Читаем Настоящие имена (СИ) онлайн бесплатно

Богиня любви уж так вот распорядилась, что из меня, её (не)верного сына, получился замечательный последователь, поэтому наделила неземной красотой, неземным обаянием и неземной скромностью. Даже на свободе на меня были падки как женщины, так и мужчины, поэтому, собираясь в тюрягу, я подозревал, что мне там может быть… немного неуютно.

Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика

Примечания:

Очередной криминальный трэшевый стёб, ничего серьёзного!

Во-первых, я считаю, что не заслужил заключения в многоуровневой системе на этой вонючей планетке, где нас заставляют добывать угольный алмаз.

Во-вторых, я считаю, что эта похлёбка из клубничного батата, мяса ядерной рыбы и проса могла бы хоть иногда быть заменена на что-то другое.

В-третьих… впервые жалею, что я такой красавчик.

С первым пунктом уж ничего не поделаешь. Муж последней девицы, за которой я ухлёстывал последнее время на свободе, внезапно оказался военным инспектором. Надо ли объяснять, что, найдя меня в шкафу своей спальни, он тотчас же поднял все мои прегрешения: мелкое мошенничество, бандитизм, контрабанда, пение гимна Симарии в общественных местах… а также поднял свои связи, и меня отправили сюда, в Вонючестан, планету-тюрьму под названием Арес-26-13, где местные зэки добывают полезные ископаемые. Нам за это даже денюжка капает на счёт. Ну… всем, кроме меня, потому что мой счёт арестован ревнивым муженьком красотки. Ну я вот ни за что не поверю, что он сам никого ни-ни! Нашёлся, блять, праведник! Лучше бы почаще домой приходил, да жену потрахивал! А то она ведь тоже не железная, найдёт себе какого-нибудь обаятельного красавчика с лучезарной улыбкой и хитрыми голубыми глазками…

По поводу второго пункта меня просветил Эш. Эшу тридцать девять, но выглядит он на все девяносто три, так что я думаю, он пиздабол. Ну или угольный наркоман, всякое бывает. Так вот, однажды, когда я пожаловался на похлёбку, Эш сказал, что в ней периодически меняются ингредиенты. В зависимости от сезона на кухню привозят разные овощи: клубничный батат весной, седельную капусту — летом, солончак-траву — осенью и зимой, крупа и мясо поступают от охотников и собирателей, так что тоже бывают разными, но, по сути, кроме ядерной рыбы в реках ничего не водится, а кроме солончака ничего не растёт… Есть, разумеется, привозные продукты или те, что на Аресе достать сложнее, чем грёбаное просо и батат, но эти продукты в основном идут на стол руководства тюрьмы, затем на стол охраны, а затем на стол тех, кто может себе это позволить, например, главарей группировок. И тут мы плавно переходим к третьему пункту.

Богиня любви уж так вот распорядилась, что из меня, её (не)верного сына, получился замечательный последователь, поэтому наделила неземной красотой, неземным обаянием и неземной скромностью. Даже на свободе на меня были падки как женщины, так и мужчины, поэтому, собираясь в тюрягу, я подозревал, что мне там может быть… немного неуютно. Спортивное телосложение и высокий рост — это, конечно, круто, но против профессиональных киллеров, отданных под трибунал статусных военных, всяких просравшихся на службе спецназовцев и нелегальных охотников за головами, которых на Аресе пруд пруди, я, как бы, ноль без палочки. А если они ещё и вместе соберутся… бр-р… Короче говоря, у меня был выбор: испортить себе личико, раскачаться до невообразимых размеров за неделю, остававшуюся до выезда, или сбежать. Я попробовал второе и третье, но не преуспел ни там, ни там, а за побег ещё и дополнительный срок схлопотал. Первый вариант — вообще не вариант. Моё лицо — моя главная ценность! К тому же, даже если бы я его всё исполосовал, тело у меня всё равно конфетка!

