Читаем Некрохакер Гробницы онлайн бесплатно

Глава 1 Некромантский минимум

— Хорошо, адепт Шелки, — кивнул мне магистр Нидаль, шапочно знакомый по самым первым дням прибытия на Гробницу. Или как назвать ту степень знакомства, когда ты сперва слышишь о том, что человеку оторвали голову? — Очень интересная беседа у нас получилась по поводу вашего патента, я бы охотно продолжил, но увы, регламент… Вы не находите, коллеги?

Остальные члены комиссии: магистр Линдхольм и еще трое совершенно незнакомых мне высокопоставленных некроманта — один из алхимической лаборатории Рейнхард, другой — куратор поисковых партий, третья — химеролог малых форм, с которой я совершенно не пересекался по работе, — благосклонно закивали.

Дело происходило в обширной аудитории Академии, построенной по тому же стандарту, что и Академия в Руниале. Высокие стрельчатые окна, сводчатые потолки, серый камень, черные драпировки с символами богини Смерти (и один огромный алый штандарт с символом бога Огня на видном месте, потому что положено). Легко можно было бы представить, что я нахожусь именно в Руниале!

Но я, конечно, все еще был на Гробнице. И вынужден был изображать перед почтенными магистрами спокойствие, компетентность и неослабное внимание, тогда как мои внутренности скручивались жгутами. Впрочем, тяжесть в желудке и постоянная муть в голове — это еще цветочки. Могло быть гораздо хуже.

Тем более, до сих пор я держался достойно. Вопросов по билетам мне почти не задавали, а раздел «алхимия» вообще совершенно проигнорировали. Магистр из алхимической лаборатории спросил, не я ли тот молодой некромант, который откачал заложницу после отравления парализующим ядом. Получив утвердительный ответ, он взглянул на мой шикарный цеховый знак Алхимика, уточнил, что я получил его до того, как обрел некромантский дар (некромантов в Гильдию не принимают — в каждой избушке свои погремушки), и на том успокоился.

А вот что их интересовало живо, так это наши с Элсином патенты. В меньшей степени тот групповой, на некроланг: это на Ошибке-пять он выстрелил, на Гробнице же это вещь практически бесполезная — хоть магистр-поисковик задумчиво пробормотал что-то насчет потенциальной применимости при подземных исследованиях, если исследователь еще жив. Но проще, конечно, послать немертвого. А магистров, которых предыдущий опыт сталкивал бы по работе с океаном, в комиссии не оказалось.

Про получение крольчат от мертвых самцов тоже спросили — но тут Нидаль всех прервал со словами: «Коллеги, ведь договорились — об этом отдельно! Тема животрепещущая, еще только разрабатывается, о ней бесконечно можно!»

А вот нашей работой насчет протезов все интересовались — и сильно. Мы с Элсином знали об этом заранее и хорошо подготовились. Помимо изложения тезисов и подробного описания методики даже заказали хорошему рисовальщику иллюстрированные карточки (моя идея). Вообще-то, я рисовал хоть и посредственно, но достаточно для научных целей, а Элсин — так и просто прекрасно (хотя набил руку в основном на птицах). Но времени еще и на это у нас просто не осталось.

Кроме того, я также принес на защиту две клетки с протезированными кроликами — и вот они произвели фурор! Все магистры по очереди пожимали кроликам лапки: и живые (не реагируют на Смерть) и мертвые (воздействие Смерти ощущается).

Я также честно рассказал о наших трудностях: мол, как не бьемся, нервное волокно удается подключить только частично.

Нидаль живо заинтересовался этим: «Надо же, коллега, в одном месте работаем, а я первый раз слышу!» Даже предложил пару экспериментов. Остальные тоже подключились — и моя защита плавно перешла в своеобразный мозговой штурм. Тем более, что Элсин тоже присутствовал в зале (как зритель) и включился в обсуждение.

