Читаем Недотрога (СИ) онлайн бесплатно

Меня зовут Фелисса. Я из простой семьи. Небогата. Не особо красива. По образованию — художник, правда, весьма посредственный. В общем — самая что ни на есть заурядная девушка. Единственное, в чем я, пожалуй, отличилась — имею в подругах почти всемогущую эксцентричную личность. Время от времени она вмешивается в мою жизнь: то работу предложит, то навстречу приключениям толкнет. Сопротивляюсь, как могу, честное слово! Вот благодаря ей и случилась эта история.

Почему я ее рассказываю? Да я и сама не знаю. Наверное, чтобы побороть последние страхи. На самом деле обычные люди о таких вещах молчат. Но я расскажу. Во всех подробностях, в том числе интимных, и так, будто это происходит у вас на глазах. Иначе вы меня просто не поймете. Так что поначалу будет довольно противно, особенно первые несколько страниц. Надеюсь, вы привыкнете. Не вся моя история настолько мерзкая, есть в ней и светлые моменты.

Зачем я ее рассказываю? Потому что я не одна такая. Потому что в каждом из нас сидит такая вот Фелисса, которой я раньше была, и диктует, как нам жить. Мы слушаемся ее, униженно просим прощения за каждую оплошность и закрываемся от мира стеной из сомнений, страхов и стыда. Это история о том, как мне удалось оттуда вырваться. Надеюсь, она заставит вас о многом задуматься. Как говорится, дураки учатся на своих ошибках, умные — на чужих. Так вот, я дура. Так что учитесь, мне не жалко.

Итак, начнем с того злополучного дня, когда моя скорлупа дала трещину.

Всё. Я не могу больше на это смотреть. Если еще хоть один из них сделает в мою сторону свое «уникальное» движение бедрами, честное слово, я размахнусь и врежу ему прямо по бубенчикам вот этим самым молотком для установления порядка! Нет, ну правда, как меня угораздило оказаться в комиссии по приему? Мало мне службы в зоопарке под названием «гарем Ее Величества», так теперь я этих самцов еще и отбирать должна самостоятельно!

— Претендент номер сто семьдесят шесть. Ягир Эдиври, тридцать пять лет, хэрширонец.

Высокий, статный мужчина слегка пригнулся, проходя через тесноватый для него дверной проем. Всего шаг понадобился ему, чтобы оказаться на подиуме. Бросив в нашу сторону томный и при этом властный взгляд, он плавно выгнул спинку, покрытую густой синей шерстью с черно-фиолетовым отливом и качнул длинным, словно бы плюшевым, хвостом. Негромкое «мрррр», невзначай вырвавшееся из его груди, прокатилось по полу, а потом и по нашим позвоночникам.

— Разденьтесь, пожалуйста, — сказала-выдохнула моя соседка справа. Вообще-то, она говорила это каждому вошедшему — таков уж протокол — но именно этому представителю мужского пола раздеться она предложила с таким взглядом, словно собиралась отведать его прямо здесь, на столе комиссии.

Мужчина послушно принялся медленно стягивать штаны, предъявляя нам свое достоинство. Оно (или Он — именно так, с большой буквы) плавно качнулось и нацелилось в нашу сторону. Соседка слева чуть заерзала на стуле. Соседка справа прикусила губу и свела колени, зажав бедрами свои дрожащие ладони. Нет, ну вы издеваетесь.

— Девочки, может, вы без меня справитесь? Мне что-то нехорошо.

— Нет, — ответила коллега слева. — Ее величество велела выбирать только вместе с тобой. Она доверяет твоему вкусу. Хочешь, сделаем перерыв?

При этих словах она облизнулась, алчно вглядываясь в шеренгу обнаженных конкурсантов, выстроившихся на сцене позади хэрширонца.

— Нет уж, — сразу передумала я. — Не хочу я растягивать это «удовольствие».

Стиснув зубы, я пальцем поманила мужчину поближе к столу.

