Читаем Не мой парень онлайн бесплатно

— Просим оставаться на своих местах и не отстегивать ремни безопасности до полной остановки самолета, — информирует приятный женский голос в динамике.

После произнесенной фразы по салону моментально разлетаются щелчки металлических карабинов. Наверное, после семичасового перелета пассажирам не терпится ступить на жаркую калифорнийскую землю и обнять близких. Я им завидую, потому что хочу испытать хоть малую толику ностальгии по дому, в котором не появлялась несколько лет, а вместо нее чувствую лишь настойчивое желание как можно дольше оставаться в темно-синем кресле, чтобы отсрочить свое возвращение.

Когда происходит что-то плохое, единственная возможность забыться — это провалиться в сон. И вот сейчас я ворочаюсь в полудреме, отчаянно сопротивляясь тому, чтобы окончательно проснуться, потому что не желаю встречаться лицом к лицу с реальностью. Реальность в моем случае — возвращение в родной Лос-Анджелес после четырехлетнего обучения в Массачусетском университете. Рано или поздно это должно было случиться, но думать об этом, как о далеком будущем, было гораздо проще.

Едва самолет останавливается, разноцветные затылки, всколыхнувшись, выстраиваются в шеренгу, забивая узкий проход. Распахиваю багажное отделение над собой и извлекаю оттуда бумажный пакет с логотипом швейцарского косметического бренда. Этот наспех купленный в зоне дютифри набор клеточной косметики, призванный превратить кожу в нестареющий кусок каучука — подарок моей старшей сестре Кимберли, которая сегодня празднует свой двадцать шестой день рождения.

Наверное, со мной что-то не так, если за время отсутствия, непродолжительных разговоров по скайпу и встреч дважды в год, я совсем не соскучилась по семье. Я по-своему люблю каждого из них, вот только от чего-то мне комфортнее существовать отдельно. И это странно, потому что семья у меня замечательная: мама и отец счастливо живут вместе вот уже двадцать восемь лет, а сестра, несмотря на четырехлетнюю разницу в возрасте, никогда не относилась ко мне как к путающейся под ее роскошными ногами соплячке. Возможно, я просто родилась с каким-то эмоциональным дефектом. А возможно (и этим я утешаю свою совесть), потому что всю жизнь меня не покидало ощущение, что в глазах родителей я лишь бледная тень своей красавицы-сестры.

Кимберли принадлежит к нынешнему поколению интернет-знаменитостей — идеальные пропорции ее ухоженного лица и тренированного тела, запечатленные в самых выгодных ракурсах, ежедневно лайкают более двух ста пятидесяти тысяч пользователей инстаграм, а ее бьюти-влог входит в сотню самых просматриваемых каналов ютуба, принося внушительный доход, который позволяет Ким вести активную светскую жизнь, не утомляя себя ежедневным хождением на работу.

На фоне ее глянцевой, идущей в ногу со временем жизни, моя собственная выглядит бесцветной, и это при том, что я не считаю себя унылым синим чулком: в Бостоне я регулярно посещала вечеринки, не была обделена вниманием парней и даже непродолжительное время работала в качестве фотомодели в паре модных интернет-изданий, потому что, по мнению фотографов, являюсь обладательницей «стильного лица».

— Милая, — улыбается встречающий меня отец, забирая чемодан. — Ты всегда была такой высокой, или я с возрастом становлюсь ниже?

— Привет, пап. — чмокаю сухую шершавую щеку, слабо пахнущую средством после бритья. — Это все высокая подошва кроссовок.

У меня с папой всегда были стабильные ровные отношения. Выдающейся привязанности, в которой я бы могла прослыть «папиной дочкой» между нами не было, но Хайден Эллис всегда старался быть примерным отцом: уделял положенное время на помощь со школьными заданиями и никогда не жалел денег на карманные расходы. Вряд ли многие семьи могут похвастаться большим.

