Читаем Настоящий враг онлайн бесплатно

Пролог

Тася

Влад Князев всегда был олицетворением того, чем — или кем — я не являлась.

Во-первых, он обладал внешностью, достойной глянцевых журналов. Высокий видный брюнет с очаровательной улыбкой и серыми глазами, в глубине которых прятались золотые искорки куража и азарта. Его гладко выбритое лицо, умный взгляд и глубокий баритон покоряли всех без исключения девушек и взрослых женщин. Когда мы учились в институте, мне казалось, что порой он получает свои пятёрки автоматом только за то, что входит в аудиторию, улыбается и изредка отвечает на вопросы поставленным голосом оперного певца. Да, пел он тоже замечательно — я слышала пару раз, — а ещё играл на гитаре и фортепиано.

Во-вторых, Влад всегда, с самого первого дня учёбы в институте и до выпуска, ходил на занятия в костюме. Идеально выглаженном. Он выглядел официально и представительно, даже когда я случайно облила его компотом в столовой. Собственно, с этого происшествия и началось наше противостояние.

В-третьих, Князев был выходцем из полной семьи. Отец, мать, две младшие сестры, бабушки и дедушки, тёти и дяди, двоюродные братья и сёстры… Я всегда диву давалась тому, сколько у него родственников. Дружных, любящих, стоящих друг за друга горой. Влад с детства купался во всеобщей любви и обожании, он явно не знал, что такое день рождения без гостей и торта.

В-четвёртых — и оно вытекало из предыдущих пунктов, — у Князева были деньги. И связи, разумеется. Он уже во время нашей учёбы знал, где будет работать, вот только я, кажется, пропустила эту информацию мимо ушей, раз спустя восемь лет после выпуска умудрилась так вляпаться. Впрочем, оно и понятно — я не следила за Владом. В отличие от большинства подобных историй, описанных в книгах и показанных в фильмах множество раз, я не была влюблена в Князева. Я в принципе не понимаю, как можно влюбиться в таких условиях. Разве что если у тебя склонность к мазохизму?

В отличие от Влада, у меня не имелось ни привлекательной внешности, ни дорогой официальной одежды, ни полной семьи, ни даже просто хоть каких-то денег, я молчу про связи. Мои родители умерли, когда я была ещё совсем крохой, и меня взяла под опеку бабушка со стороны мамы. Она меня безумно любила, как и я её. Бабушка всё для меня делала, но тем не менее это совсем не то же самое, что расти в полной семье и быть окружённым множеством родственников.

Что касается внешности, то она была самой обычной, ничем не примечательной, и даже слегка нелепой. Из-за неправильного питания и нехватки денег я много недоедала, поэтому в институте была худой, как жердь — только грудь выпирала вперёд колесом. Создавалось впечатление, что весь лишний вес, который должен был быть у меня из-за постоянных перекусов бутербродами, ушёл именно туда. Ростом я не вышла, черты лица были мелкими, и если бы не «большие сиськи», как выражались некоторые мои одноклассники, да и однокурсники, меня и вовсе можно было не заметить. А ещё волосы — они вились мелким бесом, насыщенно-каштановые и непослушные, но я стягивала их в хвост потуже, чтобы не мешали. Косы я не плела — не умела, да и переплетать их неудобно, если разлохматятся, хвост переделать проще.

В общем, ничуть не сомневаюсь, что Князев тоже не сгорал от неразделенной любви, а вполне искренне во время нашей учёбы терпеть меня не мог, и это было взаимно. И я ни капли не жалела, что больше не увижу его, когда выпустилась из института.

Да, я помнила, что отец Влада владеет издательством. Каким именно, я то ли забыла за давностью лет, то ли не знала. В общем, когда я устраивалась в «Логаэд», не представляла, с кем мне придётся столкнуться очень скоро.

Слишком скоро, пожалуй.

