Читаем Небо на двоих онлайн бесплатно

Для оформления обложки использованы фотографии скопированные из открытых источников сети интернет, а именно с сайтов:и

https://zen.yandex.ru/media/kaksjezdili/chto-skryvaet-noishvanshtain-5cf2b60a84b0e900aee29104,

также в подготовке обложки принимала деятельное участие Алеся Резникова, поэтому я её указала в качестве художника.

– У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – бодро сказала мне в ухо Маринка, разбудив меня среди ночи.

– Да, ну-у? – я влила в голос скепсиса по максимуму, моя интуиция говорила, что от меня чего-то хотят, но пока облекают в красивую обложку. Любит Мариша заходы издалека.

– Ну, да! – Марина добавила в голос оптимизма. – Я приглашаю тебя на халяву посетить концерт одной известной немецкой группы.

– Неужели к нам приезжает Rammstein? – я проявляю вялую заинтересованность.

– Нет, лучше! JungeDrachen! – просто фонтан радости.

– JungeDrachen? Кто это?

– Ой, не делай вид, что не знаешь! Они же сейчас мега звезды в Европе и, особенно, в Германии, – Марина напела какой-то мотивчик, который в её исполнении я вообще не узнала. – Теперь вот до матушки России добрались! Два концерта в России! Всего один концерт в Питере! И я тебя приглашаю сходить на один совершенно бесплатно!

– Почему только на один? – блин дурацкий вопрос, ну спросила, так спросила. Где-то за много километров от меня Марина зависла на паузе, но быстро нашлась. – Просто один уже был сегодня – в Москве!

– То есть, я так понимаю, ты опять меня хочешь припахать и ловишь на интерес? Когда хоть этот концерт?

– Завтра.

Я посмотрела на часы, которые показывали 00:56.

– То есть уже сегодня? – уточнила я.

– То есть уже сегодня, – подтвердила Марина.

– Спасибо, я откажусь, – мне показалось, что я сказала решительно.

– Лен! Ну, Ле-ен, – заканючила Марина. – Признаюсь, хотела поймать на интерес, но раз ты не хочешь на интерес, готова на денюжку.

– Сколько?

– 500 евро.

– За полтора дня? Со скольки до скольки?

– Ну, я не планировала для тебя жестких рамок. Думала, ты просто продублируешь основного переводчика, – мялась Марина, а потом как выдохнула. – Прилетают они в 14. Потом поесть и в душ, а в 19-00 концерт. Я думаю, что основной переводчик справится со встречей и размещением в гостинице. А вот у сцены, после концерта, и потом во время пресс-конференции, всё же нужен второй переводчик. Так что ты нужна будешь с 18-00 и до конца конференции.

– 2000, – решительно сказала я. – Знаю я эти ваши пресс-конференции, до утра будут куролесить. И свидание с Мишей сорвется, – добавила я для подчеркивания тяжести ситуации – я, мол, из-за её немцев с любимым не встречусь.

– Договорились! – Марина подозрительно легко согласилась, нужно было сразу заламывать 3000.

– Я оставлю в «Ледовом» на служебном входе пропуск. Появляйся до 18, как появишься – набери, иначе потом я тебя не найду, а мне нужно тебя представить коллективу. А Миша твой вялый какой-то, сколько ты с ним встречаешься, а, небось, ни разу не перепихнулись! Зато немцы, м-м-м, – больше 200 кг чистого тестостерона, – Марина томно вздохнула. – И это только группа, а у них же ещё обслуживающий персонал! С ними рядом постоишь, и будешь чувствовать себя, как будто всю ночь кувыркалась. И не с Мишей! – Маринка захохотала.

– Договорились, – сказала я, стараясь соскочить с разговора. – До завтра! – я отключилась.

Марина часто подбрасывала мне непыльную работенку в качестве переводчика.

Контора, в которой трудилась моя бывшая соседка, занималась проведением гастролей по России разных иностранных звезд. Поэтому я как переводчик с немецкого, английского, французского языков интересовала их даже на постоянной основе, но у меня уже есть постоянная работа. Да и, согласись я работать переводчиком на постоянной основе, на меня бы обязательно навалили кучу дополнительных опций, забывая за них доплатить. А так, я изображала из себя палочку-выручалочку, а меня уговаривали, мне вовремя перечисляли деньги, иначе могу не прийти на помощь в другой раз.

