Читаем Не Пустые (СИ) онлайн бесплатно

Очередной закат окрасил тусклыми красками холодную пустыню тленного мира бездушных. Уэко Мундо — весьма примечательное место, с запоминающейся атмосферой мнимого покоя и одновременно угнетающего одиночества. Далекий песочный пейзаж с опасно-ласковой тишиной обещал его наблюдателям упоительный сюжет для предсмертной сказки.

Уже в который раз она наблюдала за уходящим светом и мрачными переливами мутных красок, оставлявших слабое пощипывание на слизистой глаз.

Бывшая Эспада, именуемая когда-то Третьей, стояла на краю крыши чудом уцелевшего дворца Лас Ночес. Одна, но с целым легионом непрошенных, мятежных мыслей. Ее реяцу уже не колебалось, как раньше, не взрывалось под действием импульсивных, эмоциональных порывов, не начинало спонтанно воротить искривленную реальность и пострадавшую память.

Неллиель стала собой. Навсегда. И в один ничтожный миг.

Короткий, немыслимый, замирающий на кончиках волос и шраме аккуратного носа.

Миг его предсмертного взгляда и растянутого имени на ее устах.

«Ннойтора.»

Почему их взгляды встретились? Ведь это была только его битва. Зачем он вообще решил оставить своему глазу столь ненавистный, раздражающий образ? Запечатлел в кратком моменте вечность ее бесконтрольного сожаления.

Бывшая Третья каждый раз пыталась заглушить эти вопросы. Смыть тревожные попытки объяснить все с точки зрения логики и здравого смысла.

Если бы в отношении данного арранкара это вообще работало.

Призрачный, слабо уловимый ветер едва ощутимо потревожил тяжелые локоны ее длинных волос, а восстановленная реяцу предупредила о приближении самодержца жалкой кучки выживших пустых.

— Сегодня он ведет себя слишком тихо. — раздался рядом рычащий голос Гриммджо.

Он подошел ближе и сплюнул сухую травинку вниз, прищурив яркие голубые глаза. Ему нравилось быть здесь, жить на воле, как подобает дикому, необузданному хищнику. Даже успел собрать вокруг себя несколько чужаков, став их неоспоримым лидером.

Нелл ему не ответила, потому что ответить было нечего.

В тот злополучный день, когда ей вздумалось отблагодарить молодого шинигами с огненным пламенем в волосах, что-то внутри сломалось. Перестало работать, как раньше. Спокойно и непринужденно.

Она согласилась на бой, который ей столько раз обещал Пятый. Нагло, с неприсущим озорством, предстала в высвобожденной форме своего Ресуррексиона, и поразила глубоко в грудь этого неугомонного грубияна.

Она всегда была быстрее Джируги, ловчее и собранней. Он проигрывал из-за своих животных инстинктов, примитивной злобы и агрессии. Но когда на поле боя вышел шинигами со странной прической и едва заметной ухмылкой, все стало меняться.

Абсолютно все.

Нелл слышала крики боли Ннойторы, слабо содрогаясь от каждого взмаха Санта Тересы. Видела, как остервенело он старался и горел от одержимого счастья быть убитым в бою с таким сильным соперником.

Он вообще никогда не дружил с головой.

«Ннойтора.» — произнесла тогда девушка едва слышно, задохнувшись от гнёта темной серости его колючего взгляда.

Потом была боль, где-то в груди и моментально распространилась по всему телу. Дальше последовал внутренний щелчок с коротким криком и оглушающий, колоссальный взрыв. Ее тело налилось свинцом, мышцы окаменели, а волна пробужденной реяцу снесла с ног всех присутствующих.

Еще никогда, Неллиель не была такой быстрой. Сонидо зашкаливало, глазницы черепа маски светились, а волны духовной энергии смыли со лба и носа кривой розовый шрам. Будто его там вообще не было.

Еще никогда, она не действовала по внезапно вспыхнувшему намерению. Непродуманному, несвойственному и неопределенному.

