Читаем Настенька онлайн бесплатно

Как-то внезапно все начали замечать высокого старого человека. Его часто видели на тех улицах, что пролегают около городского рынка. Этот человек ходил медленно, будто о чём-то раздумывая, твёрдо опираясь на выгнутую из молодого дуба палку; и всегда казалось, что он не просто так ходит, а по какому-то делу. Раньше его не замечали. Вероятней всего, что он только недавно стал жить здесь.

Была осень. Погода стояла мокрая, и ветер чаще уже повеивал холодом. Пожилой человек всегда ходил одетый в поношенное тёмное пальто, которое выглядело для него коротковатым, с тёплым воротником. У него была совсем седая, маленькая, коротко подстриженная бородка и такие же седые выбивались из под суконной шапки волосы около ушей. Лоб его был высокий, нос орлиный и глаза, не смотря на старость, ясные. Было видно, что он от старости уже не очень сильный, но и в его походке, и в выражении лица было что-то твёрдое. Казалось, что человек этот чем-то гордится. Не то, чтобы он был горд перед людьми. Нет. Наоборот. С виду он был приветливый для всех.

Однажды он увидел, как конь не мог сдвинуть с места тяжёлый воз с дровами, и извозчик безжалостно бил коня плетью по шее и животу. Пожилой человек сразу подбежал к извозчику и громко сказал:

— Какое же у тебя сердце, если ты не жалеешь животное? Да и сам себе хуже сделаешь, если изведёшь коня. Чего стоите? — тут он повернулся лицом к толпе. — Ты там, помоложе, подтолкни воз плечом, его лишь бы с места сдвинуть…

Молодой человек подтолкнул воз плечом, и конь легко пошёл. Пожилой человек последовал своей дорогой, и на его лице долго сияла улыбка. Казалось, что этот человек хорошо знает, чего он сам сто́ит на свете.

На улице его видели каждый день по нескольку раз. С утра он шёл с накрытой газетой корзиной. Днём шёл с пустыми руками, но так же, как и с утра, казалось, что он куда-то спешит. А к вечеру, на исходе дня, шёл очень медленно, постукивая дубовой тростью по тротуару; иногда останавливался и стоял на одном месте, глядя на какое-нибудь дерево или на группу весёлых детей. После, будто одумавшись, шёл дальше, доходил до какого-нибудь переулка и возвращался обратно, продолжая свою прогулку по тротуару.

Однажды на том самом тротуаре играли дети. Хоть, если сказать правду, — это была не совсем игра. Около зелёных ворот в заросшем деревьями дворе стояли три девочки и возле них вертелся, головы на две выше за каждую из них, паренёк. Он был высокого роста, ему уже могло быть лет четырнадцать. Девчонкам было лет по тринадцать каждой.

Одет он был не то что лучше, чем те девчонки, с которыми непрерывно задирался, но на нём всё смотрелось как-то глаже, ловче, остроумней. Он был в высоких сапожках с блестящими мягкими голенищами, на пальто воротничок с какого-то серенького зверька. Ни одной минуты он не мог устоять на месте. Он всё крутился на одной ноге и с каждым поворотом давал в голову какой-нибудь девчонке щелбана. И каждый раз девчонки хором кричали ему:

— Серж, мы тебя не трогаем. Отпусти, нам нужно идти.

— Идите, — говорил Серж, и когда девчонки, взявшись под руки, шли, он снова давал кому-нибудь из них щелбана в голову, и они отступали на прежнее место.

И в этот момент в его глазах светилось столько самодовольства, столько отрады от самого себя, что казалось, — этот молодой франтик сейчас заплюёт глаза всему миру и скажет:

— Эй вы, видите, какой я ловкий и хороший. А вы все передо мной какие-то чудовища и больше ничего.

— Отпусти, нам нужно идти, — запищали девчата.

— Идите, — сказал Серж.