Хорошо, что Нидаль вспомнил о времени и регламенте! Я тоже было увлекся, но едва он прервал наше обсуждение, как живо почувствовал, что лучше не затягивать. Мне было очень нехорошо, и воздействие магией Жизни не до конца спасало… Точнее, мне просто нельзя было воздействовать магией Жизни на определенные части тела — это сделало бы только хуже свело бы насмарку все наши усилия. Мои, Элсина и Ройги.

Моя рыжая, конечно, тоже находилась в зале, сидела, скрестив руки на груди, рядом с Элсином, хранила молчание, в обсуждении не участвовала. Но я знал, что она за меня переживает.

Был и еще один зритель — магистр Хьялмар Агрим, Глава Ковена на Гробнице, собственной персоной, но он подчеркнуто хранил молчание. И вообще прямо во время слушания что-то читал, лишь иногда поднимая глаза от книги и поглядывая на нас.

— Итак, с научной частью, в сущности, все ясно… — проговорил Нидаль.

— Да, — сказал Линдхольм, — но остаются еще вопросы жизненного опыта. Помните, коллеги: мы ведь собеседуем уважаемого Шелки не только на звание дипломированного некроманта — с этим действительно все более чем понятно! — но и на звание магистра некромантии.

Все закивали.

— Поэтому хотел бы уточнить у вас вот что, — продолжал Линдхольм. — В вашем личном деле сказано, что вы выросли на фронтире, не так ли?

— Так, — сказал я. — Мир пять-триста один.

На самом деле вырос я не там, а в Москве, но уж это название точно магистру Линдхольму ничего не скажет! Или решит, что я имею в виду какую-то отдаленную деревню. Хотя в Москве, наверное, живет раз в десять больше народу, чем на всей территории того королевства, куда меня выкинуло неудавшимся ритуалом!

— У вас все некроманты в возрасте, кажется, до пятидесяти лет, должны отрабатывать на службе Империи в качестве боевых магов, так?

— Да, — кивнул я, — один год раз в пять лет, до достижения пятидесятилетнего возраста. Некроманты, в которых дар обнаружен позже, освобождаются от этой обязанности.

Не такая уж редкость. Обычно дар Смерти находят в детях, некры к этому серьезно подходят и стараются скринить всех малышей централизованно: проверяют храмовые и частные школы, приюты и больницы, регулярно устраивают выездные проверки по деревням и все такое. Но в отсутствии современного информационного общества все равно кто-то да останется неохваченным, а некромантский дар — не стихийный и даже не дар мага Жизни. Проявляется он без спецэффектов и частенько незаметно для пользователя. Мало кто целенаправленно касается мертвых тел испецифическим усилием заставляет их двигаться! Одного желания мало. Нужно понять, какое усилие и как именно командовать мертвецами, мало кому это доступно интуитивно. Так и живут многие некроманты необнаруженными, и умирают, и сгнивают в могиле, потому что интуитивно, без должной подготовки себя тоже не поднимешь, — а могли бы приносить пользу Империи многие сотни лет.

— И вы не успели послужить на фронтире? — уточнил Линдхольм.

— Я на фронтире жил, — поправился я. — И работал как алхимик. Думаю, некоторую пользу принес… Ну а если Империя прикажет — охотно встану под ее знамена, на моем ли родном фронтире или на каком-то еще.

Линдхольм кивнул, будто ставил галочку. Он мужик нормальный, дальше пытать меня не станет. Вопрос обязательный, и я дал на него правильный ответ.

— М-м, а вот такой вопрос, — вступила незнакомая мне лично дама-магистр. — Допустим, вы узнали, что ваш наставник попал в сложную ситуацию. На фронтире или где-то еще. Оказался в ловушке — заперт под землей под обвалом, в подводной пещере, в окружении врагов. Высок шанс, что он еще не погиб до конца, но доподлинно неизвестно. Поисковая партия, отправленная более опытными товарищами, вернулась ни с чем. Будете ли вы рисковать еще раз сами по себе? — женщина смотрела на меня испытывающе. — Учтите, это не вопрос для галочки. На него нет правильного ответа.

