Читаем Наследник пепла. Книга III онлайн бесплатно

ЭТО ТРЕТИЙ ТОМ. Первый вы можете прочитать по ссылке: https://author.today/work/430433

— Именем Её Императорского Величества, генерал Паскевич, ярые фон Аден, Краснов, Кемизов, и прочие командиры гарнизона за неисполнение приказа генерального штаба и воли Её Императорского Величества определяются под стражу и направляются в столицу по обвинению в государственной измене!

Последние слова генерал Ермолов договорил с таким удовольствием, словно давным-давно хотел задушить или зажарить человека. Вот только возможностей не предоставлялось. А теперь — да.

— Не много ли не себя берёте? — поинтересовался Креслав, с насмешкой глядя на пухлого и увешанного орденами генерала. — Может, убавите обороты?

— А вас, — сквозь зубы проговорил генерал. — Я бы вообще приговорил к виселице!

— За что? — хохотнул бородатый глава рода, словно ему действительно было весело. — За то, что я вам только что тридцать тысяч подданных спас?

Ермолов попытался улыбнуться в ответ, но у него ничего не вышло. Поэтому он просто скорчил рожу.

— До вас я ещё доберусь, дайте срок!

— Ну-ну, — Креслав вмиг стал невероятно серьёзным, переводя взгляд с Ермолова на Паскевича, а затем вниз на поднимающийся генералитет. — Ты даже до них не доберёшься, — он кивнул на генерала южной группировки, Бориса фон Адена и других командиров гарнизона города.

— Это ещё почему⁈ — мгновенно взвился Ермолов. — Арестовать!

И тут же сопровождавшие его лица в форме тайного сыска звякнули наручниками. Паскевич с равнодушным лицом выставил руки вперёд, даже не думая сопротивляться.

— Потому что, — громогласно заявил Креслав, да так, что один из полицейских дрогнул и выронил наручники на землю. — Я требую, — и голос главы рода стал ещё более яростным и громким, отзываясь чуть ли не в отрогах гор и прилетая обратно ещё более усиленным, — исполнения древнего закона, положенного в основу отношений родовичей, властителей этих земель, и империи! Я требую, чтобы наших героев судили на той земле, которую они защитили! Вы никого из них не сможете забрать! Иначе мы разорвём соглашение! — он блеснул глазами.

Ермолов явно занервничал, но при этом отступать не собирался. Однако всё зашло так далеко, куда его компетенция не распространялась. Нужно было как-то сохранить лицо и получить у императрицы дополнительные полномочия. Причём всё это Креслав спокойно читал на лице оппонента.

— Это невозможно, — заявил генерал. — Если мы оставим подозреваемых тут, вы приложите все силы, чтобы скрыть любые улики! Вы специально хотите воспользоваться своим правом, чтобы следствие развалилось!

— Улики? — прогрохотал глава Рароговых, после чего с явным презрением взял Ермолова за рукав и слегка подтолкнул к той стороне вала, которая сбегала в ущелье. — Вон они — твои улики, — и он указал пальцем с выщербленным ногтем на ущелье. — Тысячи три в яме, ещё около пяти в ущелье. Тебе какие ещё улики нужны? — он едва не добавил: «пёс». — В ваших столицах этих улик нет. Так что вот моё слово: расследуйте всё здесь! И, ежели мы и наши защитники нарушили чего, тогда мы ответим. А так — вон с моей земли с такими обвинениями! Причём, пешком! Телепорт я вам не дам!

От его слов дрогнули даже бывалые вояки. Все прекрасно знали, что Креслав — отменный дипломат и он никогда не будет говорить с точки зрения силы. Если уж он прибёг к цитированию древнего пункта соглашения, да ещё и пригрозил его разорвать, это не к добру. Даже императрица такое не одобрит.

Ермолов же буквально сморщился от злости. Но сделать уже ничего не мог. Он прекрасно понимал, что любая дальнейшая эскалация может привести к таким скандалам, которых в империи ещё не было. Приходилось сцепить руки в кулаки и выжидать следующий удачный момент.

В этот момент на вал взобрались Бутурлин, Вяземский и прочие офицеры штаба, выехавшие на подмогу. Причём, Бутурлин явно слышал всю последнюю тираду Креслава.

— Что тут происходит? — рявкнул он, но, глядя не на Рарогова, а на Ермолова. — Какие проблемы?

Ответил ему абсолютно вымотанный, а потому равнодушный Паскевич.

— Да вот, — проговорил он ровным и совсем негромким голосом. — Нас тут Александр Сергеевич в измене Родине обвиняют. Тайному сыску скормить грозятся, несмотря на то, что в нашем случае, даже если бы имел место быть данный факт, то подобным преступлением должна была бы заниматься военная прокуратура.

В этот момент Вяземский уже подошёл к краю вала и глянул вниз.

— Ничего себе, — проговорил он. — Да сколько ж их тут было?

— Ещё примерно треть, а то и больше отступили, — нехотя ответил ему Борис фон Аден. — Тут настоящая мясорубка была.

