Читаем Натуралист С. Л. Ушков онлайн бесплатно
Натуралист С. Л. Ушков
Брошюра рассказывает о жизни Сергея Львовича Ушкова — натуралиста, зоолога, лесовода, краеведа и исследователя животного мира Урала.
Серия: Замечательные люди Прикамья
Документальная литература / Биографии и МемуарыПисать о таких людях, каким был Сергей Львович Ушков, и легко и трудно. Легко потому, что всю свою сознательную жизнь Сергей Львович посвятил одной цели — служению природе. Он стремился познать природу и обогатить ее. А трудно потому, что деятельность Сергея Львовича была весьма разнообразной. Он изучал возобновление леса на гарях и выступал с лекциями о природе перед рабочими, сутками пропадал в тайге, наблюдая за пернатыми и четвероногими, и писал рассказы для детей, налаживал сплав леса по уральским рекам и боролся с браконьерами… Богата и своеобразна жизнь нашего замечательного земляка.
Сергей Львович происходил из рода уральских умельцев Ушковых. Его прадед, Клементий Константинович, демидовский крепостной, был выдающимся тагильским гидротехником. Сооруженные им плотина и канал (длиной свыше четырех километров) для перепуска вод реки Черной в Черноисточенский пруд действовали «безотказно пятьдесят лет»[1]. Его дед Михаил Клементьевич вел мельничное дело на реке Исети, основал суконноткацкое производство в селе Арамильском под Екатеринбургом (ныне поселок городского типа Арамиль Свердловской области). Его отец Лев Михайлович увлекся ружейной техникой и охотой.
Живя в Арамильском, а затем в Екатеринбурге, Лев Михайлович Ушков проводил много времени в лесах, на сырых лугах, по осоковым болотам. Промышлял он боровую дичь и куликов, особенно увлекался добычей глухаря, тетерева и дупеля. Об этом хорошо говорят такие цифры. Только за пять лет (1873–1877 годы) Л. М. Ушков добыл 5198 птиц, из них 948 глухарей, 2508 тетеревов и 941 дупеля. Выходит, в среднем по 190 глухарей, 502 тетерева и 188 дупелей в год!
Нередко Ушков участвовал в облавах на зайцев, ходил на волков и медведей, причем выступал организатором этих охот и, надо сказать, образцовым. Вспоминая об охотах под Екатеринбургом в 1886 году, некий А. П. Алексеев писал:
«Осенью стали охотники ездить на заячьи облавы; мне удалось быть лишь на одной, устроенной Л. М. Ушковым, около с. Арамили. Охоту эту действительно стоит вспомнить. Порядок на ней был образцовый, все существующие правила облавных охот были соблюдены до мельчайших подробностей, так что все участвующие могли быть твердо уверены в том, что не получат заряда по ногам или в глаз»[2].
Страстный охотник Л. М. Ушков стоял за разумный промысел, резко возражал против охоты на птицу весной. Из каждой вылазки в природу он возвращался полный наблюдений за жизнью зверей и пернатых, особенно обитателей леса. Этими наблюдениями он систематически делился на страницах журнала «Природа и охота» и в «Охотничьей газете».
Ежемесячный журнал «Природа и охота» и еженедельное приложение к нему — «Охотничью газету» редактировал и издавал Л. П. Сабанеев[3]. Бывая на Урале (в 1868–1872 годах), Сабанеев познакомился с Ушковым, на почве близких интересов зародилась их дружба. В журнале и газете регулярно печатались письма Ушкова из Екатеринбурга.
Ушковские письма содержали много интересных сведений о сезонных явлениях в жизни птиц (прилет, токование, кладка яиц, выведение птенцов и т. д.), которые и сейчас представляют значительную ценность для биолога и охотоведа.
Приводились наблюдения за поведением пернатых в зависимости от тех или иных погодных условий, в частности, в связи с сильной засухой 1891 года. Уральский охотник сообщал любопытные сведения о зверях, например, о двух породах медведей под Екатеринбургом — черно-буром стервятнике и желто-буром муравейнике. Содержался обстоятельный материал об охоте на пернатых и зверей.
Особенно ценными оказались обстоятельные статьи Ушкова о глухаре и тетереве: «Краткий обзор распространения и жизни глухаря и охоты на него в окрестностях Екатеринбурга» (1878 год), «Краткий обзор распространения и жизни тетерева и охота на него в окрестностях Екатеринбурга» (1879 год). Их широко использовал академик М. А. Мензбир в работе «Охотничьи и промысловые птицы Европейской России и Кавказа» (1901–1902 годы) — первой научной сводке по систематике и биологии птиц России.
Много корреспонденций Ушкова было посвящено ружейной технике. В этих корреспонденциях, часто весьма обстоятельных, содержалась масса практических сведений о ружьях, о снаряжении патронов, о прицеле и по другим вопросам, интересующим охотников.
Отправляясь за боровой дичью, нередко Лев Михайлович брал с собой сыновей.
