Читаем Не верь мне онлайн бесплатно

Катя

– Думаешь, он там?...

Все указывает на это, но мое истерзанное подозрениями и любовью сердце отказывается в это верить. Я просто не переживу предательства.

– Лебедева... меня в это не впутывай, о’кей?... – лениво отзывается Пашка, удерживая руль одной рукой.

Андрей Николаев, мой парень, заверил, что сегодняшний вечер с родителями на даче проведет. А сторис Авдеенко утверждает, что он развлекается с друзьями в ее загородном доме. Если это так, я убью его... а потом умру сама.

– Он на звонки не отвечает, – добавляю жалобно.

Паша, задрав бровь красноречиво молчит. Довольным моей компанией не выглядит, хотя официально мы являемся самыми лучшими друзьями.

– А Есения до сих пор надеется его вернуть...

– Если ты ждешь,что я тебя успокою, Катюха, то я не знаю, что сказать, ясно?...

– Ясно! – огрызаюсь я.

– Если все так, как ты думаешь, я набью ему ебало. Ты этого хочешь?

– Да! Выбей ему зуб, Просекин!... Докажи, что я не зря срывала горло на твоих соревнованиях!...

Коснувшись взглядом моих глаз, он негромко смеется. Я, продолжая подначивать его, подхватываю.

Однако едва его машина тормозит у высоких откатных ворот, мой смех застревает в горле. Разноцветные лазерные лучи режут темноту, а музыка, проникая сквозь автомобильные стекла, бьет в барабанные перепонки.

Праздник по случаю закрытия сессии в самом разгаре.

– Она меня не пустит... – понимаю запоздало.

– Зато меня пустит, скажу, что ты со мной.

– А в следующий раз тебя не позовет...

– Позовет, – усмехается улыбочкой, которая говорит сама за себя.

– Что?...

– Пошли, пока Авдеенко не трахнула твоего парня.

Одновременно выходим из машины, после чего я быстро ее оббегаю и висну на Пашкиной руке.

– Посмотри на меня! – требую, поднимаясь на носочки, чтобы заглянуть в его глаза, – ты что... успел с Авдеенко переспать?!

– Не твое дело, Котя.

– Боже... – выдыхаю пораженно, – какой же ты кобель, Павлик!

– Идем.

Матерь Божья... осталась хоть одна девчонка, кроме меня, которую он ещё не пометил своим жезлом любви?... И ведь ни одна ему не отказывает! Вообще ни одна!... Ему дают все без исключения!...

Шагаю за ним, беззастенчиво пялясь на упругий зад. Мне можно, я ему почти сестра и эту самую задницу без одежды видела, когда нам было по два – три года, и мы плюхались в детском бассейне в загородном доме у Просекиных.

Красивая задница, чего уж там...

И задница, и то, что выше и ниже нее – тоже. С обратной ее стороны, судя по слухам, тоже все в порядке.

Если бы он не был моим почти братом, я бы... пффф... нет, не дала.

Даже думать об этом не буду!...

– Откроешь? – говорит в трубку Паша.

Я, вспомнив, зачем приехала, встаю за его спину и спешно поправляю на себе платье и взбиваю пальцами прическу. Если уж и застать любимого за изменой, то выглядеть при этом так, чтобы он локти кусал, вспоминая меня.

Через полминуты слышится писк и следующий за ним щелчок замка, и массивная дверь открывается.

– Здорово, – басит Мигель, брат Есении.

Здоровается с Пашей за руку и, не скрывая удивления, пялится на меня.

Ещё бы, наверняка в курсе нашей взаимной нелюбви с его сестрой. Понимает, что вряд ли на это мероприятие у меня пригласительный имеется.

– Мы вместе, – припечатывает Пашка, подхватывая мой локоть.

Протаскивает меня мимо продолжающего глазеть Мигеля и ведет по мощеной дорожке к подсвеченному голубым светом бассейну.

Я теряюсь. На враждебной территории даже рядом с Просекиным чувствую себя не в своей тарелке.

Едва нас замечают, как всю округу оглушает пронзительный женский визг. За мгновение до того, как я отскакиваю от Пашки, на нем повисают сразу три девицы.

Оставив его на растерзание повернутым на его члене самочкам, продолжаю медленно шагать по тропинке по направлению к гудящей толпе. Сощурив глаза, пытаюсь поймать в фокус высокого брюнета.