Я развел руками.

— Тогда очень странно, потому что ровно такая ситуация со мной и приключилась!

Комиссия удивленно запереглядывалась.

— Именно такая? — переспросила химеролог малых форм.

— Мой наставник утонул в болоте во время рейда на фронтире, первый спасательный отряд вернулся ни с чем. А вот у второго получилось его спасти, и я как раз в него входил. Лидером отряда была нынешняя мэтресса Бьер, тогда — мэтресса Дагсен. Она хотела во что бы то ни стало спасти магистра Бьера, я был с ней солидарен. Присоединиться к первой поисковой партии мы не успели — и к счастью, потому что потом выяснилось, что ее возглавлял предатель Цеха некромантов, который и не собирался спасать магистра из личных соображений. Ну, о его случае вам магистр Глерви подробнее расскажет, если захотите. Дело осложнялось тем, что останки учителя оказались в болоте, оцепленном вражеским отрядом. К счастью, мэтресса смогла нанять также мага Жизни… точнее, у нее уже была под рукой мастер Жизни, которая состояла в ее боевом отряде и согласилась пойти с нами. Мы втроем забрались вглубь болота, мастер Айзер… — о, хорошо, что вспомнил, как звали ту тетку, Рунис Айзер! — … вырастила множество златоустов, которые поглотили из болота всю влагу. Мне же удалось, убив часть златоустов ядом, добиться некромантией от мертвых корней стабильного движения ко мне, в результате они сами мне вытащили тело магистра Бьера из трясины, и мы спокойно убрались восвояси, избежав встречи с патрулями эльфов.

Все было совсем не так, но ради красного словца… Даже если Игнис кому-то рассказывала эту историю по-другому (а насчет участия третьего — мага Жизни — мы условились), это можно списать на понятное желание прославленной Госпожи Метелицы прихвастнуть хорошей дракой. Или на мою похвальную скромность. А то, что обычный маг Жизни не смог бы забраться так далеко на эльфийскую территорию из-за влияния тошнотворной для Жизнюков местной магии, комиссия наверняка не знает — откуда им, да и зачем узнавать такие подробности о захолустном фронтирном мире?

— Удивительно! — воскликнула дама-экзаменатор. — Магистр Бьер?..

— Примерно так все и было, насколько я могу судить, — подтвердил Элсин с легкой улыбкой. — Хотя я на протяжении всей этой истории присутствовал лишь номинально. Правда, Эрик умалчивает о том, что идея со златоустами была его. Мастер Айзер — отличный специалист, но предпочитает ветеринарное дело, с флорой знакома слабо.

А, ну да, конечно же Элсин тоже ее знал!

Все поглядели на меня с прямо-таки осязаемым уважением. Спасение попавшего в такую переделку некроманта — это святое. Не требование Кодекса, но вопрос цеховой морали, что в какой-то степени делает такой поступок еще более достойным похвалы.

— Да… — пробормотал незнакомый мне некр. — И это нас еще просили не касаться сейчас истории с потенциальными детишками!

— Господа, еще раз, попрошу не касаться! — встревожился Нидаль. — Эксперименты еще в процессе, все желающие могут обратиться к магистру Линдхольму как к куратору проекта…

— Можете, — хмуро проговорил Линдхольм. — Но в ваших же интересахсначала дождаться выхода нашего ежемесячного «Вестника некромантии» и почитать там. Исчерпывающий обзор Шелки и Бьер уже готовят по моей просьбе. Ведь готовите же?

— Разумеется, — склонил я голову.

Речь, конечно, шла о нашем эксперименте с кроликами: нам удалось создать живую сперму с ДНК мертвого кролика. Что, соответственно, после короткой адаптации открывало возможность создать такую сперму уже для людей.