Сереже, родившемуся 23 сентября (5 октября) 1880 года, было тогда лет десять-одиннадцать. Ему приходилось сидеть в шалаше и из него наблюдать за красавцами таежного леса. В эти ранние годы у Сережи зародилась любовь к природе, тяга к охоте. Он начал собирать яйца птиц, почему-либо оказавшиеся вне гнезда. В невысоком ящике на вате аккуратно были разложены одноцветные и пестрые — с пятнами, черточками, узорами — яички пернатых обитателей окрестностей Екатеринбурга.
Накануне 1893 года в семье Ушковых произошло большое несчастье: в припадке душевного расстройства Лев Михайлович покончил с собой. Семья, насчитывавшая десять детей, оказалась в бедственном положении, «без всяких средств к существованию». Жители Екатеринбурга сожалели о покойном, который «пользовался особой любовью обездоленных, никогда не отказывал им в посильной помощи и защите»[4].
Матери Сережи Ушкова нелегко было продолжать обучение сына (он учился в Екатеринбургском реальном училище). Ежедневно она давала Сереже три копейки на завтрак, но он не тратил их — копил на ружье. Ему очень хотелось приобрести ружье и с ним ходить на охоту. Так Сережа Ушков скопил около трех рублей и отправился на толкучий рынок. Денег на хорошее ружье было мало, он смог купить лишь старую «фузею калибра десятого, с огромным, как воробей, курком, номерным толстым шомполом и толстым медным затылком».
Покупка состоялась без ведома матери, но она быстро узнала о приобретении. «Сележа лужье купил, — то и дело бубнили сестренки и, понятно, матушка сейчас же спросила меня так ли это и откуда я взял деньги, — вспоминал впоследствии Сергей Львович. — Ничего не сказала. Она, сердешная, видимо, поняла, что мешать мне в этом бесполезно: ведь яблоко от яблони недалеко падает. Я повесил ружье на стену у кровати».
Весной пользоваться ружьем не пришлось: билет на весеннюю охоту стоил пять рублей, а таких денег Ушковы не имели. Но в лес Сережа бегал — послушать, как токуют косачи, посмотреть, как тянут вальдшнепы. А осенью Ушков охотился.
Через два года после смерти отца не стало и матери. Детей отдали под опеку близкому родственнику, состоятельному, но сумасбродному человеку.
Опекун рассчитывал пристроить смышленого Сережу к коммерции, а мальчика тянуло в природу. Как только выдавалось свободное от учения время, Сережа надевал сапоги и бежал за восемь километров к рыбаку на озеро Шувакиш. Опекун отобрал у Сережи сапоги, полагая, что без них он не побежит в такую даль, да еще в ненастную погоду. Не помогло — Сережа стал бегать на Шувакиш в ботинках. Там можно было увидеть лебедей, порыбачить, сварить уху из только что наловленной рыбы, узнать от старого рыбака о необыкновенных приключениях на уральских озерах. «Убежишь вечером на озеро, а утром опять домой, под ненавистный кров богатого самодура», — писал в воспоминаниях о детстве С. Л. Ушков.
Бывали с ним на Шувакише и забавные истории.
«Помню, как-то пришел я к рыбаку. Дома нет его, на озере — тоже нет, а лодка на месте, спрятана, значит ушел он в город с рыбой. Ключ я знал где лежит и вот остался ночевать в избушке один. Истопил печку, нашел немного хлеба, наелся, запил водичкой и лег спать. Проснулся ночью от каких-то странных звуков… Слушаю, а у самого мурашки по телу бегают — орет кто-то недалеко от избушки, да так страшно, что беда. Ну, думаю, медведь, больше некому. Сижу, сон как рукой сняло. А рев то ближе, то дальше. Стало светать. Решил посмотреть. Вижу: на тропе, по которой ходил к озеру, стоит козел и орет. Сразу на душе легче стало. Стукнул я в дверь и только и видел козла. Долго никому не говорил об этом, а потом рыбаку рассказал, частенько он, старик, смеялся».
Опекун убедился, что в торговле толку от Сергея Ушкова не будет, и в 1896 году отправил его в село Барашково за Курганом к своему родственнику. Жизнь на новом месте пошла по-новому. Учащийся реального училища стал затрубщиком винокуренного завода.
Сергей Ушков очень жалел, что не удалось завершить среднее образование, но зато теперь уж никто не мешал ему: свободное время он мог провести по своему усмотрению, поохотиться вдоволь, благо птицы в окрестностях было много, а осенью на пролете прямо-таки видимо-невидимо. Здесь, в привольной Зауральской лесостепи, Сергей Ушков стал настоящим охотником, но еще без доброго ружья и без своей собаки. Деньги, какие у него появлялись, он копил на отъезд в родной Екатеринбург. Хотелось навестить Арамильское, где он родился.
В 1899 году Сергей Ушков уехал из Барашкова. После небольших странствий по Уралу он остановился в Перми у брата Ивана. Здесь он стал служащим Пермской казенной палаты, сначала писцом, затем помощником бухгалтера и, наконец, бухгалтером.
