрясающего? — Лэйни тяжело вздохнула. — Может, каморка в Манхэттене? Или унылая работа в «Карпатии Эмпайр»? Или…

— Перестань! — возмутилась Фэрил. — У тебя не работа, а подарок. В конце концов, ты же опытный и талантливый дизайнер!

— Талантливый дизайнер, который переводит персонажи мультяшек на детские чашки и почтовые марки… и которого бьют по рукам за любую самодеятельность.

— Тем не менее ты каждый день окунаешься в сказку, общаешься с интересными, творческими людьми да еще и получаешь за это жалованье!

— Не забудь упомянуть, что еще я каждый вечер наблюдаю, как мой любимый человек отправляется домой, к жене.

Лэйни поднялась на последние ступеньки и добавила:

— Прости, я не хотела говорить о грустном. Просто в праздники грустное особенно остро вспоминается.

— Давай все же доведем твой макияж до совершенства, пока гости не собрались.

Фэрил подтолкнула подругу к спальне, надеясь, что голос звучит достаточно беспечно. Стоя за спиной Лэйни и наблюдая, как та расчесывает светлые, слегка вьющиеся волосы, она думала: все это какое-то безумие! Как можно считать мою жизнь образцом для подражания, когда она находится на грани полного хаоса? Я вот-вот переверну с ног на голову весь свой мир!

Страх и нетерпение встрепенулись в ней — почти забытая, но когда-то знакомая смесь, когда-то часть ее жизни. Это было годы и годы назад, еще до брака с Джоном, до рождения детей. Ощущение было отталкивающим и притягательным одновременно, как наркотик, от которого удалось излечиться.

Несколько секунд Фэрил прикидывала, не поделиться ли своим секретом с Лэйни. Каким облегчением это могло быть! Но она безжалостно подавила порыв, думая: «Господи Боже, никто не поймет! Я сама мало что понимаю. Но как бы это ни было опасно, нельзя позволить, чтобы меня отговорили».

Чтобы отвлечься, она подняла густые пряди волос, прикидывая, какой тяжелый получился бы узел. Лэйни глянула на ее отражение в зеркале.

— Кто скажет, что эта женщина ведет жизнь добропорядочной матери семейства? С твоей внешностью можно исполнять танец живота где-нибудь на Таити. Одно время я думала, что этим и кончится.

— Учти, ты не сделала мне комплимента, — недовольно заметила Фэрил. — Ты рассуждаешь точь-в-точь, как моя мать.

Лэйни поджала губы и сказала тонким, слегка визгливым голосом:

— Сегодня Фэрил запрещается подходить к телефону! Она нарочно не надела в школу пластинку для исправления прикуса.

Фэрил невольно рассмеялась.

— Да уж, мать цеплялась к каждой ерунде!

— Что ж, ее трудно винить. Хорошо еще, что она не все знала о твоих выходках.

— Перестань, я была само послушание…

— Ну да, у тебя даже начали прорезаться крылышки! — хмыкнула Лэйни. — Особенно после того, как ты вылезла в окно в три часа утра, чтобы встретиться с Ларри Йохансеном! По-моему, это было в восьмом классе. Хотя нет, они прорезались после твоей поездки в Нью-Йорк. Ты даже не имела тогда водительских прав, а первое, что сделала в большом городе, — это подцепила вышибалу из забегаловки на Второй Авеню!

Лэйни выбрала губную помаду ярко-красного цвета, подержала ее у лица, кивнула и принялась за макияж.

— Хм, — Фэрил вздохнула с оттенком сожаления, — его звали Кенни Парселл. Подумать только, я все забыла…

— Что это за сентиментальные вздохи? В тот раз даже я была в шоке! Удивительно, как тебя не пристукнули и не изнасиловали!

— А мне нравилось шокировать, особенно тебя. И себя, если честно.

«Мне до сих пор это нравится», — подумала Фэрил, рассеянно скользя щеткой по волосам.

Лэйни не спеша прошла к окну, за которым открывался вид на соседний дом, и вгляделась в сумерки. Мужчина и женщина появились из парадной двери. Она уже встречалась пару раз с соседями Фэрил. Тэплинжеры… Хельмут и Шугар, кажется.

— Эта история с Парселлом — не самый большой шок, который я испытала по твоей милости, — заметила она, не поворачиваясь.