Мое дефиле сопровождается ошеломленно – презрительными взглядами.

Мне здесь официально не рады.

Но, на ватных ногах и с сжавшимся от тревоги сердцем, я продолжаю обходить гостей, пока на примыкающей к торцевой стороне дома террасе не вижу хозяйку праздника Авдеенко Есению, висящей на шее у... моего парня.

Примерзнув ногами к бетону, застываю.

Сердце с треском рвется пополам. Как он мог?!

Хватаясь рукой за горло, наблюдаю, как его рука обвивает талию Авдеенко, а она, поднявшись на носочки, губами к щеке его тянется.

– Андрей! – выкрикиваю я, понимая, что до ужаса боюсь увидеть, как они целуются.

Оба резко оборачиваются. Николаев ошарашенно таращится на меня и пытается снять со своей шеи руки Авдеенко. Та, быстро сориентировавшись, все таки успевает прижаться к его губам.

– Катя!...

– Козел!

– Ты что здесь делаешь?! – отстраняет ее в сторону и шагает ко мне.

Меня колотит всю жутко, в ушах шум нарастает и, едва он оказывается в метре от меня, бросаюсь вперед с кулаками.

– На даче?! У родителей?! – выкрикиваю, целясь в лицо.

– Тихо – тихо...

– Больная! – раздается неподалеку возмущенный голос Авдеенко, – Кто тебя сюда пустил?!

– Вот ты урод!... Боже... какой ты урод, Андрей! – выдавливаю сквозь стиснутые зубы, продолжая его дубасить.

Схватив, наконец, мои запястья, он резко встряхивает меня, за что тут же получает по колену.

Громко взвывает от боли, отпуская меня, и вдруг отлетает назад на пару метров.

– Я же предупреждал, Андрюха, – склоняется над ним Просекин, – обидишь – урою.

– Сука–а–а–а–а–а... – стонет Николаев, держась за лицо, – но–о–ос!

В порыве бросаюсь к нему, но Авдеенко меня опережает. Падает перед ним на колени и пытается посмотреть, что там Паша ему разбил. Поднявшись на локте, тот смотрт на меня.

– Ничего не было, Кать, – гнусавит он, – я только что приехал...

– Не ври... не только что... – всхлипываю, ловя взгляд Есении.

Если это провокация и подстава, то она удалась. По хитро сощуренным ее глазам понимаю, что права.

– Андрюш, пойдем в дом... там аптечка есть. Надо кровь остановить.

Смотрю на них, а внутри ревность когтями скребет. Я точно знаю, что было, если бы я не приехала.

– С ними пойдешь Андрюше кровь останавливать или поедем? – спрашивает ровно Пашка.

Бросаю на них взгляд ещё раз и отворачиваюсь. По лицу текут слёзы. Это видят по меньшей мере двадцать человек.

– Поедем.

Наградив хмурым взглядом, он берет мою руку и ведет к выходу.

– Катя! – кричит Андрей вдогонку, но я нахожу в себе силы не обернуться.

Идем, кажется, целую вечность, потому что все присутствующие уже в курсе, что произошло и теперь ковыряют меня ехидно – злорадными взглядами.

– Паш, уходишь уже?... Может, вернешься потом? – пристают к нему какие–то девицы.

Мне настолько плохо, что абсолютно все равно, вернется он сюда потом или нет. Главное, сейчас самой побыстрее отсюда уехать.

Тот что–то отвечает, подталкивая меня в спину в сторону выхода. Я откровенно реву, понимая, что Андрей предал меня.

И что я стала посмешищем.

– Довольна? – бьет по больному Пашка.

– Довольна! – выкрикиваю, срываясь на нем.

– Я так и знал, что рано или поздно он наставит тебе рога, – говорит, не обращая внимания на мой выпад.

Заводит двигатель и сразу трогает машину с места. Я делаю вид, что не замечаю, как на меня пялятся провожающие нас взглядами друзья Авдеенко.

Ненавижу ее.

Ненавижу эту суку!...

– Да?... И почему же ты мне не сказал?

– Ты бы все равно не поверила, – говорит он, одной рукой удерживая руль, второй доставая из бардачка бутылку с водой.

Отвинчивает крышку, делает несколько глотков и передает ее мне. Я тоже смачиваю горло и убираю воду обратно. Вытерев слёзы обеими руками, громко шмыгаю носом.