Будни приходилось проводить в канцелярии за бумагами, но как только наступал воскресный или праздничный день, Ушков отправлялся в природу. Его часто встречали либо в Мотовилихинской лесной даче, либо в Юговской. Он наблюдал за жизнью птиц, отмечал, когда прилетают и отлетают отдельные виды пернатых, стал коллекционировать животных.
Со своими записями и коллекциями Ушков пошел в Пермский научно-промышленный музей (ныне Пермский областной краеведческий музей). Это было в 1900 году. Председатель Совета музея врач П. Н. Серебренников[5] поручил Ушкову создать в музее зоологический отдел. Поручение пришлось молодому охотнику и натуралисту по душе.
Его экскурсии в природу стали систематическими. На луга и в леса он отправлялся часто вместе с краеведом, хранителем Пермского музея Иваном Григорьевичем Остроумовым[6]. Из каждого похода возвращался с тушками птиц и зверей. Отстрел и отлов животных велись им для создания коллекций, которые давали бы представление о разнообразии и богатстве фауны нашего края.
И отстрел и отлов животных Ушков вел в строго ограниченных размерах. Нередко можно было настрелять птицы много, но этого он не делал.
Как-то Ушков набрел на глухариный ток в Мотовилихинской даче.
«Пело не менее 40–50 глухарей, — читаем в воспоминаниях Ушкова об этой охоте. — Я не подошел ни к одному из них, не убил ни одной птицы, но зато насмотрелся вдоволь. Помню, как один петух, пролетевший от меня шагах в двадцати пяти, вздумал усесться на тоненькую елочку. Деревцо не выдержало тяжести птицы, согнулось. Глухарь, хлопая крыльями, балансировал, но потом все-таки скатился с елочки и сейчас же запел. Раздались щелкающие звуки «теке, теке». «Теканье» продолжалось с минуту. Затем послышалось второе колено песни — «скирканье», отчасти напоминающее стрекотание сороки. Глухариная песня была полна неги и страсти. Кажется, ласково шептали лесные великаны. Я остался еще на утро, чтобы еще раз посмотреть чарующую картину глухариного тока, послушать и тихую, и вместе с тем звучную песню таежной птицы. На краю тока взял пару птиц. Столько же взял и мой товарищ по охоте. Можно было убить много больше, но к чему!»
Так бережно относился С. Л. Ушков к природе.
После каждого выхода в природу Ушков много занимался обработкой материала — изготовлял чучела, создавал из них группы животных, удачно имитируя природную обстановку. В результате зоологический отдел музея непрерывно пополнялся ценными экспонатами. Посетители увидели многочисленные биологические группы: «Лосиха с лосенком», «Заяц-беляк на кормежке», «Волк со своей жертвой — растерзанным зайцем», «Лисица, охраняющая лисят у своей норы», «Ястреб-тетеревятник нападает на выводок тетеревов»… Чучела зверей и птиц были настолько хорошо сделаны, что казались живыми. Искусственно созданная природная обстановка своим видом очень напоминала естественную. На примере этих биологических групп можно ознакомиться с питанием и размножением животных, с покровительственной окраской, с наследственностью и изменчивостью. Появились в музее и необычные экспонаты: чучела белой лисицы, черного зайца, одичалой собаки…
Одичалая собака жила долгое время с волками в окрестностях Перми и несколько раз производила от них потомство, среди которого охотниками были замечены и убиты совершенно черные волки, по величине лишь немного уступавшие настоящим. Одному из охотников-крестьян удалось поймать эту одичалую собаку в капкан и найти под зародом сена ее гнездо, в котором было пять щенят: три черных и два похожих на настоящих волчат. В музее были выставлены чучела собаки и двух ее щенят.
В «Материалах по изучению Пермского края», издававшихся музеем (1904, 1905, 1906 годы), С. Л. Ушков опубликовал первые свои заметки о фауне нашей местности. Он сообщил много сведений о времени прилета отдельных видов птиц, об их гнездах, о питании. Автор проанализировал личные наблюдения и сделал из них несколько важных заключений. В частности, Ушков расширил представления о географии распространения пестрого дрозда (Turdus varia). «Пестрый дрозд, — писал он, — относится к азиатским дроздам. Долгое время предполагали, что он водится в Центральной и Восточной Сибири, на Алтае… Последнее время этот дрозд оказался довольно обыкновенным в северной части Акмолинской области и залетает в южные части Тобольской губернии. Благодаря этому профессор Московского университета М. А. Мензбир полагает, что область распространения пестрого дрозда должна быть значительно шире, чем это считалось раньше, и, по его мнению, пестрый дрозд должен гнездиться на Урале… Неоднократные случаи нахождения этого дрозда в губерниях Пермской и Уфимской отчасти подтверждают мнение уважаемого ученого».
Слово «отчасти» употреблено специально: Ушков не торопился с выводами, хотя в коллекции музея уже был пестрый дрозд (чучело), добытый на горе Кленовой под Пермью. Наблюдений еще мало, их надо продолжать. В последующие годы Ушков добыл трех особей пестрого дрозда на горе Кленовой, наблюдал его на Шакве — твердо установил, что пестрый дрозд населяет уральские леса.
