Читаем Наследник Дракона (СИ) онлайн бесплатно

Если же говорить о Красных Легионах, то стоит отметить, что при Неране Драконьей Крови, эти воины были аналогом современной имперской гвардии. Лишь намного похоже, ближе к началу Войны Восьми Близнецов, Красные Легионы сформировались как полноценная армия под командованием Павла I Верного.

Стоит так же отметить, что при Битве под Фармахалифе, Красные Легионеры активно практиковали бой, бок о бок с Ведьмаками и Варлоками, о которых подробно рассказано в томе «Варлоки и Ведьмаки: сущность бытия, цель жизни»

Сказать, что солдаты в алых цветах сыграли немаловажную роль в Истории Зантара — ничего не сказать. Мало того, что большинство Лордов из Центрального Кровогорья являются офицерами данных формирования, так ещё и большинство Героев истории Климэнда носили гордые чины Красных Легионов

Из патриотического сочинения неизвестного автора. «Красные Легионы: сущность бытия, цель жизни»

Ученики Дункана II, Варлоки, были ничем иным, как крайним средство во время Второй Войны Кровогорья с Эш’Хайгаром. Когда Эйдэн Четвертый, Великий, повёл войска в Кардинийское Ущелье, чтобы выкинуть некромантов со своей земли, Дункан и его ученики, Мастера Пути, дали отпор силам Повелителей Мертвых, намеревавшимся зайти армиям Эйдэна Великого в тыл.

Сподвижниками Варлоков, бойцов уникальной силы, всегда были Ведьмаки. Отличались же они тем, что Варлоки, чьим знаком была Цапля, обучались лишь одному ремеслу до абсолютного мастерства, в то время как Ведьмаки, отмеченные знаком Аиста, отличалась высоким усвоением любого знания и способностью не повторять одну ошибку дважды.

Как было выяснено после Битвы под крепостью А’хорант, Варлоки практиковали эксперименты при помощи мутации, в то время как Ведьмаки отнеслись к столь радикальным методам, столь же радикально, что и привело к распаду Ордена А’хорант на Варлоков и Ведьмаков.

Из патриотического сочинения брата Адальвальда. «Варлоки и Ведьмаки: сущность бытия, цель жизни»

Из правого крыла Амхарского Дворца, где располагались благородные гости лорда Мария Мейстланда и его брата Бреатфора, доносились прекрасные ноты игры на лютне. Юный сын императрицы Хелены Кон-Итьен, Ричард, шёл по длинному коридору, мечтательно разглядывая богатые стены с шелковыми портьерами, попутно наслаждаясь теми отголосками песни, которые ему удавалось услышать.

Неподдельный детский интерес подогревался недавно заключенным пари. Его брат, Артур, поддел его на очередную шалость. Кого раньше поймают за прогулом уроков у старого мага, Алкиона Альгольфа, тот весь следующий месяц, проигравший, будет исполнять прихоти победителя. Ричарду эта забава показалась крайне интересной, а потому он вмиг согласился и сейчас сновал по дворцу лорд Мария, в надежде на то, что всё-таки его братца поймают раньше.

А что поделать? Наследники престола оставались детьми, которым нужно было удовлетворять свои детские потребности. Впрочем, юнцы так же хотели отвлечься от мыслей, что старшего и любимого брата, Лайана, как и отца, Уильяма, больше нет…

Ричард, вспомнив тот день, когда отца убили прямо в тронном зале, встал как вкопанный. Перед его детскими и невинными глазами предстала картина окровавленного отца с пробитой головой, а через мгновения ока, он увидел прокаженного Лайана, которого помещали в могилу. В тот самый день Ричард поклялся, что все те, кто заставил его маму и сестру рыдать, поплатятся сполна.

Услышав шаги гвардейцев, мальчик скользнул к стене и спрятался за гобеленом. Не слушая разговора солдат, он дождался пока те пройдут мимо его укрытия. И вновь он услышал эту мелодию и столь сладкий, почти медовый женский голос, который часто пел в полуденное время, после того как армии его дяди-предателя Лоренца сбежали обратно на юг, после того, как Айдан, сын леди Арианы и лорда Орина, убил дракона, которого старый Алкион называл, Бронегрызом.

Ни Ричард, ни Артур, не понимали, почему Айдан то зовёт себя СтоннКасселом, то Анкитом. Почему прячется и избегает всех, кроме сыновей-близнецов лорда Мария. Их мама, Хелена, всегда говорила, что Наследник Нерана — это зло. Может быть, поэтому она так сильно не любила Айдана, что после каждого разговора с ним, бранилась, на чём свет стоит? Ни Ричард, ни Артур, не понимали, почему так.