— Предъявите… объект на осмотр, пожалуйста.

Слуга тут же положил на стол чистую салфетку. Высота стола была как раз рассчитана так, чтобы среднестатистическому мужчине было удобно выкладывать на него осматриваемый орган. Правда, большинству из них так и не удалось «положить» его по вполне естественным причинам. Мужчины и сейчас стояли в полной готовности, напоминая столбы с краниками.

Хэрширонец недоуменно покосился на салфетку: с его-то ростом она понадобится только если он вздумает сильно присесть. Я представила эту позу и чуть не начала ржать: сказывалось скопившееся раздражение.

— Так, длина… — я, стремясь не сильно кривить губы в гримасе отвращения, взяла ленту для измерения и приложила ее к «объекту». — Сорок шесть исторов.

Рука соседки слева поползла по бедру вперед, но стол ее остановил.

— Обхват, — продолжила я, обматывая «объект» лентой. Мужчина чуть вздрогнул и прерывисто выдохнул. — Похоже, тридцать шесть исторов.

Соседка справа стиснула свою коленку.

— Упругость… — я осторожно, двумя пальчиками, сдавила «объект», — хорошая.

Соседка слева еще активнее заерзала на стуле, теперь уже откровенно покачивая бедрами вперед-назад. И кто додумался пустить суккубов в комиссию? Они ж тут слюнками истекают, бедняжки.

— Поверхность, — я, стиснув зубы от отвращения, погладила «объект», — гладкая…

Тут пришлось пригнуться влево, благо, реакция у меня хорошая. Мужчина кратко мрррыкнул от удовольствия, и тут же испуганно захлопал ресницами.

— Та-ак, — протянула я, проверяя, чист ли стол, и возвращаясь на место. — Сдерживаться не умеем. Зафиксируйте это в протоколе, коллега.

Но обе коллеги уже почти постанывали, изнывая от жажды. Да поняла я, поняла: он вам понравился. Согласна, он ничего так, особенно по сравнению с другими кандидатами. По условиям набора, попасть в гарем мог каждый желающий. Не ограничивался ни рост, ни возраст, ни раса. Среди условий были только мужской пол и отсутствие болезней. Неудивительно, что на сцене сейчас громоздилось шоу голых уродцев. Этот хэрширонец среди них был едва ли не самый адекватный, пусть и оконфузился под конец. Опять же, очень отзывчивый на ласку, явно чувствительный. Надо его взять, он понравится Маришке. То есть, Ее Величеству Мариэлле Де Туатэв.

— Следующий, — крикнула я, махнув рукой хэрширонцу, чтобы присоединился к остальным.

— Это был последний, — радостно объявил тоже уставший распорядитель и захлопнул дверь, оставляя меня наедине с ватагой самцов.

— Замечательно, — едва сдерживая радость по поводу начала конца мероприятия, выдохнула я. — Сейчас мои коллеги зачитают свои решения. Те, чьи имена будут названы, должны немедленно покинуть помещение.

Суккубы всегда выбирали первыми. У них были какие-то свои взгляды на мужчин, сугубо гастрономические, и я в этом ничего не понимала. Моя же задача была — применить к оставшимся свои эстетические требования. Собственно, для этого меня изначально и назначили на должность. В отличие от суккубов, чей разум частенько затмевало желание, мне с легкостью удавалось раскритиковать внешность претендента в пух и прах. Мне вообще было очень сложно понравиться. А на вторую неделю набора — практически невозможно. Тем более, что каждый из этих самцов на полном серьезе пытался впечатлить меня своим достоинством. И это при том, что данную часть тела я всегда считала отталкивающей — не важно, у женщины или у мужчины. Красивым может быть лицо, спина, ягодицы, нос и даже пятка, но только не то, что у людей между ног — так я считала, считаю и буду считать.