И теперь я стояла перед дверью с табличкой «Дирекция» и ощущала, как у меня по-глупому потеют ладони, а от предчувствия грядущих неприятностей сводит живот.

Вот зараза! А ведь Князев может сейчас запросто уволить меня — испытательный срок-то ещё не закончился. И как всегда, будет в своём праве. Потому что относится к категории «хозяин жизни», а я-то нет.

И тут я вдруг вспомнила, что прошло восемь лет, мы больше не в институте, и сумасбродством Влад никогда не страдал. Может, обойдётся?

Подумав так, я решительно положила ладонь на ручку и толкнула дверь.

1

Тася

Всё началось пару недель назад, когда я окончательно осознала, что мне следует поменять работу. Я начала трудиться на последнем курсе, и мой стаж составлял уже почти десять лет, а опыт работы был исключительным, так как на своём нынешнем месте работы я являлась единственным редактором и обеспечивала начальнику полный цикл работ — от рукописи до отправки макета будущей книги в типографию. Я находила авторов, заключала с ними договоры, сотрудничала с художниками, дизайнерами, верстальщиками, переводчиками и прочими внештатными специалистами. Я отлично разбиралась в материалах и способах печати, новинках рынка и с полпинка могла определить, какая книга будет продаваться, а какая — нет.

Увы, мой начальник и по совместительству владелец небольшого издательства «Умбра» не считал, что всё вышеперечисленное является аргументом для того, чтобы наконец повысить мне зарплату. Морщился и заявлял:

— Тася, я всё понимаю, но и ты меня пойми. Я и так тебе хорошо плачу, а сейчас кризис. Тиражи уменьшаются, расходы растут. Да ты и сама всё знаешь не хуже меня! По-хорошему, я должен всем урезать зарплату, а не увеличивать…

Услышав подобное, я чуть не задохнулась от возмущения. Внешне, правда, это никак не сказалось — я привыкла контролировать свои чувства, прекрасно зная характер своего начальника — стоило Виталию Михайловичу Волкову почувствовать в собеседнике слабину, как он сразу вцеплялся в него зубами, как настоящий волк, и не отпускал до полной капитуляции. Он был классическим «хищником», но я не желала становиться жертвой — и не стала. Наверное, только благодаря этому я единственная работала в «Умбре» почти десять лет — остальные бодро увольнялись, особенно секретари, не выдерживая характера генерального.

Он действительно неплохо мне платил. Но я считала, что достойна большего, потому что выполняла работу минимум троих специалистов.

В общем, с того дня я начала искать другую работу, и справилась буквально за сутки. Обнаружив вакансию шеф-редактора в редакции современной литературы издательства «Логаэд», я откликнулась, тут же получила предложение прийти на собеседование, съездила пообщаться с кадровиком и руководителем редакции, и всё — меня приняли.

Честно говоря, я надеялась, что Виталий Михайлович передумает и повысит мне зарплату хотя бы до уровня «Логаэда». Тем более, что ездить туда — то ещё удовольствие, по полтора часа утром и вечером. Зато оклад выше на тридцать процентов, причём «белый», а не «серый», как у меня был все эти годы, медицинская страховка и прочие «плюшки».

Однако Виталий Михайлович был неумолим.

— Нет, Тася. — Он поджал губы, услышав, что я решила уйти в «Логаэд». — Мне очень жаль с тобой расставаться спустя почти десять лет, но я не могу сейчас повышать никому зарплату. Удачи тебе. И если решишь, что на новом месте тебе не нравится — возвращайся. Я всегда приму обратно, и даже на тех же условиях.

Тогда я мысленно фыркнула, решив, что подобная сомнительная щедрость мне не пригодится. В своих способностях, как шеф-редактора, я не сомневалась, а коллектив… Даже если он там хуже, чем в «Умбре», привыкну как-нибудь. Мне с коллегами всё-таки не детей крестить.

