Читаем Метель. Сорок лет вперед… онлайн бесплатно

Ты, меня не ведая, прости,

На пороге долго не томись,

Ведь теперь у нашей повторившейся любви

Станет сроком давности вся жизнь…

Опять метель,

и мается былое в темноте,

Опять метель,

Две вечности сошлись

В один короткий день¹.

Вызов по телефону. В правом углу гаджета светится дата и время.

– Не звонил?

– И не писал. Лена, ложись спать. Если бы что-то случилось страшное – ты бы почувствовала. И я. Я ничего такого не чувствую.

– Телефон вне зоны доступа.

– Может он летит.

– Я проверила по данным аэропорта Ванкувера – рейс прибыл полтора часа назад.

– Ты еще списки пассажиров проверь…

– Пыталась, но это закрытая информация, надо взламывать. Пока не буду.

– Подожди, как ты могла проверить по аэропорту Ванкувера, если у него пересадка в Оттаве, а из Оттавы он должен лететь каким-то местным рейсом.

– Точно… Вот блин, а я набрала номер рейса по билету, и мне высветилось, что рейс прибыл. Точно, там буквенное обозначение было другое, но я не обратила на это внимание. Зачем? Я дура…

– Нет, ты не дура, просто перестань себя заводить и изводить, в этом состоянии у тебя мозги отключаются.

– Ты прям, помог. Спасибо! И спокойной ночи.

– Ты обещаешь, что сейчас пойдешь в ванну, достанешь из корзины для белья зилькину футболку, пойдешь в спальню, положишь футболку на подушку и будешь спать.

– Обещаю.

– Смотри, я проверю…

– Все-то ты знаешь, и про футболки и про подушки…, – бурчит отключаясь.

Холодная декабрьская ночь. Снега и мороза нет, но на улице промозгло.

Холод пробирает несколько первых минут, а потом тело сливается с байком и становится жарко.

Улицы пусты, расстояние до дома брата проскочил за десять минут. Мотор заглушил за несколько домов, чтобы тихо подъехать к дому.

Как и предполагал на первом этаже – гостиная, кухня, столовая, горит свет.

Оставляю мотоцикл на дорожке перед воротами. Перескакиваю через ворота.

Входная дверь закрыта. Молодец, научилась закрывать входную дверь на ночь. Что со второй дверью? Вторая дверь открыта. Беззвучно вхожу сразу в кухню.

Лена сидит за барной стойкой, поджав ноги, и с увлечением изучает что-то в гаджете. Коса свисает ниже сиденья стула. На кухне щиплет глаза от дыма, в пепельнице горка окурков. Хорошо, что перед ней нет фужера и бутылки. Есть бокал с чаем, заварочный хвостик опускается на стол.

– Чай, кофе, что-нибудь покрепче? – спрашивает Лена, не оборачиваясь. – Покрепче нельзя – ты на мотоцикле.

– Услышала? Я вроде тихо…

– Ты тихо, – развернулась и улыбнулась, показывая экран гаджета, – камеры.

– Не удалось прокрасться, – Куп с деланным смущением разводит руками, привычно чмокает в щёку и присаживается на высокий стул рядом. – Не знал, что вы обзавелись такой техникой, – отхлебывает большой глоток из бокала. – У-у, сладкий.

– Под сигареты.

Куп забирает из пальцев Лены сигарету. Затягивается, выпускает дым.

– Действительно так приятней, – прислоняясь к Лениному плечу, заглядывает в тонкий монитор гаджета. – Что пишут?

– В Оттаве метель и ледяной дождь. Каждый сайт свою версию. Аэропорты не работают. Люди застряли в ледяном плену.

– Вот видишь, а ты переживала. Все хорошо. Ледяной дождь, ледяной плен, нет связи, метель…

Его лицо так близко. Родинка на правой щеке такая же, как у Зиля, но ярче и крупнее. Колечко пирсинга в левом уголке нижней губы. Темные длинные волосы, темная борода. Они много сделали за эти годы, чтобы не быть похожими друг на друга. И только глаза похожи. Как же похожи у них глаза. Я тону в его глазах. Блин!

Отвожу взгляд, отбираю свой чай, достаю новую сигарету, раскуриваю, прихлебывая сладким чаем.

– Надеюсь, Зиль-младший спит?