Так и получилось, что уже на входе в тюрягу, местные ушлёпки выкриками и улюлюканьем сообщили мне о том, что меня тут ждёт. К счастью, система тут оказалась относительно лояльна к симпатичным личикам, а особо — к шикарным личикам вроде моего. Особо приятных глазу могли забрать в личное пользование те, кто мог себе это позволить, и им на выбор, э-э, ухажёра давался срок от двух дней до месяца. Я вот бегаю от местных шишек уже второй месяц, слепо надеясь, что смогу так прыгать до конца срока. Эш надо мной ржёт, он считает, что я зря хернёй страдаю, мол, давно бы уже выбрал кого повлиятельнее и кушал бы пюре с говяжьей котлеткой на ужин вместо похлёбки из батата, а то и сладенького бы перепало, да и киркой работать не пришлось бы: мог бы с Эшем в библиотеке зависать.

В целом я с ним даже отчасти согласен, но… эх, я ведь даже почти решился. Выбрал Лотари, большого такого мужика, который на свободе был крупным дельцом (распространял наркотики и контрабанду), потому что он не совсем страшный, относительно молод и бабок у него куры не клюют. Но когда Лотари достал свой шланг длиной от моего запястья до локтя, я как-то обосрался, если честно. Взвизгнул и убежал, как дебил, сверкая пятками и голой жопой.

Теперь вот мы не очень ладим, что плохо, и нужно бы искать нового «папика», но…

— А почему бы тебе не попросить их упомянуть размер члена? — подаёт идею Эш, с удовольствием прихлёбывая жидкий супец. — Я уже устал ждать, пока тебя наконец кто-нибудь откупорит.

Эш работает в библиотеке и хочет, чтобы я перевёлся к нему.

— Хорошая идея, братиш, — говорю я уныло. Похлёбка, честно говоря, не лезет в горло, но я всё равно медленно ем. Когда работаешь с рудой, силы нужны как нигде. А когда-то я думал, чпокать красоток по два раза за ночь — это сложно!

На плечо ложится тяжёлая рука весом с бетонную плиту, и грубоватый полушёпот на ухо сообщает:

— Действительно, красоточка, тебе надо сделать выбор и поскорее, иначе главари решат всё за тебя.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Это Каппет, он был координатором наёмных убийц, им же и остался на Аресе, насколько мне известно. Он не такой большой мужик, как Лотари, и я решаю попытать удачу.

— Каппет, а у тебя сколько сантиметров?

Каппет хрипло смеётся, а мне прилетает увесистый подзатыльник.

— Лотари рассказывал, как ты зассал, словно щеночек, увидев его хер, красоточка. — Пожатие на плече становится болезненным. — Не бойся, я люблю медленно готовить своих сучек…

Я криво ухмыляюсь, пытаясь стащить лапищу Каппета со своего плеча, и нервно хихикаю.

— Я подумаю…

— Думай быстрее, щеночек, завтра мы будем решать, кому ты в итоге достанешься.

Каппет уходит, и я трусливо сжимаюсь в комочек на жёсткой скамье.

— А чё, если они решат, а я откажусь? — спрашиваю у Эша, равнодушно допивающего бульон.

— Ебать тебя будут все и каждый. И забесплатно. Даже я.

— Эй!

— А что, ты думаешь, если я стар, у меня и не стоит никогда?

— Ну ты и гондон, я думал, ты мой бро!

— Одно другому не мешает, Ник.

В итоге я так ни на что и не решаюсь. В обсуждении, кому достанется моя распрекрасная жопка, участвуют Лотари, Каппет, Альсвур, Джои и Лоис. Все они, так или иначе, связаны друг с другом в бизнесе, а потому особо не воюют и такие дела решают плюс-минус мирно. Поэтому, когда я вечером, боязливо прикрывая очко, крадусь из душевых в свою камеру, меня ловит посыльный.

Я по-девчачьи взвизгиваю, отбрасывая чужую руку, но вижу лишь одинокого худого мужика ниже меня на голову, которого я могу завалить одной левой, и расслабляю булки. Стыдно, что заорал, конечно…

— Тебе послание, красоточка, — закатываю глаза, услышав своё прозвище, — сегодня же приходи в 505-а.

— А то че? — Гну грудь колесом. В отсутствии огромных амбалов я невероятно смел.

— Ты знаешь, что, красоточка. — Тощий мужик облизывает нижнюю губу и я содрогаюсь от отвращения и страха.