В первый день набора я краснела и никак не могла заставить себя посмотреть на исследуемые «объекты». Но королевская служба заставила. На второй день я делала это уже машинально. На третий я вообще перестала отдавать себе отчет в том, что делаю. Но на вторую неделю усталость и низкое качество «продукта» начали выводить меня из себя. Я не могла спать, перестала есть, потому что мне всюду мерещились Они. Знаете, это весьма противно, когда набрав полную ложку манной каши, подносишь ее ко рту, а тут перед твоими глазами во всей красе всплывает воспоминание о каком-нибудь кривом пятнистом достоинстве, торчащем из волосатого холмика. Или когда, отмывшись от мерзости дня, ложишься в чистую прохладную кроватку, а твое больное воображение вдруг решает примерить, каково было бы ощутить каждый из виденных сегодня «объектов» в себе. И хорошо бы, если б все они были как у этого хэрширонца — чистенькие и ухоженные. Так нет ведь, большая часть уродливая, пупырчатая, со складками отвисшей кожи, под которой и не видать совсем, есть ли там «бубенчики». Кривые-косые, в пятнах плохо залеченных болячек, со следами нетрадиционной любви и — о ужас! — немытые. Один старичок мне честно заявил, что не мыл свой орган со времен юношеской любви: это он так хранил о ней светлую память.

В общем, я была несказанно рада окончанию этого кошмара, и даже готова была без тошноты приступить к повторному осмотру — уже эстетическому — лишь бы только все поскорее закончилось. Вернусь в свою комнатку, почитаю двадцатитомник о жизни грифонов. Скука смертная, зато никаких… (простите, чуть не применила нецензурное выражение).

К тому моменту, когда суккубы вытурили из зала чуть больше сотни претендентов, я уже мысленно дочитывала первую страницу. Коллеги весьма грубо вывели меня из этого ангельского состояния, втолкнув в самое сердце ада. В смысле — в толпу мужчин.

— Э, спокойнее, ребята, — вовремя остановила я их, так как некоторые уже решили, что их сейчас попросят продемонстрировать заявленные в резюме умения. — Разойдитесь чуть пошире, я провожу эстетический осмотр.

Мужчины разошлись вокруг меня дружным хороводиком. Еще бы за ручки взялись, ага.

Претенденты остались очень разные. Никак не могу понять, по какому принципу суккубы их отбирают. Правда, достоинства у большинства из них были огромные. Но были и исключения. Например, вон тот скромный мужчина, пытающийся скрыть свой небольшой сконфуженный орган от окружающих.

— Всем повернуться спиной ко мне. Кого похлопаю по спине, тот уходит. Правда, если хотите, можете остаться на вечернюю оргию принцессы Теврел. По коридору налево.

Мужчины развернулись. Отвращение тут же схлынуло, включилось чувство прекрасного. Ого, а тут есть очень даже симпатичные представители сильного пола. Например, вот этот с рельефной, но не раздражающей мускулатурой и ягодицами идеальной формы. Я бы его нарисовала. Или вон тот стройный дроу с толстой косой. Или вот этот плюшевый оборотень с нежным белым пушком на бедрах. Невезучий молодой человек, скромно прятавший свое достоинство, оказался демоном, и нервно прижимал к ноге тонкий гибкий хвостик с острым сердечком на конце. Смешной. Первый раз такой вижу. Да, вряд ли среди демонов этот парень на хорошем счету, с такими-то характеристиками. Ни рогов, ни клыков. Даже жалко его… Впрочем, мне-то какая разница? Нам он тоже не подходит.

Я вытолкнула из круга еще человек сорок, явно нам не подходящих. Фьюх, полдела сделано. Теперь вдохнуть поглубже, и…

— Повернитесь лицом, пожалуйста. Теперь представьте, что вас позвала Ее Величество. В какой позе вы бы предпочли перед ней предстать?

Нет, ну вы издеваетесь! Из более чем дюжины мужиков оригинальную позу попытались принять от силы пятеро. Остальные смело нацелились в меня своими кабачками, зажав в самой середине. С трудом поборов нахлынувший приступ тошноты, я указала каждому из этих «меченосцев» на дверь. Пошли они все на… каникулы. Хватит с меня показательных выступлений быков-осеменителей.