Девчонки пошли, но Серж во мгновение ока перекрутился на одной ноге и отвесил самой меньшей девочке такого щелбана в лоб, что та крикнула и сильно заплакала.

— Он же один, а нас трое, — крикнула самая бо́льшая, — чего мы будем его бояться?

Самая меньшая не переставала плакать. Серж подбежал к самой бо́льшей с гневным криком:

— Вы не будете меня бояться?

И намеревался уже отвесить щелбана в голову большей, но та так толкнула его от себя, что он пошатнулся с тротуара и упал на одно колено в лужу. Девчонки засмеялись и, подхвативши под руки свою меньшую подругу, пустились наутек. Серж вскочил на ноги и тут же увидел, что его колено и красивое голенище сапога всё в грязи. Полный злобы, он догнал девочек и со всего размаху толкнул в спину самую большую, а после и самую меньшую. Они обе упали на тротуар, и меньшая так ударилась лицом об мокрую асфальтовую плиту, что из носа и из десен у неё потекла кровь. Увидевши это, Серж испугался, но чтобы не подать вида, закричал:

— Вот тебе, теперь будешь помнить.

И бросился убегать домой, но в этот момент чья-то сильная рука схватила его за плечо, и над его головой прозвучал басовитый голос:

— Ах ты, хулиган, что это ты натворил?

Серж поднял вверх глаза и увидел, что его держит тот самый старый и высокий человек, какого он привык каждый день видеть на этой самой улице.

— Отпусти! — закричал Серж, рванувшись со всей силы.

— Нет, ты сразу скажешь как тебя зовут и из какой ты школы, тогда я тебя отпущу, — ответил пожилой человек.

— Его зовут Серж, а учится он вместе с нами: в двадцатой школе, — запищали девочки.

— Иди, хулиган, — гневно сказал пожилой человек, отпуская Сержа.

Девчата повели свою окровавленную подружку к её дому, а Серж со степенным видом невинно пострадавшего, медленно отошёл от пожилого человека на несколько шагов и засвистел. Пожилой человек молча покачал головой и хотел было идти, но Серж внезапно крикнул ему:

— Старый чёрт! Ты вечером стоишь на улице и на луну глядишь, как дурень. Ты думаешь, я тебя боюсь?

И Серж побежал, озираясь, а пожилой человек долго стоял и качал головой. После он медленно пошёл по тротуару, привычно себе прихрамывая на левую ногу и постукивая тростью по мокрым асфальтовым плитам. Он дошёл до железнодорожного переезда. Шлагбаум был опущен. Пожилой человек остался ждать, пока пойдёт поезд. Уже почти совсем стемнело. Осенний ветер гнал по небу разорванные тучи, он очищал от них небо, и весь запад делался ясным. Солнце закатилось, но над городом ещё не погасли его последние отблески. Пожилой человек посмотрел вокруг, и на его глазах проблеснули слёзы. Поезд прошёл, шлагбаум поднялся, пожилой человек перёшел через рельсы и вошёл в глухой переулок. Тут он зашагал быстрее, выпрямился и казался ещё выше ростом. Он попробовал что-то напевать себе под нос тихонько и однообразно. Голос у него был очень низкий.

В конце переулка стоял трехэтажный большой старый дом. В нём было много дверей и окон. Штукатурку на его стенах давно уже смыли дожди, и дом почернел. Сейчас в окнах этого дома светились огни, а из середины слышалась музыка. Человек вошёл в открытые двери тёмного коридора и скрылся там. Он ни разу не оглянулся и не видел, что Серж всё время тайком шёл вслед за ним, прячась за стены и заборы, чтобы лучше подсмотреть, куда этот старик идёт. Серж тогда только для виду отбежал от человека, а после вернулся и пошёл следом за ним. И теперь он радостно смотрел, в какой дом вошёл ненавистный ему старый человек. Серж смотрел в тёмный коридор трёхэтажного дома очень довольный собой и начал высвистывать какую-то весёлую мелодию. Пожилой человек даже не подозревал всего этого.