Но его слова потонули в непрекращающемся мате, который извергал из себя Бутурлин. Причём, всем было абсолютно ясно, в чью сторону он его адресовал, но при этом ни единого имени сказано не было. Да и, откровенно говоря, некуда его было вставить.

Теперь на вал уже поднялся и вице-президент военной коллегии Чернышёв. Он тоже заглянул на ту сторону и сразу же побледнел. Собственно, масштаб произошедшего и его результат были очевидны.

Захар Григорьевич переглянулся с Ермоловым и покачал головой. При этом он только теперь обратил внимание на всех остальных, понимая, что ситуация вышла из-под контроля и все собравшиеся на взводе.

Но Чернышёв знал одну из самых главных военных мудростей. Нельзя нарываться на людей, которые только что одолели врага, надеясь взять их, пока они ослаблены. Они не ослаблены, а ожесточены, поэтому они размотают любого, кто попробует сунуться к ним или попытается как-нибудь их задеть.

И самое нехорошее, что он увидел, как у командиров местного гарнизона, причём, не только у тохаров, но и у тех, что набирали из аристократических семей, сжались кулаки, а из глаз так и пышет ненависть. Ещё одно неверное движение кого-то из них, и может реально произойти бунт. А вот за такое в кресле он точно не удержится.

Необходимо было срочно принимать меры. Причём, радикальные. И Чернышёв, как бы ни противоречило это его предыдущим договорённостям, стал действовать.

Сначала он подошёл к Креславу, улыбнулся и пожал старику руку.

— Я благодарю вас лично и всех ваших людей за то, что помогли городскому гарнизону остановить прорыв демонов. Я лично доложу о произошедшем императрице, — проговорил он, стараясь не смотреть в сторону Ермолова, который вообще в лице изменился после этих слов. — Прошу лишь пустить следователей в ущелье, чтобы они могли проделать свою работу и собрать все необходимые доказательства для подтверждения невиновности наших военных.

— Да, пожалуйста, — буркнул глава Рароговых, сделав широкий жест в сторону усеянного трупами ущелья.

— Благодарю вас, — кивнул Захар Григорьевич и обернулся к Паскевичу. — Иван Фёдорович, простите за произошедшую неувязку, некоторые из нас оперировали недостаточно достоверной информацией. Сами понимаете, как бывает, когда прорывы и данные льются со всех сторон.

— Знаю, конечно, — кивнул Паскевич и только теперь опустил руки, протянутые для наручников. — Мы тут обладали более актуальной информацией.

— Вот именно, — проговорил Чернышёв, радуясь, что сумел немного притушить конфликт, и наблюдая за тем, как разжимаются кулаки командиров. — Так бывает, хорошо, что всё удалось вовремя разрешить. Могу сказать одно, — на этих словах он повысил голос и обвёл глазами всех собравшихся. — Судя по увиденному мною, саботажем приказов и изменой государству тут и не пахнет. Скорее, обычное недопонимание подразделений. Но по этому поводу будет проведено внутриведомственное расследование. И я вас уверяю, — тут он глянул на представителей Тайного сыска, — мы сами вполне в состоянии его провести.

И тут он улыбнулся ослепительной улыбкой.

— Но нас же вызвали, как мы теперь будем отчёт писать? — возразил ему представитель Тайного сыска.

— Послушайте, — ещё шире улыбнулся Захар Григорьевич. — Если нам вдруг понадобится помощь Тайного сыска, мы вас обязательно об этом уведомим! Но на данный момент я вижу, что никаких серьёзных нарушений мои подчинённые не допустили, поэтому напишите, что произошла досадная ошибка в связи с неполным информированием сторон.

— Тьфу, ты, — в сердцах сплюнул сыскарь и принялся спускаться с вала.

— А пока, — Чернышёв снова повысил голос, чтобы даже удалявшийся господин слышал его, — уважая право родовичей, мы готовы провести все следственные мероприятия на месте. Ибо улики они по всему ущелью видны, — он усмехнулся. — Господа военные, гарнизон, идите отдыхать. Я вижу, что бой дался вам огромным трудом.

Чуть позже в штабе Горного,

в кабинете, выделенном вице-президенту военной коллегии.

— Хер ли ты творишь⁈ — Ермолов уже не кричал, потому что не мог, он рычал, как раненый зверь. — Зачем ты вмешался, черти бы тебя побрали⁈ Я уже практически завершил процедуру! Зачем ты это сделал?

— Знаешь, Александр Сергеевич, — ответил ему Чернышёв, который уже несколько часов постоянно изыскивал новые резервы, чтобы оставаться полностью спокойным, — я тебе, конечно, должен, тут не спорю и не отрицаю, — он пожевал нижнюю губу. — Но, знаешь, это не тот случай, чтобы подставлять себя под… — Захар Григорьевич замолчал, но при этом сделал выразительный жест пальцем по шее.

— Это же измена! — не унимался Ермолов. — Как ты не понимаешь? Неподчинение приказу, причём, всем гарнизоном! Всех бы уже к ногтю, с записью в личном деле, да они бы как шёлковые после этого… — кожа на лице у генерала покраснела, и казалось, что скоро из ушей у него вырвется пар. — А ты!.. Такое дело сорвал!