Когда мальчик оказался совсем рядом с пением, он, словно зачарованный этими нотами, украдкой выглянул из-за угла коридора, который вёл на балкон дворца. Там, сидя у края барьерных зубцов, сидела леди Адриана, дочка леди Арианы и лорда Орина. Сидела и пела, ловко, плавно и красиво перебирая своими тонкими пальцами по струнам лютни одной рукой, и второй зажимая струны на грифе музыкального инструмента. Рядом с ней, играя на флейте, сидела старшая сестра Ричарда, Каллина. Почему-то, юному Кон-Итьену было более приятно наблюдать именно за леди Адрианой, с её густыми каштановыми волосами и изумрудными глазами, в то время как Каллина, на фоне Адрианы, не столь выделялась красотой, как каким-то странным, волчьим поведением.

Впрочем, коли на твоём гербе волк, будешь волком.

При свете ярких солнечных лучей, вереск расцветал,

И Неран прошагал, по броду холодному,

Там рысью танцевала Юмкарана, запевалась соловьём!

И огни её платья, грели тот ледяной брод.

Волосы каштана, пропахли орехом,

А карие глаза, горели свечами.

И рысью танцуя, звала его с собой:

«Иди со мной же Неран! Станцуй со мной в реке!»

Эту балладу Ричард знал наизусть. Неран и Юмкарана. Почему-то, вслушиваясь в эти слова, Юный Волчонок, так Ричарда прозвали при дворе, представлял перед глазами леди Адриану и самого себя, только более взрослого и мужественного. Хотя, куда ему, столько лет пройдёт, пока он вступит в совершеннолетие, Адриана выйдет замуж, да и сам он уже будет другим. Во снах он часто видел себя взрослым, но ещё молодым и окровавленным. Почему такие кошмары посещали его? Почему во сне он слышал слова, который бросали его в холодный пот? «Дитя моё, берегись Врат Балдарена» нет, это были не просто слова, но предостережение от отца, который во сне являлся ему в виде всадника с головой волка вместе собственной человеческой… Об это он никому не рассказывал, даже Алкиону.

Ну вот, стоило его вспомнить, как старый маг появился тут как тут!

— Негоже, ваше величество, пропускать мои уроки! — беззлобно, шутливо выдал старик, хватая Ричарда за ухо.

— Алкион? Пусти! — жалобно проскулил Ричард, тут же впав в ступор. Правой рукой, маг держал за ухо Артура

— Похоже, ты выиграл братец… — обиженно выдал он, шипя, когда шершавые пальцы мага с новой силой закрутили их уши. Пусть было больно, но Ричард улыбался от уха до уха, так как его брат теперь весь месяц будет исполнять все его прихоти!

Ариана вновь плела венок. Эта джейстенская традиция в остальном Кровогорье казалась чем-то глупым и ненормальным. Однако венок могла плести лишь мать. Плести и читать молитвы великой Уне, драконице-матери. Как говорили старожилы из княжества: Мать, кем бы она не была, в первую очередь мать. Если Уна слышит её молитвы, она молиться вместе с ней и дитя, будь оно уже взрослым и самостоятельным, будет в безопасности. Если же дитя погибло, венок нужно плести с право налево, чтобы, согласно традиции, душа помнила, с кем она связанна и стала для семьи, чем-то вроде Хранителя Небесного.

Леди СтоннКассел остановилась, взяв очередную ветку алого горноцвета. Она не знала, что ей делать. Плести ли венок с лево направо, чтобы её дети, Адриана и Айдан были в безопасности. Или же делать так, как она делала двадцать лет подряд. Плести с право налево, виня себя за то, что она не смогла родить живого ребёнка… а на самом деле, её сына воспитывала и любила другая, пока сама она была готова схватиться за разбитую бутылку вина, за её острый осколок.

Лишь она смогла разглядеть в Айдане черты Мейнголдов. Черты самой Арианы. В отливе изумрудных глаз Айдана, виднеется взгляд Мейнголдов. Это, наверное, заметила только она. Взгляд Айдана был не таким как Орина, Киры или же Гарета. У него был взгляд Арианы. Эмоциональный, выдававший его чувства сей же момент как они вспыхивали. Взгляд, помечавший всё и ничего сразу. Глаза его всегда смотрели в глаза собеседника. Этим он пошёл в мать.