Магистр Агрим, глава Ковена в этом мире, сразу после прибытия сказал мне, что, мол, «желающих стать папашами» среди немертвых найдется немного. Но, похоже, он слегка недооценил ситуацию. Слухи по Гробнице ходили самые бурные, за истекшую неделю мы вынуждены были отбиваться от множества желающих прояснить вопрос и даже «записаться в очередь» на оплодотворение! Люди деньги предлагали за то, чтобы стать первыми или одними из первых! Некоторые умудрились как-то быстро обернуться и приходили сразу с суррогатными матерями, если супруги не имелось или она тоже была немертвой, как будто мы уже оплодотворяем!

Пришлось даже ужесточить пропускной режим на Полигоне, а нам добираться до дома окольными путями, иначе народ подстерегал. Немного, три-четыре человека в день, но достаточно, чтобы причинить неудобства!

Хорошо, что дом пока никто не штурмовал: все-таки чувство приличия в замкнутом сообществе служило относительно надежной охраной.

Причем не у всех этих людейникогда не было детей. Таких, как Элсин, кто перешел в полностью немертвое состояние молодым, не успев заделать или родить ребенка, не так уж и много среди ученых — эта проблема больше боевиков касается. Но на Гробнице полно было старых некров, у которых дети выросли неудачно. Кто-то спился или попал в дурную компанию и кончил жизнь на каторге, а то и в петле. Кто-то умер молодым, не оставив внуков. Кто-то поссорился с родителями насмерть. В общем, люди желали второго шанса, это я понять мог. Были причины и довольно забавные: мол, у кого-то рождались только девочки, а он хотел мальчика, или только мальчики, а он хотел девочку. А пара случаев с очень старыми некрами оказалась для меня невероятно странной: дети и внуки уже состарились и умерли, хотим еще.

Это меня, честно, в ступор вогнало. Выходит, для некоторых ребенка вырастить — это прямо как хобби? Или еще хлеще: словно скотинку завести, домашнее животное? Вырастили, отпустили, полюбовались — ну и не жалко. Для меня лично — полный сюр.

Однако Игнис неожиданно сказала:

— Нет, Влад, ты не понимаешь. Это как у старых стихийников. Дети — это молодость, воспоминания о собственном детстве. У кого оно было счастливым или кто наоборот что-то сильно исправить хочет, те раз за разом… Опять же, многие грезят, что их род будет существовать до конца Империи или дальше — то есть еще много тысяч лет. А для этого чем больше шансов, тем лучше! Ведь даже стихийного мага или некроманта гибель может настигнуть внезапно.

Что ж, она общалась со старыми стихийниками, надо думать, понимает, о чем говорит.

Ладно. Люди все разные, и зовут нас по-разному. Я-то не собираюсь позволять своим детям, когда они у меня будут, умирать от старости!

Так, только для начала нужно самому не скопытиться. И выполнить намеченные планы. И для начала сдать этот дебильный «кандидатский минимум» — в смысле, собеседование на звание дипломированного некроманта и магистра! Что очень тяжело, когда в желудке ком и он, такое ощущение (ложное конечно) подкатывает к горлу.

— Что-то вы бледны, — вдруг сказал Линдхольм. — Нервничаете?

На самом деле я ни хрена не нервничал. Меня не то чтобы все достало, но ситуация была такая: я знал, что мне нужно просто продержаться — ну и держался, изображал адекватность, улыбался, говорил спокойно. Ни на что больше сил особо не оставалось, какие уж тут нервы.

Но если я выгляжу нервничающим — оно и к лучшему. Естественнее.

Я развел руками.

— Есть такое.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Нидаль, — думаю, мы закончили. Или у уважаемой комиссии остались еще вопросы?

Все некроманты замотали головами.

— Тогда попрошу кинуть жребий. Выскажите свое мнение: достоин ли Эрик Шелки, ученик магистра Элсина Бьера, звания магистра некромантии?

Жребий кидали традиционно: некроманты двигали друг другу по столу высокий серебряный кубок и вкладывали туда по очереди белый или черный камушек. Только черные камни были, конечно, не отказом, а, наоборот, пропуском — как-никак, цеховой цвет некромантов.