Дорогой отец расспрашивает меня о жизни в Бостоне и по-дружески пихает локтем в бок, когда как бы невзначай интересуется, не остался ли там умирать от любви какой-нибудь парень. Отрицательно мотаю головой, потому что такого парня нет. За годы учебы я встречалась с тремя парнями, но наши отношения никогда не длились столько, чтобы кто-то из них стал писать мне душещипательные СМС и, уж тем более, умирать от любви. И это очередной повод вспомнить о моем эмоциональном дефекте: как бы мне не хотелось с головой уйти в любовь и романтику, чтобы напрочь лишиться сна, этого не происходило. Все мои поступки всегда были продиктованы голосом разума: если я шла на свидание, мой внешний вид, в первую очередь, определялся погодными условия, а уж потом желанием понравиться спутнику, и черта с два я бы пошла в кино на поздний сеанс, если мне нужно было рано вставать на учебу. Тони скучна и предсказуема.

— Кого Ким пригласила на день рождения? — спрашиваю больше для того, чтобы поддержать разговор.

Сегодняшнее празднование — это дань семейной традиции: обычное застолье в кругу близких родственников с возможным присутствием очередного ухажера сестры. Основной вертеп случится в выходные в каком-нибудь ультра популярном месте с толпой фотографов, золотыми бокалами Moet и сливками клубной тусовки Лос Анджелеса. По крайней мере, так происходило два года назад, когда я еще пользовалась социальными сетями, откуда могла наблюдать за тщательно отретушированными буднями сестры и знакомых.

— Никого, кто бы мог тебя удивить: тетя Энж с Полом, бабушка, ваш кузен Эндрю со своей невестой и парень Ким.

— Еще один наследник медийной империи? — беззлобно ехидничаю.

Я бы никогда не назвала сестру охотницей за капиталами, но так уж складывается, что все ее парни — выходцы из очень влиятельных семей. Хотя, возможно, все и поменялось за последние годы.

— Увидишь, — загадочно улыбается отец и возвращает взгляд на дорогу.

Откидываюсь на спинку кресла. поправляя футболку, выбившуюся из-за пояса вылинявших джинсовых шорт. Может быть, на этот раз сестра отхватила какого-нибудь актера. Если так, то, пожалуйста, пусть это будет Эзра Миллер или Кэмерон Монахэн.

На пороге нас встречает мама. Кидается мне на шею, покрывая липкими помадными поцелуями щеки, приговаривая, что меня нужно откормить и что я ростом почти с отца.

Следы помады на коже раздражают, но, несмотря на это, внутри теплеет. Мамина радость от встречи со мной кажется искренней, и это не может не подкупать.

Быстро пригладив растрепанные русые пряди, как если бы это могло избавить меня от вида человека, который провел в полете полдня, натягиваю на лицо приветливую маску и иду в гостиную, откуда доносятся оживленные разговоры гостей.

— Всем привет! — восклицаю, окидывая воодушевленным взглядом присутствующих. — Рада вас всех… — слова прилипают к небу как некачественная жевательная резинка, и не желают литься дальше, потому что в этот момент я замечаю его. Того, из-за которого я разорвала письмо о зачислении в Калифорнийский Университет, и соврала родителям, что смогла поступить лишь в Массачусетский. Из-за которого на протяжении долгих четырех лет меня мучила совесть. Единственный человек, чье присутствие лишало меня здравого смысла и превращало в заикающийся предмет интерьера. Финн Кейдж, наследник табачной империи, герой скандальных светских хроник, и бывший парень моей сестры, за которого она собиралась замуж четыре года назад, с ухмылкой разглядывает меня, небрежно развалившись на стуле рядом с Ким.

«Какого черта он здесь делает?» почти вырывается из меня, но я вовремя захлопываю рот, не позволяя окружающим стать свидетелями своего постыдного замешательства.

— Тони! — сестра широко распахивает голубые глаза, грациозно выпархивая из-за стола. Кимберли выглядит так, словно мое появление для нее сюрприз, и я не понимаю почему: уже месяц назад было известно, что я прилечу на ее день рождения.