Вхожу в приложение Baby's control, включаю камеру наблюдения. Камера не очень удобно расположена, но видно, что Зиль-младший сладко сопит. Нужно будет напомнить ребенку, чтобы снимал часы перед сном и клал рядом на тумбочку.

Куп вглядывается в монитор.

– Где это он? Это же не его комната.

– Он в лагере. Какой-то музыкальный шабаш, я не очень поняла, зачем срывать ребенка в конце четверти, но очень попросила учительница музыки. Пришлось согласиться. Всего на неделю. Сегодня второй день.

Куп отбирает сигарету и приникает к губам. Тут же отстраняется и делает затяжку.

– Поехали, покатаемся, – смотрит с прищуром, как будто берет на слабо.

– Поехали! Десять минут! – принимаю вызов.

Я побежала наверх переодеваться.

Жаль, сейчас не лето животик не оголишь. Кожаные брюки, водолазка, кожаная куртка на меху и с меховым овчинным воротником, высокие сапожки по ноге и на высоком каблуке, чтобы не казаться пупсиком на фоне Купа. Кружевное бельё. Уложилась в десять минут!

Спускаюсь вниз и ловлю восхищенный взгляд Купа. Мохнатые глаза пробежались по моей фигурке.

Да, мой милый, я все еще могу тебя заинтересовать. Похоже, наше ночное свидание просто было отложено на сорок лет и перенесено в другую страну.

– Защелкни, пожалуйста, дверь в кухне, – попросила я, складывая в рюкзачок гаджет, сигареты и зажигалку. – Выйдем через гараж.

Куп следует за мной. В гараже снимаю чехол с нашего мотоцикла. Новенький! Я на нём еще ни разу не ездила. Не помню, чтобы Зиль на нем катался. Обновим! Самое время. Проверила наличие бензина – полный бак. Нажала на пульт, ворота гаража медленно поползли вверх. Выкатываю байк, оборачиваясь, смотрю на Купа. Он стоит с приоткрытым ртом (натурально, честное слово).

– Я забыл, какая ты, – говорит внезапно осипшим голосом.

– А я вспомнила, что некоторое время назад обещала покатать тебя на мотоцикле. Помнишь? Отомри! Поехали! – теперь главное уверенно сесть на байк и поехать. Вдохнула – выдохнула. Шлем на голову. Села, поехала. Тело помнит. – Йёо – хо!!

Чуть добавила газа. Новенький байк рванул вперед. Пришлось даже притормозить, пропуская Купа вперед, потому что не знаю, куда он хочет меня отвезти.

Мы носились по улицам Берлина около двух часов. Куп встретил каких-то своих знакомых рокеров, присоединились к их банде и, сделав несколько кругов по улицам города, заехали на площадку этих рокеров. Народ начал соревнования кто дальше перепрыгнет через несколько поставленных друг к другу машин.

Я вписалась с двух. Для меня с байком эта дистанция была ни о чем. Три, четыре, пять – в легкую. Куп перестал прыгать после шести. Нашла его глазами. Отмахнулся рукой – не участвую. Я продолжила. Семь, восемь, девять. Подогнали десятую. Желающих остались только я и еще двое. Сделала два круга, набирая скорость, взлетела на помост и вперед до следующего помоста, главное не задеть крышу последнего автомобиля. Крышу не задела, опустилась на заднее колесо, почувствовав, что байк начинает запрокидываться назад. Как выровнялась, не поняла, кажется, выпустила крылья и смогла перевесить байк вперед.

Съехала с помоста под дружное улюлюканье и аплодисменты. Куп пригородил дорогу своим байком. Кивком головы показал, чтобы отъехала в сторону. Отъехали. Куп подъехал вплотную, снял шлем сначала с себя, потом с меня и, наклонившись к уху, сказал:

– Во-первых, выключи глаза, – я переключила зрение на человеческое, – во-вторых, хватит. У нас нет задачи побеждать в этом конкурсе. Мы и так привлекли много внимания. Поехали по-тихому.

По-тихому не получилось. К нам подъехали члены банды.

– Что мы видим, а гонщик-то девчонка! Детка, ты звезда! – сказал парень, который был знакомым Купа.

– Она больше не участвует, – ответил за меня Куп.

– Даже так? – сказал с усмешкой второй. – У вас патриархальные отношения? Ты с этим согласна?

Я вздохнула. Перевела взгляд с Купа на парней. Нет попадать в разборки с байкерами в мои планы не входит.