Да, именно так: возьму всех остальных только потому, что не считают свой орган размножения центром вселенной. И мне плевать, что оборотень выпятил задницу, дроу по-женски приподнял плечо и закусил губу, а хилый демон так и не придумал себе никакой позы.

Когда раздраженная и обиженная масса мышц и мужских феромонов схлынула, я выдохнула и на всякий случай еще раз оглядела оставшихся: не стоит ли еще кого выставить. Нет. Оборотень был довольно милый, дроу — симпатичный, мужичок с татуировкой — оригинальный, хэрширонец — экзотичный, эльф — тут без комментариев, я уже четвертого за эту неделю принимаю. Вот только демон… А, черт с ним, пусть и он остается. Маришке будет кого в краску вгонять, она это любит.

Я оглядела пополнение своего зоопарка и широко улыбнулась им:

— Добро пожаловать во дворец, мальчики. Меня зовут Фелисса Мериме, и я смотритель королевского гарема.

Они шли за мной, как цыплята за наседкой, шелестя босыми пятками по пышным коврам и еще пока смущаясь встречным людям: прежнюю одежду у них забрали, а новая ждала их только после купания.

— Режим дня у нас простой, — вещала я. — Подъем в 8 утра, завтрак в 9. Для работавших в ночь завтрак подается в удобное для них время. После завтрака у вас занятия — гимнастика, иностранные языки, этикет и прочее, в зависимости от ваших знаний и умений. Занятия обязательны для посещения. Освободить от них может только лекарь и члены королевской семьи. В противном случае ворота дворца всегда открыты для выходящих. Забирайте трудовые свитки и идите на все четыре стороны. Это понятно?

— Да, госпожа Мериме.

— Дальше. Каждый из вас обязан неукоснительно следовать уставу гарема и выполнять предписанную ему программу обучения или лечения, если таковую назначит королевский лекарь. Запрещается пить спиртные напитки в больших количествах без особого разрешения, курить или иным способом принимать дурман-травы, а также вступать в интимные связи с лицами женского пола, не имеющими допуска в гарем. Запрещается покидать территорию дворца без разрешения. Запрещается приходить в королевские покои без разрешения. Понятно?

— Да, госпожа Мериме.

— Вы имеете право на выплату ежемесячного жалования, размер которого устанавливается индивидуально. Вам полагается полный пансион, включая снабжение вас одеждой, обувью, предметами личной гигиены, украшениями и косметикой, если таковая вам нужна. Также вы имеете право на некоторое время покинуть дворец. При этом жалование не выплачивается, но за вами сохраняется место в гареме на срок до двух месяцев. Вопросы есть?

— А письма писать можно? — спросил дроу. Эльф рядом с ним фыркнул. Ну и чего ты фырчишь, спрашивается? Это, между прочим, единственный дроу в гареме, так что имеет право чего-то не знать.

— Писать письма, беседовать по магическому кристаллу и даже приглашать гостей в специально отведенные для этого покои. Все для вашего удобства. Еще вопросы?

Вопросов не было, да и мы как раз дошли. Я указала мальчикам, где находятся купальни и села в глубокое и удобное кресло, намереваясь подремать тут полчасика, пока они не закончат. Не тут-то было. Во внутренние помещения ввалилась толпа моих подопечных: подозрительно веселая и шумная. Меня словно пружиной подбросило.

— Пили? — сурово вопросила я, уперев руки в бока.

— Нет, что вы, госпожа Мериме, — принялись они отнекиваться.

— Тогда почему ты опять без штанов? — вопросила я пушистого оборотня с едва заметными треугольниками ушей, виновато вжатых в пышную гриву волос.

— Они колются, — пожаловался эксгибиционист-рецидивист.

— А ты нарушаешь дисциплину!

— Да кто меня тут видит? Тут же одни мужики, — заныл он.