Читаем Наследники онлайн бесплатно

Я не справлюсь один!

На выдохе поднимаю ее. Соскальзывает. Падет на холодную и сырую землю. Кричу, что есть мочи. В тот самый момент, отчаяние охватило меня. Делаю глубокий вдох. Чувствую, как слезы проступают и застилают мутной серой пеленой глаза. Быстро моргаю, они скатываются по щекам, стираю тыльной стороной ладони. Снова хватаю ее за воротник кожаной куртки. Я должен ее поднять! Ее тело обмякло и стало намного тяжелее, а вещи на худом теле впитали воду, что добавило тяжести. Хриплю, поднимаю на первый взгляд ее безжизненное тело. Мышцы на моих руках напрягаются; сводит судорога. Чувствую, как силы покидают меня. Вот-вот и отпущу. Перехватываю, подбрасывая ее, что осталось сил. Сильнее вдавливаю ногти в плотный материал ее куртки. Не получается удержать, она камнем падает на землю. Издаю истошный крик о помощи. Слишком тяжелая. Или я слишком слаб? Я опускаюсь на колени, ближе к ней на землю; хаотично бью ее по холодным щекам.

— Ты должна мне помочь, — со всей мочи кричу срывающимся хриплым голосом. Я хотел, чтобы она меня услышала. Перед глазами становится темнее. — Очнись! Мне нужна твоя помощь, — все тем же надрывающимся голосом повторяю. Ритмично бью ее по щекам, заставляя почувствовать меня. Услышь меня! Я молил всех богов, что знал, о каких предполагал, только чтобы вернули мне ее. Я не справлюсь один…

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Тело не ответило на мой зов. Она все такая же бездыханная, лежит на грязном полу, среди растекающейся ржавой воды из дырявых труб. Темные ветвистые коридоры нагоняли большее отчаяние, а пробегающие серые грязные хвостатые крысы издавали короткий писк и скрывались за очередным поворотом игнорируя наше присутствие.

Мне не справится одному…

Делаю глубокий вдох, собираясь с силами, снова хватаю ее за воротник двумя руками. Стараюсь закинуть ее тело себе на спину. Чувствую, как ноги становятся ватными, а колени подкашиваются. Приняв ее вес на себя, медленно перебираю ногами, не разжимая пальцы — тащу. С криком выдыхаю, моля ее помочь мне. Мне не справится одному…

С каждым шагом становится тяжелее. Руки сводит судорога, в ногах больше нет сил. Одной рукой я опираюсь на стену, другой придерживаю ее тело на своей спине.

— Я не справлюсь один, — цежу я сквозь зубы, практически сдаюсь.

Слышу, как она делает глубокий вдох и начинает тяжело кашлять; часто, а потом резко замолкает. Чувствую, как вес ее тела для меня становится легче, мои шаги быстрее. Она обхватывает меня руками за шею. Без сил, но она старается самостоятельно опираться на свои ноги, тем самым помогая двигаться нашей связке как можно быстрее.

— Мы найдем выход, — шепчу я, надеясь, что она слышит меня. — Обязательно.

В конце коридора показался свет. Тусклый, еле ощутимый, как мираж. Я сразу направил нашу связку к нему.

— Мы выйдем отсюда, — выдаю я на выдохе. — Обязательно, — повторяю, как мантру.

Шаркая ногами, собираю всю волю в кулак, я устремляюсь к свету. Она помогает. Совсем немного, но мне хватает, чтобы продолжить тащить наши задницы прямиком отсюда. Еще немного. Еще несколько шагов. Я стремительно направляю нас к свету. Еще шаг и…

Толстое серое стекло и металлические решетки в железобетонной стене, и очень далекие лучи заходящего солнца. И больше ничего.

Она схватилась за металлические прутья, напоминающие решётку, смогла удержаться на ногах, всего на пару секунд, но истощенный организм не смог больше цепляться за ниточки сознания, обессиленная она скатилась по стене.