– Вы же видели, я еле удержала байк на последнем приземлении. Согласна на третье место, – сказала, нацепив очаровательную улыбку.

– Жаль, – сказал третий, на навороченном байке и шикарном прикиде, явно вожак, – мы бы сделали хорошие ставки.

– Извини, я не прыгаю за деньги. Я только летаю, – достала из рюкзачка визитку клуба дельтапланеристов, протянула вожаку. – Соревнования будут через две недели. Там принимают ставки.

Возле нас уже образовалось кольцо из байкеров.

Я нахлобучила шлем. Посмотрела на вожака сквозь защитное стекло драконьими глазами, заметила по его ответной реакции, что он удивился. Тут же сморгнула – глаза нормальные, человеческие.

Вожак поднял руку:

– У нас есть человек, занявший третье место! Поприветствуем леди на серебристом байке!

В мою честь раздались приветственные вопли. Кольцо разомкнулось, выпуская нас с Купом.

Отъехали в сторонку и затерялись среди других байкеров, которые ожидали окончания прыжков.

Куп снял мой шлем и впился в мои губы.

– Поехали ко мне, – прошептал, сжимая моё лицо ладонями.

Я кивнула. Мы выбрались из толпы зрителей незамеченными, уже начался новый заезд и первый участник делал разгон вокруг площадки.

До его квартиры долетели быстро, в шесть часов утра улицы только начинали заполняться транспортом.

Припарковали байки в подземном гараже.

– Не снимай шлем, пока не скажу, здесь везде камеры, – сказал Куп и оттащил меня в какую-то нишу, закрывая меня собой, снял шлем и мы слепились в поцелуе.

Оторвавшись и нахлобучив на меня шлем, повел меня за руку в лифт.

– Здесь тоже камеры? – спросила.

– Все для нашей безопасности!

В квартиру ворвались, сбрасывая шлем, куртки, сапоги, ботинки. Расстёгивая на ходу брюки, ремни, джинсы. Стараясь не прерывать порыв, Куп вошёл в меня, едва я успела освободиться от брюк и трусиков. Хотя страсть сносила голову, он был очень нежен. Несколько толчков, я изгибаюсь и кричу от нахлынувших ощущений. Куп стонет от удовольствия. Откидываемся, хватая ртом воздух.

– Какая же ты красивая, – Куп оперся на локоть и рассматривает меня, проводит кончиками пальцев по щеке вниз, по шее, к бретельке моего кружевного лифчика, который опять не имел значения, опускает бретельку по плечу. – И всё еще безбашенная.

Его пальцы гитариста играют на коже какие-то ноты. М-м-м, Зиль так не умеет. Мы покрываем лица друг друга поцелуями. Куп шепчет какие-то ласковые слова, спускается поцелуями по шее, туда, где кусал в прошлый раз, замирает на мгновение и кусает. Приникая к ранке и жадно зализывая.

– А еще, наверное, вкусная?

– Не то слово, просто не оторваться.

– Ах, ты так! – Я тоже кусаю его и как два упыря мы повисаем друг на друге, постепенно отлипая, переходим к ласкам в спокойном режиме. Овладеваем друг другом, раз за разом. Засыпаем в блаженстве.

Проснулась уже днём от того, что Куп пытался попасть в меня и при этом не разбудить.

– Ты такая… Как Зиль с тобой спит?

– Это пришло с опытом. Примерно перед свадьбой.

– Я понял теперь почему он такой тощий.

– Это Зиль тощий! Ах, ты! – я стала его щекотать. – Это ты вон, какой толстый. Весь в складках.

Я стала хватать его за кожу на ребрах. Естественно, я оказалась под ним и в плену его тела. Утреннее тепло и утренний аромат тела. Мне нравится, как он пахнет. Не так как Зиль, но аромат Купа для меня тоже притягателен. Уткнулась носом в его шею под волосами и укусила. Вкус его крови подействовал возбуждающе. Устремляю свои бедра навстречу его паху, широко раскидывая ноги, а затем насаживаюсь на его член, вгоняя его резко и до основания. Куп стонет, и начинает резко двигаться во мне, задавая свой темп. Обхватываю его ногами и руками, приникаю губами к его рту. Несколько глубоких толчков и Куп разряжается мощной струёй, как будто не было ночи близости.