Как раз около того времени, когда на улицах стали замечать высокого пожилого человека, в двадцатой школе появилась новая ученица Настя Закревская. Шёл ей тринадцатый год, и училась она в пятом классе. Раньше в этой школе она никогда не училась, и когда пришла с начала осени записаться в пятый класс,  то сказала, что только недавно переехала жить в этот город.

Настя, или как после все в школе её начали называть, Настенька, была бойкая и подвижная девочка, белолицая, с густыми волосами, которые ровно лежали на её голове под гребешком. До самых холодов она приходила в школу в шерстяной кофточке, серой, в коричневые полоски, а когда похолодало, — стала одевать поверх кофточки чёрное ватное пальто с простым бобриковым воротником и узеньким суконным пояском.

Она не выделялась чем-нибудь от остальных детей. Так же, как и все, любила бегать по улице на большой перемене, любила слушать рассказы, играла во все игры, в какие только играли дети, и всегда вносила в эти игры весёлость: она любила посмеяться. Её звонкий голос и смех слышались всегда, — или в коридоре, или на улице. У неё была привычка часто повторять: «ой, девочки!» Иногда, бегая, споткнется и упадёт, и тогда закричит:

— Ой, девочки, я так ударила колено.

Училась она очень хорошо. Она старалась учиться. Приблизительно дня через два после происшествия на улице между Сержем и пожилым человеком, в пятом классе ученики решали арифметические примеры. Один пример оказался особенно трудным пожалуй для всего класса. Настя Закревская стояла около школьной доски, сжимая пальцами мел, смотрела на столбик написанных ею на доске цифр и думала. Что-то у неё тут не сходилось. Дети смотрели в свои тетради. Учительница обратилась ко всему классу:

— Кто решил пример?

— Я, — отозвались сразу несколько голосов. Отозвался так же и Серж.

— Правильно решает пример Настя? — спросила учительница.

— Правильно, — послышался голос.

— Нет, неправильно, — крикнул Серж.

— Один говорит: «правильно», а другой — «неправильно», — сказала учительница. — А ты, Настя, продолжай решать до конца так, как начала.

— Она неправильно решает! — закричал Серж. — Я уже решил и знаю. Я выйду и решу за неё, она не решит.

— Тебя не вызывали к доске, ты и сиди, — обиделась Настя. — Я сама без тебя решу.

— Ты не решишь! — аж подскочил Серж.

— Дети, тихо! — громко сказала учительница.

— Она только время потратит и не решит, а я сделаю! — уже всем крикнул Серж.

Униженная Настя гневно посмотрела на Сержа и покраснела. Серж насмешливо смотрел на неё с гордым видом что он больше знает, чем Настя.

— Сиди, Серж, на месте и молчи. Ты мешаешь Насте и всем, — сказала учительница.

У Сержа была такая натура, что он привык считать себя лучше и умнее всех на свете. Он с таким презрением посмотрел на учительницу и после на Настю, что учительница почувствовала в душе досаду. Во взгляде Сержа было что-то уже не детское. Казалось, что на учительницу смотрит взрослый человек, но по-детски разбалованный и своевольный. Учительница на этот раз промолчала и перевела глаза на Настю, которая в это время быстро писала на доске цифры. В знак протеста против того, что ему больше не уделяют внимания, Серж скомкал кусочек бумаги, пожевал её и запустил пальцами эту слюнявую жвачку в окно. Учительница встала со своего места и подошла к Сержу. Она грозно сказала ему:

— Если ты не перестанешь хулиганить, я тебе сейчас прикажу выйти из класса.

— Что, разве я хулиганю? — спросил Серж и сделал глаза невинного ягненка. — Я решил пример.

— Если решил, так зачем своевольничать?

— Я решила, — сказала Настя.

Учительница посмотрела на доску и спросила у класса:

— Правильно она решила?