Слова Виталия Михайловича я вспомнила не сразу, а лишь спустя пару недель после начала работы в «Логаэде», когда мой новый начальник вдруг в середине дня заявил:

— Тась, сходи к Князеву, подпиши у него одну бумажку, а то ко мне сейчас Розов приедет из своей Америки.

— Князев? — Я слегка нахмурилась. Знакомая до боли фамилия моментально отозвалась у меня ломотой в висках.

— Да, ты же с ним не знакома, — поморщился завредакцией. — Ну вот заодно и познакомишься. Князев Владислав Викторович, наш директор по тематическому планированию.

Ломота в висках стала почти невыносимой, и где-то в голове словно включился истошный сигнал тревоги.

Конечно, таких совпадений не бывает. Но всё же…

— А сколько ему лет? — спросила я, и мой собственный начальник кинул на меня полный недоумения взгляд.

— Какая разница? Молодой. Лет тридцать, наверное. Честно, не интересовался. Сын генерального нашего. Он нормальный, не переживай.

Нормальный? Ну, смотря что считать нормальностью…

Впрочем, выбора у меня всё равно не было. И я, мысленно поблагодарив Волкова за науку по умению держать лицо, взяла у заведующего необходимый для подписи документ и двинулась в дирекцию.

2

Тася

В «Логаэде» мне работалось сносно. Пожалуй, это самое подходящее слово для описания атмосферы, царящей в редакции. В «Умбре» я была единственным редактором, со мной в комнате сидели ещё три человека — дизайнер, который делал всё от обложек до рекламной продукции; верстальщик, в обязанности которого входила не только вёрстка, но и подготовка файлов к отправке в типографию; и менеджер по работе с иностранными типографиями и издательствами.

Здесь, в редакции современной литературы издательства «Логаэд», которая называлась «Фабула», сидели только редакторы, каждый из которых занимался собственным проектом — или проектами, — и по работе мы почти не соприкасались. Всё это мне напоминало поляну с улитками в лесу — вроде бы все на одной территории, но у каждой свой «домик». И если не хочешь, можно из него особо не высовываться. Обязательно было лишь общаться с заведующим — Дмитрием Лозовым, который занимался защитой наших проектов у начальства. По сути, я как шеф-редактор была его непосредственной помощницей, поэтому требование подписать документ у директора проигнорировать не могла. Хотя мне, когда я услышала фамилию Князев, очень хотелось свалить всё на Катю, нашего младшего редактора. Вот только нарываться на неприятности с Димой, как его все тут называли, мне хотелось ещё меньше. Он на меня пока ни разу не орал, и начинать не тянуло.

Документом оказалась служебка с просьбой увеличить тираж у книги, которую на прошлой неделе отправили в типографию. К самой служебке прилагались обоснования от отдела продаж. Я быстро пробежала аргументы глазами — да, всё было понятно, действительно простая формальность. Изменить в базе издательства тираж без согласования с директором по тематическому планированию было невозможно. Поэтому, будь на месте Князева другой человек, я была бы уверена, что просто зайду в кабинет и выйду через минуту. Но с Владом ни в чём нельзя быть уверенной до конца.

Вся дирекция в «Логаэде» сидела в отдельном коридоре. Несколько кабинетов — у каждого начальника свой, — отдельная переговорная, зона для отдыха, общая приёмная с образцово-показательным секретарём как с картинки из журнала «Форбс». Чисто до блеска, живые цветы, конфеты в вазочке. И в центре, за стойкой — девушка с идеальной вежливой улыбкой, длинными ногами, которые была не способна спрятать юбка до колен, в белой блузке и с тёмными волосами, уложенными в строгую причёску волосок к волоску. Глядя на неё, я даже захотела срочно причесаться. Несмотря на то, что точно знала: мне это не поможет. Мою кудрявую шевелюру никакие расчёски не были способны укротить. Только бритва, но на столь кардинальные шаги я не готова.

Секретарь набрала на своём телефоне внутренний номер, что-то негромко произнесла в трубку, затем положила её и посмотрела на меня мягким взглядом человека, который привык быть вежливым, даже когда ему хамят с порога:

— Владислав Викторович вас примет. Заходите.