Хотя на самом деле палочкой выручалочкой для меня стали они. Вот сейчас меня эти 2000 евро очень даже выручат – нужно делать очередной взнос за квартиру.

Так вышло, что к 21 году я стала хозяйкой квартиры-мансарды с видом на Фонтанку. Квартира досталась мне в наследство от бабушки, но доля в виде 13-метровой комнаты в ней принадлежала дяде, который согласился мне её уступить по цене двухкомнатной квартиры возле метро в спальном районе. Вот и пришлось мне влипнуть в ипотеку на 20 лет. Страшно подумать, к тому времени, когда я расплачусь с ипотекой, мне будет 40!

Конечно, мои родители мне помогали, но все же заёмщиком была я, поэтому старалась сама расплачиваться с кредитом.

Маринка часто подтрунивала над моим парнем Мишей. Собственно он был единственным парнем, которого я представила Марине. Наверное, мне было его не жалко.

Наши отношения с Михаилом застыли на точке вялых поцелуев еще на первом курсе филфака. Я их не развивала, потому что Михаил меня как вариант мужчины не интересовал. Он и, правда, был какой-то вялый, как замороженный. Даже пальцы и губы были холодные.

Почему он до сих пор продолжал тянуть со мной «роман» я понять не могла. Если бы хотя бы признался, что меня любит или, что я ему нравлюсь. Нет, ничего такого он не говорил. Просто звонил и говорил: «Завтра встретимся». Я говорила: «Хорошо». И мы встречались у метро. Он провожал меня до дома. Через год таких встреч, стал провожать до квартиры. Иногда я перезванивала ему и говорила, что завтра не смогу, тогда он говорил «хорошо». Оживлялся он только тогда, когда мы с ним говорили по-французски. Он даже читал мне стихи Рембо и Верлена. Наверное, это нас и сближало. Возможно, он держал меня для практики французского. Мы с ним несколько раз целовались, но в эти моменты он видимо начисто забывал чувственных французских поэтов и представлял себя айсбергом.

А еще мы приглашали друг друга на вечеринки, на которых обязательно нужно было быть с парой, иначе оженят или выдадут замуж. Так, он был познакомлен с Маришкой.

Короче, вот так разобрав наши с Мишей отношения, теперь мне уже кажется, что у нас с ним сложился хороший такой тендем «практикуясь во французском – защитимся от брака».

На самом деле кроме Миши у меня были и другие парни: любовь со сносом крыши, страсть с выносом мозга (разные люди, чтобы было понятно), но о них я Маринке не рассказывала.

Марина, как это часто бывало, подняла меня с кровати, поэтому после нашего разговора я собиралась спать, но решила посмотреть на тех, кому завтра буду переводить.

Залезла во всемирную сеть. Набрала название группы. И понеслось.

Коллектив оказался тинейджерской группой, состоявшей из двух братьев Раммельсбергов – Зильбера и Купфера (причем имена при переводе переверались как могли, я даже не сразу поняла, что, просто, один Серебро, а второй Медь), и их одноклассников Матиса и Гюнтера.

Мальчиковый ансамбль песни и пляски на немецком & английском (кстати, с сильным акцентом, но это хорошо автотюнилось и акцент придавал своеобразный шарм песням). Я саркастично ухмыльнулась – точно ведь более 200 кг чистого тестостерона, если принимать вес каждого за 50 кг, а если по семьдесят, то… Ого-го!

Так, а они красавчики. Особенно гитарист. М-м-м, дреды, тесные джинсы. А взгляд… Ух! Глаза его так много, о многом говорят, вспомнила я песенку из какого-то водевиля.

Что там Маринка говорила про переводы до ночи. Может попереводить ему до утра…

Поисковик выдал бесконечную череду фотографий. Залипла.