На первый взгляд, помещение выглядело старым, полуразвалившимся. Я вложил силы и дернул решетки. Ничего. Намертво вцепившиеся прутья в бетон никак не хотели разрушить конструкцию. Я продолжал колотить кулаком то по стеклу, то по решеткам, не теряя последние капли надежды. Я обещал ей… Еще удар. На костяшках появились ссадины, кровь сочилась, но я продолжал бить. Сделав несколько глубоких вдохов, сконцентрировался и собрал всю силу в руках. Снова несколько раз дернул решетку. Ничего. Я прислонился лбом в надежде, своему миражу, который никак не достать. Холодный бетон успокаивал мои разбитые костяшки на руках.

— Нужно двигаться дальше, — предложил я. Тяжело дыша я перевел взгляд на нее. Отключилась?

Она сидела с поникшей головой, закрыв глаза в умиротворении, не отзываясь и не реагируя на меня и мои слова. Присел продолжая смотреть на нее. Нет! Нет! Я потряс ее за плечи. Нет! Протянул руку к ее шее, под челюстью и чуть правее…ничего. Не чувствую пульс. Больше не чувствую жизнь в ее теле. Сел рядом. Слезы сами собой покатились из глаз. Больше я их не останавливал, позволил эмоциям взять верх, позволил безумию, что так усердно сдерживал овладеть мной. Парализованный горем, обессиленный; мои руки сами собой опустились на каменный ледяной пол.

В порванной, растянутой кофте тяжело дыша, я смотрел в тёмное пространство. Тёплый пар шёл изо рта. Я продолжал плакать.

— Прости меня, — сквозь слезы и отчаянье произнес, — я не сдержал обещание.

Веки будто под тяжестью груза — закрылись. Измотанный, (ненавидящий этот мир и все, что с ним связано) с гематомами по всему телу, разбитым носом и бровью я продолжал сидеть на месте не шевелясь, не издавая ни звука.

В тот день я сдался.

В моем теле больше не было сил бороться, одним кивком головы решил, что перестану сопротивляться. И просто отдамся на волю случая. Как решит темнота и ее безжалостные обитатели.

Я аккуратно опускаю ступню на холодный пол. Оглядываюсь. Его грудь равномерно поднимается и опускается. Его ничего не тревожит. Как всегда, не ухоженные волосы причудливо торчат во все стороны, даже когда он спит его локоны красиво переливаются при свете луны. Хочется дотронуться, но времени совсем нет. Позже, я точно буду жалеть, но вот только о том, что я ушла или о том, что я все-таки была здесь. С ним.

«Сейчас не имеет значения, — одернула я себя, перенося вторую ногу на пол. — Если вопрос возникнет, то решим его утром. Я даже наигранно с ухмылкой сопротивляться не стану. Незачем. Мы же оба хотели этого. Да?».

Медленно переношу вес тела на ноги, пол предательски скрипит, выдавая мои мотивы. Я снова оборачиваюсь чтобы проверить не разбудила ли его.

Нет!

Резко встаю, хватаю вещи, хаотично разбросанные по полу, шагаю к двери, пол тихо поскрипывает. Выхожу в коридор. Бросаю прощальный взгляд, в груди щемит, я вдруг подумала, что могу видеть его в последний раз.

«Откуда такие мысли? Я вернусь утром!», — тут же поправила себя, отгоняя тоску.

Он перекатился на правый бок, отворачиваясь от меня. Я вскинула бровь оценивая его открывшееся тело. Огорченно вздыхаю, но медленно закрываю дверь. На ходу надеваю джинсы и кофту, накидывая ее через горло. Мне предстоит долгий путь и надеюсь меня все ее ждут. В противном случае я возненавижу себя за то, что без весомых оснований покинула постель и его прекрасное тело.

Встряхиваю голову, приводя свои мысли в порядок быстрыми шагами преодолев лестницу, я выхожу во двор…

⸎ ⸎ ⸎

Стоило только войти на территорию старого города, как я почувствовала сильное жжение в груди. Предчувствие? Страх? Какие-то силы прошибали все мое тело и заставляли вздрагивать при каждом шаге. Я уверенно шла по узкой неосвещенной улице, оглядывалась по сторонам. Вдруг найду его по пути к нашему месту?