— Ты совсем ничего не понимаешь? — поинтересовался Чернышёв. — Да меня за такое судилище свои же сожрут, понимаешь? Эти ребята — герои. И не только для родовичей, Горного и каторжников на Стене. Они — герои для всей империи! Попробуй тронь, ты сразу же станешь врагом! — вице-президент посмотрел на своего давнего друга и смягчил тон. — Ну какая измена, а? Что ты, как маленький, право слово, — Захар Григорьевич покачал головой. — У них под валом трупами легиона три-четыре лежит. Может, больше. А ты измену им, эх…

Наконец-то Ермолов понял, что Чернышёв всё ещё считается с его мнением, но всё равно не считает правильным сегодняшнее поведение. Александр Сергеевич выдохнул и попробовал тоже говорить мягче.

— Ну вот же! — он ударил ребром ладони по крышке стола, а зелёный торшер на его углу легонько дрожал. — Есть приказ, который не выполнен. Всё! Измена! Это же в документах.

— Это когда он не выполнен с целью саботажа, — покачал головой Захар Григорьевич. — А у нас несколько тысяч человек, включая весь гарнизон города, видели, что основания были. Или предлагаешь их всех за измену? А чем мы тогда лучше демонов?

Ермолов поджал губы и поднял подбородок.

— Нет, дорогой мой, — продолжал Чернышёв. — Мы с тобой стоим на страже государства. Мы — армия. Вот, если бы ты не устроил бучу на валу, мы бы провели внутриведомственное расследование, посадили бы кого надо под стражу, ну чисто на время проведения следствия. А там, глядишь, кто-то и не вышел бы просто. Мало ли, с сердцем проблемы или с лёгкими. Разное бывает, понимаешь? А ты — в лоб, как неоперившийся штурмовик! Не делается так, Саша. Не в данном случае!

— У меня были основания, — продолжал упрямиться Ермолов, но больше для вида и оправдания самого себя. — Я считал, что они у меня уже в кармане!

— У них тоже, — развёл руками Захар Григорьевич. — Всё ущелье этими самыми основаниями усеяно. Хоть сейчас могу тебе парочку заказать. Ты как хочешь, но добился только того, что родовичи на конфронтацию пошли. А нам этого допускать нельзя! Пока Екатерина Алексеевна не получит всего, что ей требуется, нам с родовичами ссориться недопустимо. А гарнизон они теперь и подавно, даже с боем не отдадут. Будем лежать с тобой в позе дохлых демонов.

Чернышёва почему-то позабавила эта мысль, и он рассмеялся, причём, громко и от души. Ермолов же, наоборот, насупился и даже побагровел.

— И что мне прикажешь делать теперь? — спросил он, когда его собеседник успокоился.

Захар Григорьевич встал, вышел из-за стола, прошёл по просторному кабинету, вдыхая пыль и запах множественных бумажных папок. Ему хотелось распахнуть окно и выпрыгнуть на мостовую, а потом бежать и бежать куда-нибудь далеко-далеко, где нет всех этих проблем и разговоров.

— Извиниться, — сказал он, облокотившись на подоконник и глядя в окно. — Самое простое и верное решение.

— Да хрен там! — рыкнул Александр Сергеевич.

— Тогда сошлись на недостаток информации, — губы Чернышёва дрогнули в натянутой улыбке. — Мол, видел только одну телеграмму, в которой сообщалось об игнорировании приказа. О второй, про прорыв у Горного не в курсе.

Ермолова перекосило. Ему совсем не хотелось признавать себя неправым. Даже совсем немного. Но, судя по всему, делать было нечего. Ну что ж, он это запомнит. Все виновные понесут обязательное и неотвратимое наказание. Уж этого он добьётся!

Отца, Паскевича и других командиров гарнизона отпустили по домам. Но с некоторыми ограничениями по передвижению на время следствия. Человеческим языком их поместили под домашний арест. Но, конечно же, никто вслух этого не сказал.

В ущелье же, возле капища и по всей площади боевых действий работали следователи из Министерства обороны. В их задачи входило чуть ли не по минутам восстановить картину подготовки и хронологию самого боя.

Лично я курсировал между штабом, лазаретом и домом. В штабе сидел брат и узнавал последние новости по поводу того, что светит отцу и остальным. Судя по последним данным, новости были скорее утешительные. Первичное желание тотального головотяпства на данный момент уступило место желанию реально разобраться в том, что же на самом деле произошло.

И, как я понял, чем дальше анализировали ситуацию, в том числе данные выживших разведчиков, показания солдат гарнизона, рассказы командиров, слова родовичей, тем ближе приходили к мнению, что при иных действиях империя получила бы самую масштабную гибель гражданского населения. А, может быть, даже прорыв демонов во внутренние пределы самой империи. При том количестве нападавших, которое было подтверждено, это не вызывало особых сомнений.

Самым большим моим огорчением на данный момент была мать. Она лежала в лазарете при капище, под надзором самых опытных родовичей, как из Рароговых, так и из других родов, но никто не давал никаких прогнозов.