– Можно я у тебя заночую?

Мазнув по мне взглядом, Паша недовольно поджимает губы.

– Не собираюсь подтирать тебе сопли.

– Я не буду реветь, – обещаю, сложив руки в молитвенном жесте, – пожалуйста, Пашунь!...

– Я вообще–то потрахаться собирался съездить.

– Оставь меня у себя и езжай!... Я на диване лягу!...

Просекин, раздумывая, молчит. На его, лежащий на панели, телефон беспрестанно падают сообщения.

– Я не хочу домой, – продолжаю ныть, – мама начнет приставать с расспросами.

Тяжело вздохнув, он снова на меня смотрит.

– Ладно.

– Ура!... Спасибо, родненький!

Вынув телефон из кармана, набираю маму. Пока идут гудки, тянусь, чтобы поерошить Пашкины волосы. Он терпеть не может, когда я так делаю, но знает, что это мое признание в любви как к брату.

– Мамуль!... Я сегодня не приеду домой, – говорю в трубку, когда она принимает вызов.

– В смысле?...

Вместо ответа подношу телефон к Пашиному уху.

– Здравствуйте, Мария Сергеевна, – произносит он, косясь на меня, – да, у меня. Утром привезу... До свидания.

Тоже попрощавшись с мамой, отключаюсь и всем корпусом поворачиваюсь к Просекину.

– Спасибо, Паш...

– Спишь на диване, – перебивает он, – в одних трусах по квартире не ходишь, в мою комнату не вламываешься. Всё поняла?...

– Слушаюсь и повинуюсь, – обещаю клятвенно.

Катя

Одно дело дать обещание, а совсем другое – его сдержать. К моменту, когда машина Паши останавливается во дворе его высотки, в моем горле вырастает ком размером с земной шар. Телефон пищит в сумке, и я почти уверена, что это Андрей. Что он обязательно найдет слова для оправдания и придумает с десяток правдоподобных версий, почему он в гостях у Авдеенко, а не на даче, и почему ее залитое автозагаром тело терлось об него.

– Сволочь, – роняю я, не в силах переживать личную трагедию в одиночестве.

Ориентируясь по камере заднего хода, Пашка ловко паркует седан и так же умело делает вид, что не слышит меня. Ему не привыкать, его жилетка видала и не такое. Однажды он пережил апокалипсис в виде заваленного мной сопромата.

Но Николаев, конечно, не сопромат, который я потом всё–таки сдала, вернуть мое доверие и снять с меня рога так просто не получится.

Все кончено.

Эта мысль выходит из меня новым приливом слез. Прижав руку ко рту, я тихонько всхлипываю.

Как он мог?! В сентябре нашим отношениям исполнился бы год!

Как он мог, черт его подери?!

Я же верила ему! Больше, чем Пашке, который утверждал, что не спал с моей подругой Евой, больше, чем Натке, которая заверяла, что мои волосы гуще, чем ее! Я доверяла ему как себе!

– Голодная? – вдруг проникает в сознание далекий голос Паши.

–А?...

– В холодильнике шаром покати, – говорит он, заталкивая меня в лифт, – Пиццу заказать?

Я захожу в кабину и поворачиваюсь к нему лицом.

– Паша, скажи честно, я ничтожество?

– Начинается... – закатывает он глаза, – Я тебя домой сейчас отвезу.

– Просто скажи мне!... Да или нет?

– Грибную или с креветками? – уточняет, открывая приложение в телефоне и разворачиваясь, чтобы выйти из лифта, который уже открыл нам двери на пятом этаже.

– С креветками, Паша! – выпаливаю я, догоняя его, – Скажи мне!...

– Катя! – рявкает он вдруг, – Мы ещё до квартиры не дошли, а ты мне уже мозг выебла!... Давай–ка я тебе такси вызову.

Я тут же сдуваюсь, как проткнутый иголкой воздушный шарик. Резко выдыхаю и прижимаюсь прохладными ладонями к пылающему лицу.

– Ладно, забей... – бормочу шепотом.

– Пусть тебя сестра утешает...

– Прости, Паш!... Я больше слова не скажу, клянусь!

Скепсис в направленном на меня взгляде не оставляет ни шанса на то, что мне поверили. Тем не менее он открывает дверь и пропускает меня в квартиру.

Послав ему виновато – благодарную улыбку, жестом закрываю рот на замок и переступаю порог.