И изящным жестом указала мне на дверь слева от себя.

— Сейчас? — зачем-то уточнила я, и девушка кивнула.

— Да, у него есть время.

Я набрала воздуха в грудь, чувствуя себя — впервые за восемь лет! — человеком, которому предстоит идти в атаку против танка, вооружившись только собственными ногтями, перехватила поудобнее служебку и пошла к двери, за которой сидел мой старый враг.

Полотно красного дерева, золотая ручка, но больше ничего, если не считать фикус на стойке справа от входа. Если это, конечно, фикус, а не другое растение — в ботанике я никогда не разбиралась. Надеюсь, я не снесу эту кадку, когда буду уноситься прочь из кабинета Влада чуть позже…

Ещё пару раз вздохнув и выдохнув, чувствуя, что секретарь уже некоторое время недоумевающе смотрит на меня, я всё-таки взялась за ручку, опустила её, толкнула дверь и шагнула через порог.

В кабинете было светло. Панорамное окно напротив входа открывало отличный вид на небо, крыши домов — мы находились на двадцатом этаже бизнес-центра, — и осеннее нежаркое солнце, которое сейчас было где-то сбоку, бросая на окружающую обстановку свои косые лучи. Слева — шкаф с книгами, справа — с папками. Прямо перед окном — рабочий стол с компьютером и безукоризненным порядком, возле него два стула. И за столом…

— Проклятье! — пробормотал Князев, поперхнувшись кофе, что он неосмотрительно пытался пить, когда я вошла. — У меня галлюцинации, что ли?! Железнова, ты?!

— Я, — мрачно буркнула я, перед этим закрыв дверь. Прошла дальше и положила перед Владом служебную записку, пока он таращился на меня, как на привидение с моторчиком. — Подпиши, пожалуйста.

Ну не могу я обращаться к Князеву на «вы», не могу! Будь он хоть трижды директором и сыном владельца издательства!

Влад, моргнув несколько раз, аккуратно поставил на стол чашку с недопитым кофе, в которую он столь неосторожно выплюнул напиток, пошедший не в то горло, и только после этого взял в руке служебку.

Почти сразу его губы растянулись в знакомой предвкушающей улыбке, и я едва не застонала.

Люди не меняются. Если кто-то будет утверждать, что меняются — не верьте!

Вот и Князев до сих пор был высокомерным засранцем, которому жизненно необходимо было доказать мне, что моё место в лучшем случае возле параши. Правда, у него это никак не получалось сделать все пять лет учёбы.

Теперь он, видимо, решил отыграться.

3

Тася

— Садись, — великодушно разрешил мне Князев, кивнув в сторону стула, стоящего справа от него. — И рассказывай.

— Что именно? — поинтересовалась я со вздохом, опускаясь на сиденье.

— Всё.

Исчерпывающе.

— Дмитрий считает, что данному изданию необходимо увеличить тираж, — произнесла я, пока ещё надеясь, что Влад не обнаглел в край. — На две тысячи. Отдел продаж с его мнением солидарен. Обоснование ты можешь увидеть в приложении к служебной записке.

Князев поднял брови, разглядывая меня с тем же выражением лица, что и в институте.

Наверное, так же смотрят благородные породистые псы на блох, которые имеют наглость запрыгивать к ним на шерсть, игнорируя ошейник от всяких кусачих тварей. Лёгкое презрение и безмерное удивление, что подобная гадость существует на этом свете.

— Не забывайся, Железнова. Здесь я — Владислав Викторович и на «вы».

Фу ты, ну ты! Какой важный!

Даже Лозов, который был старше меня почти в два раза, просил, чтобы его называли Дмитрием или Димой, и на «ты». А этот — Владислав Викторович! Ещё молоко на губах не обсохло, а требует.

Но меня так просто на понт не возьмёшь.