— Правильно, — ответили голоса.

— Неправильно, — ответили другие голоса.

— Серж, правильно она решила? — спросила учительница.

— Нет, — самоуверенно ответил Серж.

— Иди и реши правильно.

С важным видом Серж вышел к доске и начал писать цифры по-своему. Но вскоре он запутался, подбежал к своему месту и взял тетрадь.

— А ты теперь заново реши, — сказала учительница.

— Я уже решил, зачем мне ещё раз решать?

И он переписал на доску то, что было в его тетради. Учительница задала несколько вопросов, дети на них ответили и вдруг всё поняли. Настя до этого момента стояла около доски смущенная, думая, что, может, это у неё неправильно, а у Сержа правильно. А теперь она радостно посмотрела на Сержа.

— У Насти правильно, — кричал весь класс.

В это время прозвенел звонок, но учительница ещё успела сказать Сержу:

— Ты не привык трудиться, а думаешь, что ты знаешь больше и лучше, чем все. Ты неправильно решил, а Настя правильно. А ты самоуверенно унижал её. А когда я сказала тебе, чтобы ты сидел тихо, ты и меня начал унижать и весь класс своим хулиганством.

Учительница вышла, и Серж, чтобы показать перед всеми, что он все-таки прав, отпустил ей в след протяжный свист. Прошёл ещё один урок, а Серж всё это время сидел злой и надутый. Ему было неприятно, что вышло не так, как он ожидал, что весь класс поддерживает Настю, а не его, что Настя держится весело и радостно, что она со счастливым и гордым блеском в глазах несколько раз посмотрела на него. И в добавок ещё учительница назвала его поступок с жёванной бумагой хулиганством.

Занятия в школе закончились. Дети разошлись по домам. Серж подкараулил Настю на тротуаре и залепил ей грязью лицо. На следующий день Настя пожаловалась учительнице, и перед всем классом учительница отчитала Сержа. И сразу после этого Настя начала замечать, что Серж стал её врагом. Он старался, чтобы она хорошенько прочувствовала его месть. Он не желал спокойно пропустить её около себя. Он давал ей щелбаны, щипал за шею, бил кулаками в спину. Было так, что Настя боялась выходить со школы после занятий: она знала, что где-то за углом её поджидает Серж. И перед тем, как идти домой, она стала выглядывать с коридора, ожидая, чтобы кто-нибудь из взрослых был по близости, чтобы было у кого попросить защиты. Так прошло около четырех дней.

На четвёртый день, перед самым вечером, Серж стоял на улице, раздумывая куда бы ему пойти. Вдруг он увидел Настю. Может, на этот раз он и не задел бы её, если бы не вид Насти. Слишком уж она была в этот момент весёлая, смелая и самоуверенная. Ещё из далека она заметила Сержа, и глаза её заблестели. За последние дни Серж привык к тому, что она при каждой встрече испуганно пряталась или убегала от него, а сейчас, она так смело шла. Яростное настроение снова овладело Сержем. Этот момент в его душе стал подобным тому моменту, когда несколько дней тому назад высокий пожилой человек схватил его за плечо, защищая от него троих девчат. И хуже всего было то, что сейчас на тротуаре Настя смело и рьяно погрозила ему пальцем. Это все очень выразительно говорило Сержу, что Настя таким образом хочет сказать ему: «Я тебя не боюсь, я лучше и умнее тебя, а ты хулиган, и таким тебя не только я, но и все считают. И я тебя не боюсь». И столько было в Настиных глазах презрения к нему, что он не стерпел. Как это, какая-то там Настя, может так унижать его? Достаточно уже того, что в школе она одержала победу над ним, что поддержка всего класса была на её стороне, и она будто каким-то героем была в ту минуту, когда шла от доски на своё место после решения математического примера. А сверх этого, ещё и учительница отчитала его. Все эти обиды всплыли вдруг на поверхность его души и стали управлять его действиями.