Протянутые руки приняли тяжесть израненного тела, а босые ноги совсем не касались прохладного песка. Она летела, терпя боль в пояснице от острого лезвия тяжелого духовного оружия Пятого.

Сверхскорость и упрямая идея бились в ее сильном теле вместе со странным несогласием. Отрицанием итога того рокового боя. В груди болело и сжималось, словно там должно было забиться смертное сердце. Губы пересохли, а песчинки продолжали царапать кожу лица.

Она принесла тело раненного воина к ступеням главного входа Лас Ночес. Размытые обрывки удивленных лиц сменялись подозрениями и неверием в увиденное. Слишком много духовных сил было потрачено, но лаборатория Заельапорро Гранца и аура незнакомого ей артефакта под названием Хогьёку, приняли на себя процесс восстановления поверженного Эспады.

Ннойтора дрожал и слишком громко хрипел. С губ стекала густая кровь, а резанная рана и обрубки вместо рук поразили даже самого невозмутимого среди них.

Улькиорра Шиффер был ярким примером идеального воина элитной Эспады Пустых. Немногословный арранкар, с печальным взглядом и опущенными уголками губ первый вышел помочь «предательнице»

Нелл открыто подружилась с шинигами Куросаки, отвергая свою пустующую суть. Она пацифистка и была категорична в отношении глупой идеи конкурентности между своими собратьями.

А была ли она вообще пустой?

Бывшая Третья нахмурилась, не желая ощущать беспокойный зов тревоги внутри себя.

— Он должен был остаться там, с распоротой грудиной…— растянул с недовольством Гриммджо. — Но ты снова вмешалась, самовольно нарушив бой. — небесные глаза Шестого устремились к ней. — Это был его выбор. Ннойтора предпочел смерть, а ты лишила его и этого. — обвинительные нотки в сочетании с протяжным рычанием заволновали воздух возле ее плеч. — Какого хрена, Нелл? Ведь эта муть никогда не закончится!

Под мутью, Гриммджо подразумевал ее с Джиругой непонятное и вынужденное противостояние. Оно началось с самого начала, как только она решила вступить в ряды Эспады под руководством чрезмерно идеального Айзена Сосуке. Бывшего капитана пятого отряда Готей тринадцать из Общества Душ.

Вначале это были короткие взгляды, обретавшие со временем колючесть и презрение. Дальше пошли непонятные насмешки и грубое злословие со стороны худого, но очень высокого арранкара. Его темные волосы небрежно падали на плечи, а большой рот кривился в отталкивающей улыбке с издевкой.

Тогда Ннойтора не был Пятым, но звание местного засранца заполучил практически сразу. Даже Гриммджо со своими повадками адьюкаса, по сравнению с ним казался образцом благородства и почтительности.

Она часто называла Джиругу глупцом, а еще животным, потому что он был им. Грубым, непримиримым и подлым. Шовинист в чистом виде и садист - распутник.

Но что-то бурно сворачивалось между ребер, вызывая слабое напряжение, стоило ей столкнуться с тогда еще Восьмым. Не важно, где и кто был этому свидетель, Нелл не могла понять, откуда такая реакция и что происходило с пространством вокруг них.

Ее неспешная походка еще больше замедлялась, глаза вынужденно подчинялись немому приказу игнорировать, а дыхание и вовсе останавливалось.

Все ради полного контроля и весьма упрямого желания продемонстрировать свою нерушимую гордыню.

— Давно пора ответить. — мрачно проговорил Гриммджо, а потом еще раз бесцеремонно сплюнул вниз и развернулся.

Нелл так и продолжала стоять в тишине, чувствуя то самое напряжение, которое успело заразить все внутренности. Она закрыла большие, кварцевые глаза, заблестевшие после исчезновения последнего солнечного луча. Губы раскрылись, выпуская протяжный выдох.

Наглец Шестой полностью прав. Она должна ответить. За все. Перед ним.

— Пора. — горько сказала себе бывшая Третья.

***

Длинные коридоры замка трусливо дрожали под монотонный стук ее каблуков. Глухое эхо вибрировало и беспокойно перемещалось из угла в угол.