«Нет, нас никто не должен видеть», — тут же осеклась в своих рассуждениях, шагая дальше.

Я прикрывала лицо, натягивая капюшон кофты, отворачивалась от тех, кто шел на встречу. Группа парней присвистнув хотела обратить на себя внимание, но я только шикнула, предполагая, что все посмотрят на меня если я отвечу им. Один из толпы крикнул что-то нечленораздельное мне в спину. Я продолжала уверенно шагать. Знала куда мне нужно и что я точно опаздываю, задержавшись с ним. Нет! Оставшись. Осознанно. Принимая все взрослые последствия.

Интересно он будет думать, что я дала ему надежду или он как все взрослые люди подумает, что это для того чтобы сбросить стресс? Одни вопросы. Сплошные догадки. И ни одного ответа.

Поднимаю глаза к небу, ночь плотнее окутала город и мне как будто становится легче дышать. Ныряю в переулок и в первую дверь. Спускаюсь вниз по лестнице, я уже хорошо ориентируюсь. Точно знаю куда лучше всего наступить, а где опасный скол ступеньки. Последнее чего хотелось это сломать ногу и сгнить в том месте, куда бездомные даже не заходят. Вхожу в крошечное низкое темное и сырое помещение. Никого?

Никого!

Может он меня не дождался? Или сам опаздывает, с ним такое бывает…

«Нет, не бывает!», — противоречу своим мыслям.

Ловлю себя на мысли, что все хорошо, что он скоро придет, что мне совсем… Нет! Я точно волнуюсь и нервничаю.

Где ты?

Как загнанный волк я металась по комнате сбивая мусор под ногами. Сажусь. Тут же встаю. Проверяю каждый угол, полку в пыли. Вдруг он что-то мне оставил? Послание, например. Вдруг ему пришлось уйти! Ничего?

Ничего!

Дыхание участилось, грудь снова обожгло. В несколько широких прыжков, я поднялась по лестнице, оказавшись на свежем воздухе, и быстро вернулась на главную улицу.

Я, то замедляла шаг, то ускорялась. Он должен был меня дождаться. У нас был договор. Не могла поверить в то, что он просто ушел…или он не дошел? Самые ужасные мысли преследовали меня, стараясь их отмахнуть в дальний угол сознания, я заглядывала в переулки, тупики и все темные места, где он предположительно мог быть. Нет не мог, но я все равно высматривала его в каждом темном углу.

На главной улице стояла мертвенная тишина, казалось, что только мое громкое тяжёлое сбившееся дыхание слышно всей округе. Я резко остановилась. Замерла.

«Нет! Нет!», — мысленно умоляла я неизвестно кого.

Мое тело не подчинялось, оно предательски дрожало. Одним рывком я развернулась и вошла в темную нишу между домами. Вдалеке виднелось темное пятно. Крупное.

«Нет! Нет! Нет!», — снова повторяла я.

Я подошла ближе, видя светлое лицо и выбритый висок, на котором виднелась тоненькая татуировка, взвыла от боли, прикладывая ладонь к сердцу. Я бросилась к телу. Нет! Я все еще не верила. Нет! Это не он. Не может быть он! На темной куртке отблеском показался символ Министерства: чаша и крылья на синем фоне.

Протягивая руку к его лицу, заметила пирсинг в ухе. Черный камень. Нет! Должна была знать наверняка. Хотела подтвердить, что это не он, при всех косвенных признаках. Я повернула его лицо.

— Тай! — взвыла я с новой силой. Слезы полились. Боль, моя грудная клетка сжалась до судорог, и крик перешел на всхлипывания. — Нет, пожалуйста, — умоляла я судьбу. — Я опоздала, Тай! Прости меня, — шарила руками по его куртке, я вдруг подумала, что он все еще может быть жив. Приложив два пальца к шее. — Прости меня! — снова выпалила я, понимая, что его сердце больше не бьется. Я с новой силой кричала, набирала в легкие воздух и снова издавала надрывающийся крик.