— Нет, конечно. Самый большой случился на первом курсе колледжа.

Фэрил тоже подошла к окну, остановилась рядом. Лэйни задумчиво кивнула. То раннее субботнее утро она помнила прекрасно: ее разбудил телефонный звонок: Фэрил спешила объявить новость.

— Что?! Ты выходишь замуж за «Муссолини»? — закричала Лэйни, едва выслушав.

— Он прелесть, и я люблю его. А тебе предстоит быть подружкой невесты, так что перестань вопить и займись поисками длинного розового платья. И постарайся забыть гадкое прозвище, которое ты только что употребила, о’кей?

— Это прозвище придумала не я, а ты, — ехидно напомнила Лэйни, — и притом на первом же свидании!

— Если такое и было, то быльем поросло. Забудь! Двенадцатого апреля я стану Фэрил Бекли Коул, обожаемой женушкой Джона. А ты готовься стать крестной наших шести сыновей и шести дочерей… и ни крестником меньше, уж поверь мне!

— Если мне не изменяет память, крестные занимаются религиозным воспитанием крестников, — сказала Лэйни, буквально источая ехидство. — Мне что же, придется их водить в синагогу?

— Подумаешь, напугала! — засмеялась Фэрил. — Води на здоровье, только не забудь рассказать им также про Санта-Клауса и про пасхальные крашеные яйца!..

… — Ты думала тогда, что я спятила, раз собираюсь замуж? — спросила Фэрил, и Лэйни вернулась к действительности.

— Конечно. — Она улыбнулась, но, заметив выражение лица подруги, торопливо добавила: — Это я раньше так думала, но теперь считаю, что ты просто молодчина… оглянись вокруг!

Она обвела взглядом просторную спальню, уют и комфорт которой подчеркивали старинная резная кровать, два глубоких кресла, покрытых темно-розовым шелком (с подлокотника одного из них небрежно свешивалась шаль великолепной ручной работы), множество фотографий в дорогих серебряных рамках, отражающие все пятнадцать лет жизни семьи. Все это казалось Лэйни пределом желаний.

К ее удивлению, лицо Фэрил омрачилось.

— Молодчина, говоришь… но что, если я поторопилась?

— Ты это о чем?

— Шучу, милая, шучу! — отмахнулась Фэрил. — Впрочем, иногда я спрашиваю себя, не слишком ли рано окунулась во взрослую жизнь. Слишком ранние образцовые жены иногда бросаются во все тяжкие.

— Моя мама считает, что твоя жизнь идеальна. «И почему ты не остепенишься, как Фэрил?» Думаю, в глубине души она сожалеет, что вырастила не тебя.

— В определенном смысле она и меня вырастила.

У парадного входа раздался звонок. Чуть погодя снизу донесся раскатистый хохот, и Фэрил, направлявшаяся к двери, вздрогнула.

— Это Тэплинжеры, наши соседи, — объяснила она. — Ты их помнишь? Мне показалось, вы с Шугар понравились друг другу.

В дверь снова позвонили, и подруги поспешили вниз. В холл уже проходили очередные гости.

— Привет, красотка! — крикнул Чарли Коул, брат Джона.

Фэрил приветственно помахала ему и, окинув взглядом спутницу Чарли, переглянулась с мужем. Это была красивая, высокая и тонкая брюнетка.

— Мы с Джоном поспорили, и я выиграла, — зашептала Фэрил на ухо Лэйни, задержавшись на последней ступеньке. — Чарли клялся, что наконец влюбился на всю жизнь, и что же? Его девушка уехала на три недели, и он тут же подцепил еще кого-то!

Лэйни немного знала Чарли Коула: они познакомились на свадьбе Фэрил. Младший брат Джона был из тех, о ком в любой компании говорят: «Он здесь самый красивый мужчина». К сожалению, в двадцать пять лет он влип в неприятности, за которые расплачивался все последующие годы. Он был арестован за продажу марихуаны каким-то типам, которые оказались переодетыми полицейскими, и получил за это год тюрьмы.

— А чем Чарли сейчас занимается? — спросила Лэйни, наблюдая, как Джон ведет брата и его даму к бару.

— Не знаю и знать не хочу! — поморщилась Фэрил.

Лэйни неодобрительно покачала головой, и Фэрил несколько смягчилась.