Это место и прежде было опустошенным, но теперь, после того как их лидер проиграл, высокие светлые стены все сильнее душили объятиями огромного склепа.

Добровольный погребальный пантеон для великих воинов, о которых никто никогда не вспомнит.

Нелл спустилась на третий этаж, не забыв предупредить своих фрассьонов, чтобы не ждали ее на ужин и не беспокоили.

Она мельком посмотрела в сторону трех гостевых комнат, которые успел разрушить Пятый при помощи своей взбесившейся духовной энергии. В стене красовались внушительные дыры, пропуская холодный воздух наступающей ночи.

Иерро Ннойторы действительно поражало. То, как он быстро восстанавливался, наращивая внутри себя силы и подкрепляя их безудержной яростью.

Когда он обрел способность говорить, то просто кричал во все горло, разрушая стены и высокие колонны. Трещины поползли по нерушимому зданию, словно невидимые твари, а все, кто остался в живых закрывали уши, проклиная день, когда Неллиель притащила его обезображенный полутруп.

Через пару дней, истошные вопли сменились отборной бранью, что даже Гриммджо несколько раз присвистнул от услышанного.

Джиругу насильно кормили и вливали припасенные средства для усиления регенерации. Единственные, кто мог терпеливо заботиться о нем, были ее верные братья фрассьоны, Пеше Гатише и Дондочакка Бирстанн.

Сама Неллиель ни разу не навестила спасенного арранкара. Не потому, что не хотела или боялась, а просто не знала зачем.

Зачем вообще спасла? Зачем не позволила свершиться столь желанному для этого засранца суициду? И зачем сумела вернуть себя, только прошептав его имя?

Девушка резко остановилась, с целью передышки, в которой совсем не нуждалась. Она точно знала, что скажет Ннойторе и как поступит дальше.

Но проклятое напряжение не отпускало. Наоборот, еще больше сдавливало изнутри, поражало сосуды и разрывало мышцы. До дрожи, до стихийного непослушания и едва выносимого ожидания встречи.

— Давай же, Нелл… — проговорила сама себе бывшая Третья.— Так или иначе, ты виновница.

Она продолжала придерживаться идеи открытого диалога, основанного на искренности. Пусть будет тяжело и странно, но у Ннойторы есть право знать о причинах столь вопиющего курьеза.

По-другому этот поступок никак нельзя было назвать.

Нелл подошла к высокой двери, за которой скрывалась смертоносная тишина и замерла с поднятым вверх кулаком, готовым тихо постучать.

«Вряд ли он обрадуется» — подумала девушка, инстинктивно поправив маску на своей голове. Она была полностью восстановлена, вплоть до последних зубов и кончиков рогов.

Пальцы отбросили прядь изумрудных волос за плечи, а грудь насытилась свежим воздухом. Тяжелый ключ с неохотой двигал механизм старого замка.

Джиругу пришлось закрыть и лишить максимально всех возможностей нанести самому себе вред. Но Третья прекрасно знала, что он никогда не прибегнет к открытому суициду от собственного орудия.

Ннойтора животное, которому важен только бой с сильным противником. До самой смерти, хруста костей и рек густой крови.

Ему нравилось убивать просто так, без логики и здравых суждений. Нравилось разгоняться на всю катушку, срубая головы Тересой, нравилось насмехаться над слабостью и беспомощностью врага.

Девушка заскрипела зубами, невольно вспомнив его подлый обман, лишивший ее духовной силы.

Она никогда не забудет его голос и ухмылку из самых глубин Ада, где сейчас обитал Айзен Соске.

Тяжелая дверь медленно раскрылась, давая гостье ничтожно мало времени для раздумий.

Нелл осторожно прошла вперед и закрыла за собой дверь, чтобы их не услышали. Как только раздался громкий щелчок, она позволила себе осмотреться.

В комнате было темно. Лишь полная луна освещала стены через стекла маленького окна с решеткой. Одна полупустая полка с книгами, небольшой диван в углу, проход в душевую и туалет.