Я склонила свою голову на его грудь и шептала:

— Тай! Ты ведь меня слышишь, правда? — я гладила его по голове, — Никаз[1], не заберет тебя у меня. Тай! Тебя ждут дома. А как же свадьба, Тай? А как же на всю жизнь? Клятвы? Тай!

С каждым словом, я больше глотала звуки, чем произносила их вслух. Набрав в легкие воздуха, я снова закричала, направляя свою энергию вокруг. Земля задрожала, и я почувствовала, как на меня сыпется штукатурка, рядом упало что-то тяжелое, соприкасаясь от удара с землей камень со стены дома рассыпался.

Я накрыла его тело собой, продолжая кричать. Сильнее и сильнее. Вокруг посыпались камни, что-то тяжелое ударило меня сначала по спине, потом по затылку. Я кричала, сожалея о том, что не пришла вовремя.

— Прости меня! — снова посылая энергию во все стороны, закричала не жалея сил. По домам поползли узорчатые трещины, раскачивая плотную кладку кирпича, заставляя их терять устойчивость и покидать мозаику на стене. Я почувствовала новый удар по голове. В миг мир потемнел для меня.

_______________________

[1] Ангел смерти

Здесь и далее, некоторые имена, заклинания и названия созданы автором самостоятельно на основе румынского и испанского языков.

Мы неприемлем измены и мортов в наших рядах. Сильнейшие представители кланов имеют большее влияние для нашего мира, нежели лицемерный человек, ищущий по всюду выгоду.

(Кифания Кой «Обращение к суду над сознающими»))

— Двадцать пять процентов — это даже не половина, — Гин передразнивал Кифанию Кой. Статную, чуть исхудавшую женщину средних лет, в костюме и блузкой застегнутой на все пуговицы; ее волосы уже тронула седина; директриса Академии зачесывала волосы в тугой хвост на затылке, придавая своему виду, как она считала, большую солидность. А черная мантия с вышитыми узорами из золота, служившая в качестве статуса профессора, оттеняла и придавала ее коже более бледный и уставший вид. — Мы не можем вас принять, — парень снова в зеркале скорчил гримасу, поднимая уголок рта; он четко изобразил ее надменность и открытое пренебрежение к нему. Гину совсем это не понравилось; сначала его план состоял в том, чтобы использовать свою фамилию в качестве давления, думал, что за мгновения получит все необходимое и больше никогда не будет связан с этим местом.

«Тогда бы она точно выдала мне все, что я пожелал бы… — парень на секунду прервал свои мысли, хмыкнул, смотря прямо в глаза, — или отослала, в другую Вселенную, где нет никого; ни одной живой души», — такие выводы, возникшие в мыслях Гина, не на шутку опечалили и в тоже время разозлили его. Парень подумал, что вопросы волнующие его не первый день он задаст позже.

Рассмотрев повнимательнее свои темные, почти фиолетового цвета, круги под глазами и впалые щеки, перевел взгляд с отражения в окно; утреннее солнце во всю силу расправляло лучи, прогревая общую, небольшую комнату для троих мальчиков. По углам три узкие аккуратно заправленные темным покрывалом кровати, письменный стол для каждого ученика и небольшой комод для вещей, у окна стеллаж с литературой на весь учебный год по всем базовым предметам и узкое зеркало перед которым Гин пытался совладать с галстуком тоскливого серого цвета.

Все, о чем он думал: какое счастье, что его взяли в академию, да с вопросами, даже с большим количеством вопросов, чем могло быть, что не могло не раздражать на собеседовании на первом этапе. Собеседование дополнялось вторым этапом: обязательной проверкой на способности, внутренние — животные, как произнесла директриса Кой при встрече, снова открыто показывая свое отвращение к Гину.