Я сама не знаю, зачем приехала сюда, но в моменты, когда меня телепает на ветру, как хрупкую травинку, рядом с Пашей я получаю заземление и обретаю почву под ногами.

– Кино посмотрим?

– Выбери что–нибудь, – говорит он, строча кому–то в телефоне.

Кажется я действительно сорвала его свидание, но будь он на моем месте, я тоже ради него отменила бы все планы. Мне ведь и правда хреново.

Прохожу в гостиную, плюхаюсь на диван, предварительно скинув с него Пашкину футболку, и беру пульт в руки. Листая каталог, никак не могу выбросить из головы то, что видела в доме у Авдеенко. Да и как такое возьмешь и забудешь?! Это ведь не банка с Колой, к которой кто–то случайно пригубился. Это парень, которого я люблю и который утверждал, что любит меня!

Я его с родителями познакомила, черт его дери!...

Всхлипываю, представив реакцию мамы и папы.

– У меня вино есть, – вдруг доносится до меня голос Паши, – Выпьешь?

Я ещё раз судорожно всхлипываю и оборачиваюсь.

– Вино? У тебя?... Откуда?

Проигнорировав мой вопрос, он поднимает запечатанную бутылку на уровень глаз и читает этикетку, что только подтверждает, что он его не покупал.

– Белое сухое... Выпьешь?

– А ты со мной?

– И я с тобой, – отвечает Паша, вздохнув.

– Спасибо, – мямлю жалобно.

Пока он ходит за бокалами и откупоривает бутылку, я включаю первый попавшийся фильм – мистический триллер с леденящим душу названием, и по–хозяйски достав плед из шкафа, набрасываю его на плечи и с ногами залезаю на диван.

Пьем не чокаясь. Я знаю, что Паша не любитель подобного рода напитков, поэтому просто пригубляется, а я делаю три больших глотка и наслаждаюсь расплывающимся в груди теплом.

– Что за фильм? – спрашивает Просекин, усаживаясь на пол у дивана.

– Я забыла. Про какую–то резню.

– Мммм... То, что доктор прописал.

Я подавляю смешок и отпиваю ещё вина. Дышать как будто становится легче, исчезает заложенность в груди и спазм в горле. Просыпается аппетит.

– Ты заказал пиццу?

– Заказал... – отзывается он, не оборачиваясь, – Скоро привезут.

Я удобно устраиваюсь в углу и пытаюсь сосредоточиться на экране. Обнаженное плечо Пашки то и дело касается моей ноги, и я, как часто это бывает, начинаю представлять, сколько девчонок передрались бы сейчас за возможность оказаться на моем месте.

Он парень видный. Высокий, красивый, спортивный. Эта смесь вкупе с пренебрежением ко всему женскому роду делает его настолько желанным, что я уже сбилась со счету, сколько разбитых сердец усеяло его дорогу, и сколько личных трагедий мне пришлось наблюдать лично.

– Паш... – зову его тихо, когда мой бокал оказывается пустым.

Он оборачивается, забирает его и наполняет новой порцией. Терпкий цветочный вкус вина дразнит мои вкусовые сосочки. Кровь в венах ускоряет бег.

– Паш, тебя когда–нибудь бросала девушка?

За окном густые сумерки, и город постепенно зажигается огнями. Героиня фильма обнаружила в подвале своего дома окровавленный труп незнакомой женщины. Рана в моей душе, между прочим, тоже кровит.

– Никогда.

– Всегда ты?...

Не отвечает. И я, боясь вызвать его раздражение, тоже замолкаю. Обещала ведь не ныть.

Сюжет фильма развивается стремительно. Под подозрение попадают муж героини и недавно заходивший к нему сосед. А потом и вовсе выясняется, что ее супруг давно живет двойной жизнью и даже имеет ещё одну семью. Неверность вымышленного персонажа отзывается во мне приступом острой боли.

– Почему всегда так?... – восклицаю возмущенно.

– Ещё вина?

Наверное мне достаточно, но оно неплохой анальгетик, а мне до сих пор паршиво.

– Паша... скажи мне как мужчина, неужели так сложно быть верным?... Зачем вы предаете?

– Кто «вы»? – уточняет он, повернувшись ко мне в профиль.

– Но ведь ты тоже не можешь быть с одной!

– Я никого не предаю, Котя, по той простой причине, что никогда никому ничего не обещаю.