Ничего необычного, только в соседних комнатах это все было истерзано до состояния пыли.

Самым примечательным оказалась кровать. Слишком широкая для одного и слишком вытянутая. Белые простыни и покрывало отталкивали тусклый свет, выделяя крупную тень, сидевшую возле подушки.

Пятый арранкар молча бил в пол лезвием Санта Тересы, выбивая одну единственную, и то, ругательную надпись.

«Сука»

Нелл прислонилась спиной к двери, закрыв глаза. Она знала, что ничего хорошего ее здесь не ждет. Ведь он прекрасно знал виновницу своего спасения.

И ждал все это время.

— Ты…— еле слышно признес Ннойтора и медленно встал, крепче сжав рукоять внушительного орудия.

На нем было простое белое кимоно с черным поясом, а на ногах светлые сандалии. Волосы отрасли еще сильнее, закрыв половину худого лица.

— Подлая сука, — воин приготовился атаковать, готовый к высвобождению силы. Его реяцу давило на плечи, вынуждая девушку слегка склониться от тяжести.

«Он дико силен и озлоблен» — Третья понимала и принимала эту ослепляющую ярость, но следовало сказать ему.

Не успокоить, но дать объяснения. Избавить от страданий, которыми он добровольно изводил себя. Она действительно унизила его и должна ответить за это.

Должна.

— Просто… позволь сказать. — медленно ответила девушка, выставив правую ладонь вперед.

Она не собиралась драться с ним. Меньше всего ей хотелось проливать кровь.

Ннойтора коротко хмыкнул и приблизился на три шага.

Только сейчас, девушка позволила себе детально рассмотреть его. Мало чем изменился. Та же ядовитая ухмылка, полный злобы взгляд и слишком высокий рост. Даже для нее.

Его худое тело обросло мясом за счет обильного питания и бездействия. Светлое кимоно не скрывало подробностей рельефа торса и плеч.

Против воли, Третья из Эспады ощутила стыдливый румянец, за то, что позволила своим глазам слишком многое, хотя ее не должны трогать подобные действия.

— Наконец изволила явиться, трусливая тварь. — Пятый слегка откинул голову назад, чувствуя прилив небывалой злости.

Подумать только, эта невозмутимая дрянь посмела заявиться спустя столько времени и решила, что он станет преспокойно слушать ее жалкие изливания.

К слову, он сразу отметил, что гребаная рогатая маска полностью восстановлена, а ее светлый наряд, похожий на простое платье с одним черным пятном, совсем не сочетался с образом, который он запомнил.

Тогда эта дура сверкала в оборванном тряпье, не стесняясь крутить задом перед малолетним ублюдком шинигами. Да и с передом это сучье отродье не заморачивалась.

Левая рука арранкара машинально сжалась в кулак.

«Только дай повод, сука. Пискни или выдохни слишком громко…»

— Я не собираюсь с тобой драться, но считаю, что тебе нужны объяснения. — равнодушным тоном проговорила Неллиель.

Она старалась сохранить невозмутимость, которую мастерски натренировала за счет собственного интеллекта.

— В жопу пустую болтовню…— он приподнял Санта Тересу и указал лезвием строго в ее горло. — Ты должна мне бой, сука.

— У меня не было права мешать тебе умереть, но мои… пробудившиеся силы решили иначе. — спокойно начала Нелл, расправив плечи.

Он не должен увидеть ее сомнения. Никогда!

Тишину вновь разорвал неприятный смешок.

— Ты еще Айзена приплети сюда или своего обожаемого Улькиорру, который подох в бою с рыжим недоноском!— крикнул в ответ Ннойтора.— Решила не изменять своим привычкам? Ты же всегда таскалась за мной, как дранная шавка! — в сквернословии ему не было равных.

— У этого есть вполне разумное объяснение. — проговорила Третья, медленно отходя в сторону дивана.

— Да?! И какое, бестолочь?! — резко спросил арранкар, провожая ее прицелом своего орудия.

Возникшая тишина слишком сильно сгущала воздух, не давала полноценно вдохнуть и била в барабанные перепонки.