Три дня и четыре ночи мы почти не вылезали из кровати, делая перерыв только на еду. Да на второй день Купу пришлось выйти на улицу за продуктами и за новым гаджетом для меня, потому что предыдущий гаджет не пережил встречи с углом комода, когда летел к стене.

Зиль по-прежнему не звонил и был вне зоны доступа. Три дня.

В очередной раз, набрав его номер и услышав, что абонент вне зоны доступа, я бросила гаджет в стену, он неудачно стукнулся об угол комода, тонкая пластина треснула на несколько осколков.

Куп вошел в комнату как раз, когда я сидела возле разбитого прибора и лила слёзы.

– Ну, подумаешь, упал и разбился. Меньше будет соблазна дозваниваться до Ванкувера.

– Зильберович должен сегодня звонить. Он в лагере, а не прячется на другом конце мира.

– Не реви, – Куп взял моё лицо в ладони и стал покрывать поцелуями, – пожалуйста, сейчас пойду куплю самый новый и дорогой. Для самой лучшей женщины, самый лучший гаджет.

– Не нужно самый лучший, купи такой же. Не хочу, чтобы они знали, что я опять разбила… А я пока, что-нибудь приготовлю.

Куп действительно нашел такой же гаджет. Пока настраивали и вставляли карты памяти, наступил вечер.

Зиль-младший позвонил, как мы и договаривались, в девять вечера, у них там уже скоро отбой.

– Мам, ты почему такая расстроенная? Потому что папа не звонит и трубку не берет?

– А ты откуда знаешь, что трубку не берет?

– Я ему тоже пытался дозвониться.

– Зачем? Я же тебя предупреждала, что ему звонить далеко и для твоего тарифа дорого.

– Я не мог до тебя дозвониться. У тебя что-то было с телефоном. Говорили вне зоны доступа.

– Да? – спрашиваю рассеянно.

– Ты опять разбила? Из-за того, что папой не связаться?

– Сынок, всё ты знаешь. Так зачем ты нам звонил, так безрезультатно.

– Не безрезультатно, до тебя я дозвонился. Мам, мне предложили стать солистом в ансамбле.

– Что? – у меня вырвалось какое-то сиплое шипение.

– Мам, говорят, что у меня хорошо получается.

– Так, давай не будем сейчас принимать решение. Приедешь домой, папа приедет, мы все обсудим и решим.

– Ты против?

– Просто в нашей семье есть очень трудный, мягко говоря, пример. Это твой папа и Куп. Кстати, Куп тебе передает привет.

В кухню вошёл Куп и помахал племяннику в камеру.

– Ой, мама, ты у Купа?

– Да. Он мне помогал гаджет покупать.

– Куп, – возбужденно закричал Зиль, – меня приглашают солистом в ансамбль. Скажи маме, что это не страшно!

– Так, сын, Куп мне может ничего не говорить. Я все сама отлично видела. Да ты знаешь, что они школу едва закончили. Я с ними на досдачи ходила. Я уже защитила диплом бакалавра, а они никак не могли школу окончить.

– Мам, зато они были самой крутой юношеской группой! О них до сих пор пишут в интернете.

– Зильбе, я понимаю, что вы поющие драконы. Не давать тебе петь, всё равно, что запретить тебе летать. Это тебя искалечит. Но отпускать тебя одного в шоу-бизнес в десять лет я не буду. Подрасти, хотя бы до пятнадцати, хорошо бы школу закончить, потом уже занимайся музыкой. Я понимаю, что это твоя судьба.

– Мам, я не один, я с Гюнтером-младшим.

– Вот и с родителями Гюнтера поговорим. Всё оставляем до твоего возвращения.

– Куп, ну скажи ей!

– Куп, скажи ему, во сколько вы закончили школу? Ну, ответь быстро!

– В двадцать, – нехотя признался Куп.

– Сынок, в двадцать!

Зилька сидел, насупив мордашку. Так похож на отца и дядьку в одном флаконе.

– Мам, я возвращаюсь послезавтра.

– Вот это приятная новость! Где и во сколько тебя забирать?

– Сказали, что они пришлют родителям сообщения. Я завтра постараюсь узнать, если что вечером скажу.

– До завтра. Целую.

– Пока, мам.

Отключила картинку. Подняла глаза на Купа.

– Я не запрещаю. Мне просто в этой жизни хватило неучей.

Куп смеётся.

– Снова эта сербская фамилия! Ты о ком? А, наверное, ты имеешь в виду двух профессоров?