В камере я перекладываю свои немногочисленные манатки с места на место дрожащими руками, откладывая неизбежное.

Эш смотрит на меня поверх книги.

— Ну? Кто это будет?

Издаю злой стон, понимая, что забыл спросить тощего, кто же станет моим ёбарем на срок отмотки.

— Не знаю!

— А кто посыльный?

— Первый раз его вижу! Тощий такой, стрёмный, татуха под глазом была… или не было… — Задумываюсь, но лицо стрёмного мужика размыто в памяти.

Эш пожимает плечами, возвращаясь к книге. Порнуха про фейри ему, разумеется, интереснее, чем мои страдания.

Я вздыхаю и собираю всё своё мужество в кулак. Напяливаю футболку, спортивки и выхожу из камеры. Скоро отбой, и нужно успеть до этого времени, иначе… меня аж всего передёргивает от всех этих «иначе».

Уже почти бегу, вспоминая, что блок «А» довольно далеко, и перед нужным коридором уже чувствую себя немного вымотанным. Зато физическая активность немного снизила мою нервозность. Наверное.

Я хорошо ориентируюсь почти в любых условиях, а потому нахожу нужный сектор в незнакомом блоке почти сразу же. Здесь всё совсем по-другому, нежели в моём блоке: темнее, суше и охраны меньше, да и пропускают меня везде без вопросов, что напрягает — меня очевидно ждут.

На входе в сектор вижу тощего уёбка. Он скалится мне и указывает нужное направление.

— Ребята, новая сучка Арди идёт! — оглашает он громко, и я вздрагиваю. Что ещё за Арди?

В коридоре сидят два амбала-близнеца. Они играют в карты. Один смотрит хмуро исподлобья, а второй лыбится мне.

— Тебе туда, детка, — говорит улыбчивый близнец.

Закрываю глаза на «детку», а скорее даже не замечаю оскорбления, потому что весь трясусь от страха. Нужная дверь подаётся с трудом.

Камера 505-а довольно просторная. Здесь есть двухэтажная койка, каморка, в которой, по-видимому, располагаются удобства типа толчка и душа, а также несколько полок с кучей документов на них и большим рабочим столом, за которым сидит он. Мой будущий ёбарь, а по совместительству хер, которого я почему-то в первый раз вижу.

— Э-э… привет? — Чешу себе локоть, осматривая обстановку камеры и её обитателя.

Тут не сказать что очень светло, но его всё равно хорошо видно. Какой-то рыжий мужик с линейными имплантами с левой стороны шеи и на правой руке. Сложно определить его возраст, потому что морщины можно списать на сухость кожи, а худобу — на регулярное кардио.

— Привет, привет. — Он оставляет свои бумажки и откидывается в старом расцарапанном кресле, разглядывая меня с ног до головы. — А ты и правда красавчик. — Спасибо, что не «красоточка». — Хотя я думал, ты будешь более…

Он покрутил ладонью в воздухе, подбирая выражение, а я вопросительно поднял бровь. Этот мужик не выглядел устрашающе, как Лотари или Каппет, а просто как обычный чел, работающий головой, просто в не очень законном направлении… очень не очень законном.

— Более?.. — пытаюсь помочь я. — Молодым? Высоким?

— Нет.

— Длинноволосым? С накачанными губами? Стройным?

— Нет, нет… да! — Он внезапно смеётся, и смеётся так, словно мы хорошие приятели, что не может не подкупать. Я даже потеть перестаю. — Более твинком, — наконец вспоминает он.

Я пожимаю плечами. Я похож на твинка не больше, чем он сам.

— А зачем ты меня вообще выторговывал, если не знаешь, как я выгляжу?

— Ты такую шумиху вокруг себя поднял, что я подумал, ты либо бог красоты, либо очко у тебя золотое…

Это нормально, что мне это льстит?

— И что, как тебе? — Сиятельно взмахиваю короткими волосами и нарочито упираю кулак в бедро.

— О, великолепно. Полагаю, что очко у тебя обычное.

— Да, а как ты собирался вставлять в золотое очко?

Мужик снова смеётся. Он мне нравится. Будь мы в иной ситуации, я бы с ним закорешился.