Фронтмен у них, кстати, так себе. Нечто среднеполое. Длинные черные волосы, залаченые до состояния иголок дикобраза, чем парень был сильно похож на героя японского анимэ Ёжика-Соника. Подведенные черным глаза, сильный мейкап, всякие металлические дрюлечки – иголки, колечки. Эмо или готт, не различаю я этих течений.

Смазливай, чёрт! Но не в моем вкусе.

Мне нравятся плохие парни, как их гитарист. У него удивительно красивые глаза. Огромные, наивные, они дерзко взирают на мир из-под длинных, пушистых ресниц. В них отражаются все его эмоции. Вот он смотрит на тебя с таким потрясающим желанием, а вот вызывающе, как мачо из американских фильмов.

Я хочу этого мальчика. И если получится (а куда он денется?), то соблазнить его будет не трудно. Купфер постоянно твердит о своих сексуальных подвигах, стало быть, мальчик немного зажат, скромен и стеснителен. Надо быть осторожной с ним, главное – не спугнуть. А на секс я его разведу, как нечего делать. Это будет элементарно. Заодно проверю насколько хорошо я освоила уроки соблазнения, полученные у крышесносного секси с пятого курса.

Я насилу отлипла от компа. Чего только не лезет в голову, наверняка последствие полугодового воздержания.

Полгода назад я запретила себе думать о крышесносном секси с пятого курса и с тех пор ввела вынужденный целебат.

Но для такого «дракончика» я готова прервать свое воздержание.

Складывающаяся ситуация особенно заводила: они у нас на одну ночь. Парень этот видать не промах, одна ночь и разлетимся кто куда, оставив приятные воспоминания.

С мыслью о гитаристе я уснула.

Утром я тщательно подбирала одежду. Стильно, изящно и никаких намеков на эмо-готтов. Буду работать на контрасте с их имиджем и видом их поклонниц.

Легкая блузочка с декольте. Джинсовая юбочка-шорты, коротковато и романтично – как раз то, что надо, чтобы покорить юного, сексуально-активного мачо. Плюс чулочки-сеточкой – минус мозг мальчика как минимум на следующие 48 часов. Не очень ли откровенно я выгляжу? Нет, все хорошо, спокойно и гармонично, вполне сексуально, но в тоже время сдержанно.

Добавила к этому прическу ракушку, заодно открыла для всеобщего обозрения татушку с моим знаком зодиака на шеи сзади, но локоны спиральки по бокам лица выпустила, подпустив в мой образ легкомысленности.

И самое тяжелое орудие – летние туфли от Christian Louboutin со стразиками на пяточке и каблучке – в них нога длиннее, а рост выше. Всё таки мальчики высокие, поэтому изображать опытную секси-вумен, если росточком на уровне их пупка, будет трудно.

Я конечно девушка немелкая – 1.65 см, но всё равно по сравнению с их средним 1,90 см, буду смотреться ребенком.

До 18-00 еще весь день впереди. Весь рабочий день, который предстояло провести в офисе, так что лабутены были взяты с собой в Smart, а на ноги водрузила удобные спортивные тапочки.

Чтобы не опоздать в Ледовый и не отпрашиваться с работы, в 15-00 взялась отвезти выполненный перевод заказчику, который жил как раз в районе метро Ладожская.

Поэтому, собрав все пробки, я умудрилась приехать к Ледовому за 40 минут до назначенного Мариной срока.

Припарковалась недалеко от служебного входа, решив, что вряд ли кто-нибудь еще будет парковаться рядом. Открыла дверцу Smartа, высунула ноги и не торопясь стала переобуваться.

Именно в этот момент, чуть не задев дверцу моей машины, мимо проехал минивэн. Я ощутила взгляды, ощупавшие меня сквозь тонировку стёкол.

Минивэн остановился возле служебного входа, и из него вышла толпа людей, среди которых я узнала Ёжика-Соника и своего мачо. Пассажиры минивэна дружно направились к входу. Я, сообразив, что можно сразу влиться в коллектив, поспешила за ними.