Несколько секунд я дрейфую в облаке умопомрачительного парфюма и изящных сестринских объятий, прежде чем отстраниться и протянуть свой подарок.

— С днем рождения, Ким.

Сестра заглядывает в пакет и прикладывает два загорелых пальца с розовому бутону рта, настолько привлекательно демонстрируя радость напополам с удивлением, что меня посещает мысль, что этот жест блестяще отрепетирован.

— Суисс Программ! Я их обожаю! Великолепные средства! Совершенно нежирные по текстуре. Спасибо, Тони, это чудесный подарок.

Снова ощущаю прикосновение гладкости ее рук к шее, и невольно морщусь, потому что в этот момент кожу на щеке начинает ощутимо печь. Я знаю, что это он смотрит на меня.

— Думаю, тебе не нужно представлять Финна, — журчит голос сестры, когда она обхватывает мягкой ладонью мою руку и разворачивает к столу. — Сюрприз-сюрприз, мы снова вместе.

Все-таки я не зря с детства ненавижу сюрпризы. Если бы знала, что Финн будет здесь — ни за что бы не приехала. Сослалась на задержку рейса, погодные условия, отравление или даже беременность, лишь бы никогда больше с ним не встречаться.

Задушив сиюминутный порыв выбежать из гостиной и закрыться в своей комнате, перевожу взгляд на Финна. Он и не пытается скрыть, что не переставал на меня смотреть. Темные глаза цепко сканируют мой незамысловатый уличный образ, и за игрой желваков на резных скулах и по тому, как слегка подрагивает яркое пятно его рта, я не могу разгадать, о чем он думает в этот момент. Одно вижу точно — Финн Кейдж стал еще более привлекательным, если такое вообще возможно: заматерел и раздался в плечах, доведя свою без того кричащую сексуальность до состояния обложки Mens Health. И это плохо. Очень.

Плотно сцепив губы, чтобы в гостиную не просочился звук моего грохочущего сердца, натягиваю улыбку и слегка киваю головой:

— Привет, Финн.

— Ты изменилась, Тони. — негромко произносит тот вместо ответного приветствия. — Только пока не могу решить: в лучшую или худшую сторону.

Лицо мгновенно обжигает кровавый румянец. Я и забыла, с какой легкостью он умеет плевать на мнение окружающих, и что такие понятия как деликатность и такт ему несвойственны.

Всего пара минут, проведенных с ним в комнате, стирают годы вдали. И я больше не модель Тони со стильным лицом, а семнадцатилетний худощавый подросток, с чересчур большим ртом и слишком густыми бровями, теряющий дар речи при виде красивого парня своей популярной сестры.

— Ты наверняка проголодалась с дороги, Тони. — воркует мама, вытягивая для меня стул. — Проходи к столу. Теперь, когда ты дома, я позабочусь, чтобы ты набрала вес.

Если маминому плану откормить меня и суждено сбыться, то явно не сегодня — я с трудом могу запихнуть в себя даже пару ложек салата. Потому что Финн не сводит с меня пристального взгляда остаток вечера.

4 года назад

— Правда, Тони хорошенькая? — щебечет сестра, постукивая перламутровым полированным ногтем по моему плечу.

Мне некомфортно и хочется оказаться как можно дальше отсюда, потому что три пары глаз, среди которых есть и темные омуты Финна, устремляются прямо на меня. Я, может, и не страшная, но благодаря блистательному соседству Ким могу догадаться, что испытывает Ники Хилтон каждый раз, когда ее фотографируют рядом с Пэрис. Как бы ее не накрасили и в какой бы изысканный туалет не втиснули, она навсегда останется лишь фоном, выгодно оттеняющим уникальность своей старшей сестры.

Кимберли встряхивает тугими пшеничными локонами, и я почти жду, что с них посыплется волшебная звездная пыль — настолько сказочно это движение. Она молчит и не отпускает мое плечо, словно действительно хочет дождаться ответа на свой вопрос.