— Так что, за что мотаешь, Ник Янг? — Он наклоняется к столу и ставит свои бледные локти прямо на разбросанные бумаги.

— Так. По мелочи.

— По мелочи тут не мотают. — Невнятного цвета глаза прищуриваются.

— Не поладил с офицером-инспектором. — Пожимаю плечами.

— Что сделал?

— Спал с его женой.

— Ясно, — усмехается рыжий. — Ты мне нравишься, Ник Янг, — говорит он, скорее имея в виду «как бро», а не «как подстилка», хотя тут может быть и то, и другое. — Поэтому объясню всё максимально подробно. Будешь перебивать, пойдёшь спать на холодных камнях под дверью, понял?

— Ага, — киваю я, прикидывая, как бы мне так взять и не начать его перебивать.

— Замечательно. Так вот, во-первых, ты, наверное, знаешь, что обладание таким эксклюзивным экземпляром добавляет авторитету перед остальными…

— Нет, я не знал, — говорю я.

— Ты перебиваешь.

— О, прости… я думал, это вопрос. Так ты, получается, не станешь меня трахать?

— Это ещё почему?

— Ну если я важен только, как картинка…

— А тебе не кажется, что ты охуел?

— Э…

— Перебьёшь ещё раз, и точно запру в карцере.

— Ты говорил просто за дверью…

— Да блять…

Мой третий глаз (да, это не тот, что между первых двух, а тот, что между булок) поджимается, как бы заявляя мне, что нужно бы заткнуть хлебало. Это немного сложно, ибо я весьма перенервничал.

— Молчу! — Поднимаю вверх руки, и только рыжий открывает рот, как не выдерживаю и выпаливаю с глупой ухмылочкой на губах: — Надеюсь, у тебя там не южно-постерианский питон, а то я сбежал от Лотари именно поэтому…

Мгновение стоит тишина, и он смотрит на меня как-то очень пристально, а затем внезапно произносит голосом таким властным, что моё тело, кажется, слушается прежде, чем информация дойдёт до мозга:

— На колени. Руки за спину. Смотри на меня.

Сказать, что я в шоке — это ничего не сказать. По спине ползут странные мурашки. Смотрю рыжему в лицо. С этого положения лучше видно его глаза, и они землисто-зелёные, почти карие.

Открываю рот, чтобы снова что-нибудь сморозить, но он предупреждает меня:

— Говоришь, когда я спрошу.

Захлапываю рот и неосознанно дую губы.

— Ко мне ползи, — приходит очередная команда, и я ползу, чувствуя себя одновременно очень глупо и очень естественно. Кажется, этот ублюдок создан, чтобы командовать. Ладно, это ничего, главное, чтобы у него был маленький хер…

Он заставляет меня встать на четвереньки и уютно располагается в своём кресле, закинув мне ноги на спину.

Смотрю на него обижено. Я-то думал, мы почти скорешились! И я не тумбочка!

— Так вот. — Его тон становится обычным. Нормальным в смысле. — Первое, что от тебя требуется — это хорошо выглядеть. Не позволяй никому бить тебе лицо и сам не запускайся: с твоими данными это несложно. Понятно? — Он не больно, но унизительно толкает меня в бок каблуком сапога.

— Понятно, — бурчу я.

— Молодец. Где ты работаешь?

— Алмазы рублю.

— Тебя устраивает?

— Нормально, только жрать постоянно хочу.

— Я тебя услышал. Итак, второе. Трахать я тебя, разумеется, буду. Как ты на это смотришь?

Я приподнимаю бровь.

— Ты прикалываешься?

— Ага, — ухмыляется он. — Ещё я тебя спрашивать буду!

— Ну, мог бы и спросить…

Каблук больно впивается мне в бок, и я поскуливаю, чуть не заваливаясь на живот, но вовремя понимая, что лучше бы мне сохранять форму уютной тумбочки.

— Я разрешал тебе говорить?

— Нет, — хриплю.

Рыжий качает головой.

— Столько штрафных просрал из-за своего болтливого рта, — сокрушается он. Я хочу что-нибудь пошутить на эту тему, но сжимаю губы в линию, потому что в мои интересы не входит получать сапогом по рёбрам. — Готов слушать?

Киваю, боясь открыть рот.