На проходной как обычно возникла мешкотня и толкотня. Я решила отстояться в сторонке, пока немецкие гости пройдут вовнутрь, но шустрый глаз Марины выхватил меня, и она закричала и замахала рукой, подзывая меня к себе:

– Лена, иди сюда! Как хорошо, что ты вовремя! – Маринка схватила меня за руку и потянула за собой буквально пронося сквозь группу немецких товарищей и бросая вахтеру. – Это наш переводчик Волгина, я попуск оставляла, – и уже мне, стараясь перекричать гвалт на немецком языке. – Нас давно так не кидали! Прислали переводчицу, которая видимо была подругой Штирлица.

– Что не делится информацией?

– Нет такая же старая и, по-моему, она половины не понимает из их сленга, – Марине как обычно не было дела до исторических персонажей, но иногда я понимала её образы. – Надо было полностью тебя брать на два дня, но видишь переезды Москва – Питер – ты бы не согласилась.

Мы стояли в сторонке, дожидаясь пока вся группа, включая охранников, костюмеров, гримеров, продюсеров и прочих, назначение которых я не знала, подойдет к Марине, ну и ко мне, раз я стояла рядом.

– Знакомьтесь, это Лена Волгина – переводчик. Она будет помогать вам решать все организационные вопросы, координировать работу с журналистами, в общем, делать все возможное, чтобы мы понимали друг друга, – на хорошем английском объявила Марина.

– Отлично, – сказал какой-то невысокий мужчина с острым взглядом, очевидно продюсер. – Рад с Вами познакомиться, но где фрау Петрова? – спросил он у Марины.

– Мы решили сохранить её здоровье до пресс- конференции, а на концерте вам будет помогать Лена.

Марина быстро перечислила состав группы, по порядку как стояли:

– Матис, Гюнтер, Зиль, Куп.

Мужчина с острым взглядом оказался Остом, действительно продюсером. Мне представили охранников Тобиас и Болен.

– Вообще-то охранников много, но эти два – боссы, один директор, другой его помощник. Я не вдавалась в подробности, но их задача защитить малолетние задницы от фанаток, – остальных Марина мне не представила, видимо я с ними работать не буду.

– Пойдемте со мной, я покажу гримерки, – сказала Марина и повела всех за собой в глубины Ледового дворца.

Размещение в гримерках моих знаний не потребовало. Привыкшая к постоянным переездам команда, хорошо ориентировалась в закулисном пространстве и легко находила общий язык с местным обслуживающим персоналом.

Но я все-таки воспользовалась моментом, чтобы проводить Купа в его гримерку. Я прошла вперед, модельно выставляя ноги и покачивая бедрами.

– О, уютная комнатка, – сказала я, неспешно поворачиваясь и ловя его взгляд, в котором светилась оценка моей походки. – Здесь даже диванчик есть, – я провела языком по верхней губе.

Он презрительно окинул взглядом мятый продавленный диван.

– Ты таким не брезгуешь?

В это время в гримерку набежали люди с чемоданчиками, чемоданами и еще какой-то утварью. А я пошла на выход и, чуть приникнув к нему, прошептала в ухо.

– Главное не брезговать партнером, – одарила полуулыбкой и ушла в коридор.

На репетиции сначала ребята настраивали инструменты, периодически поругиваясь с обслуживающим персоналом, и в моих услугах совершенно не нуждались. Потом Зиль покапризничал – его голос, несшийся из динамиков, подозрительно дребезжал и вообще был каким-то странно-высоким. Он ходил по сцене, пробовал звук то так, то этак, и что-то неразборчиво ворчал. Звукорежиссер подстраивался-подстраивался, но Зиль только все противнее и противнее ворчал.

Продюсер и Марина что-то обсуждали, не привлекая меня для перевода, очевидно Маринкиного английского вполне хватало. И только я сидела и от скуки не знала, куда себя применить.

Зиль что-то рявкнул в микрофон, выводя меня из задумчивости. Тобиас даже не повернулся в сторону солиста, извинился и скрылся в полумраке зала. Куп пошел успокаивать брата. Ост засуетился.

– Что-то случилось? – спросила я у Марины.

– Звук…

– Ну что они за два часа ему звук не выстроят?

– Скоро народ запустят. У нас есть максимум полчаса. А еще разогрев, незабывай, опять все собьют.