Ее богемные подружки заискивающе улыбаются мне и кивают тщательно уложенными головами.

— Через пару лет сможет работать моделью, — говорит одна из них. — Тони высокая и худая. Бедра узкие, но она ведь на ангела Виктории Сикрет и не претендует. И в лице, — переводит оценивающий взгляд на мой рот, — определенно, есть какая-то изюминка.

Я густо краснею, потому что ее слова об «изюминке» звучат как издевка. Мой рот непропорционально большой для моего лица, и даже тысячный просмотр Красотки не способен убедить меня в том, что в нем заключается мое персональное очарование.

Невидимая сила тянет мой подбородок вверх, и я уже через мгновение я встречаюсь с мерцающим взглядом Финна. Во рту становится сухо, так что из горла вырываются беззвучные хрипы, потому что это впервые, когда мы смотрим друг на друга.

Финн Кейдж встречается с моей сестрой почти полгода. Он частый гость у нас в доме: мама и отец всячески поощряют их с Ким отношения. Мама нахваливает его на всех семейных мероприятиях, а отец при встрече называет не иначе как «сынок». Не знаю, чем Финн заслужил подобное расположение, потому что, если быть честной, он никогда не делал ничего для того, чтобы им понравиться. Не носил цветов маме, не обсуждал бейсбольные матчи с отцом, не вел задушевные кухонные беседы за чашкой кофе. Лишь сухо здоровался и закрывался в комнате Ким. А в те редкие разы, когда мы сталкивались с ним на этаже или в гостиной, смотрел сквозь меня, словно я была стеклянной душевой перегородкой.

В ушах стоит гул, словно от врезающегося в дерево сверла, когда он настойчиво буравит меня взглядом. Я бы и рада отвести глаза, но не могу. Финн имеет надо мной какую-то особую власть: рядом с ним я немею и утрачиваю контроль над естественными рефлексами, превращаясь в неуклюжее подобие зомби. И сейчас погонщик зомби требует смотреть на него.

Финн и моя сестра — идеальная пара: красивые и популярные. На школьном балу их бы обязательно выбрали королем и королевой, оставив простых смертных завистливо вздыхать над великолепием этого союза. Финн высокий и смуглый, с темными бровями, которые, по какой-то причине, всегда сведены к переносице, и густыми черными волосами. Мне кажется, что наощупь они жесткие, но вряд ли мне когда-то удастся это проверить.

— Ладно! Давайте выпьем! — переливчатым колокольчиком объявляет голос сестры. В этот момент мне требуется вся моя собранность, чтобы удержаться на подкашивающихся ногах, потому что Финн, наконец, отрывает от меня пронзительный темный взгляд.

Сегодня сестра празднует свое двадцати двухлетие. Родители улетели на выходные в Сан Франциско навестить тетю Энж, и дом целиком предоставлен в ее распоряжение. Вся золотая молодежь и самые главные завсегдатаи гламурных сборищ здесь, в нашем доме, поздравляют сестру под звон бокалов, наполненных дорогим алкоголем и звуки известных лаунж-хитов.

— Это текила, Тони, — ослепительно улыбается сестра, пихая мне в руку прозрачную стопку с соломенной жидкостью. — Выпей за мое здоровье. Лучше, чем попробовать дерьмовый виски в ржавой тачке твоих одноклассников.

Я хочу отказаться. Не для того, чтобы выглядеть лучше, чем есть, а потому, что до этого дня никогда не пробовала алкоголь, и боюсь ударить лицом в грязь на глазах глянцевой толпы. И, особенно, Финна. Вдруг я закашляюсь, и текила польется у меня из носа? Вдруг опьянею так быстро, что грохнусь в бассейн, или того хуже, начну раздеваться на глазах гостей, как в каком-нибудь тупом молодежном фильме?

Но вместо этого осторожно зажимаю пальцами прохладное стекло и подношу к губам.