Мать. Мама. Она была его матерью, но не мамой. Она никогда не дарила ему тепла, потому что считал мертвым. Его мамой, его самой близкой женщиной была Лара Анкит. И Ариана хотела выть и реветь от этой мысли. Однако что-то было не так.

Она знала своего сына только месяц, но ей почему-то казалось, что знает она его как облупленного. Знает каждый его шаг и следующее слово. Он же, говорил с ней, пытаясь выразить всё тепло, которое у него было. Словно, он готов был упасть перед ней на колени и взять вину Орина на себя. Лишь бы она позволила ему назвать её «мамой», «матушкой».

Её уже как месяц было глубоко наплевать на мнение Киры, которая заводила истерику, стоило ей поздороваться с Айданом. Или же претензии Хелены, превратившуюся из императрицы в параноидальную дуру, которая видела во всех заговорщиков и предателей. Сейчас, даже её муж, Орин, к которому она до сих пор питала ненависть за двадцать лет лжи, был ближе всех. Они как раньше могли часами болтать обо все и молчать ни о чем.

Решив, что венок она заплетёт с лево направо, она почувствовала теплоту. В кой-то веки, она почувствовала спокойствие. Улыбнувшись каким-то своим мыслям, она вязла ветку синего горноцвета, переплела её с алым и стала что-то напевать.

— Легион на марше! — прозвучал зычный голос командира и отряды красных легионов, развернувшись на месте, тяжелым звоном лат двинулись из центральной площади Амхары, по направлению к Альвевианскому тракту, чтобы позже перейти реки Аннону и двинуться сильным военным рукавом к южным провинциям, которые учинили гражданскую войну. Эти легионы вёл Мивиль Оркалан, доверенный знаменосец СтоннКасселов.

Пока старый воевода вместе с южанином, Зашеиром Пашаром, будет подавлять восстание на юге, на плечи капитана Гарета СтоннКассела возложили задачу по обороне северных земель, в том числе и главного шахтёрского горда, Врата Балдарена, который поставлял руду для всевозможных нужд государства.

Разгребать всю ту кашу, заваренную Серым Герцогством Сайн-Ктором и Протекторатом Уэйстека, Гарету предстояло в команде старых друзей. Боевого капеллана Пауля Дейна и леди Айзоры Трайден, являвшаяся командиром особого отряда «Львов». Пойдёт ли его племянник, Айдан, который к тому же теперь и мессия, он не знал.

Вспоминая, что при битве за Кулдар он потерял практически весь Пятнадцатый Красный Легион, находившийся под его командованием, СтоннКассел невольно услышал голос погибшего лейтенанта Нила Амелиона. «Удачи, командир» Обернувшись, то ли отгоняя видение, толи в надежде, что погибший товарищ окажется позади, Гарет сплюнул себе под ноги и поёжился от дуновения восточного ветра. Рядом, со своими не многочисленными пожитками, стояли два сержанта. Вал и Сурана Маилаулы, молодые ребята, чью свадьбу, так недавно, благословил сам Гарет. «Они уже ветераны» усмехнулся капитан, наблюдая, как рекруты нового состава Пятнадцатого Легиона выстраиваться в походную колонну. Пока Маилаулы по его приказу вели проверку, сам он направился во дворец Амхары, по просьбе брата, Орина.

Тьма была его частью, впрочем, как и Свет. Свет обжигал как пламя дракона, которое обрушивается на него с небес огненным потоком. Тьма проникала в его раны скверным гноем, который вместо уничтожения заразы, только хуже разъедал рану до самой кости.

— Я вновь победил, Лок-Хай’Эред — кричит Ненасытный, пронзая его своим клинком из чёрного адамантита. Айдан знает, что эти слова адресованы не только ему, но и Царю Рассвета. Но был ли Айдан им? Был ли он в полном праве Наследником Нерана и Эредом (Рассветом) одновременно? Рождённый в первый день Месяца Старых Богов, под Остриём Юмкары, он испил крови дракона, и когда Тьма попыталась взять вверх, он изжёг её не огнём, а чистым светом. Может ли быть так, что все те пророчества, о которых он грезил, будучи юнцом, свалились на него в одночасье, или же он был тем, кому предначертано их исполнить, с самого начало? Неужели всё это было предопределено, когда он сделал свой первый вздох? Айдан не знал, да что там говорить, она даже не знал, кто он. СтоннКассел или же Анкит? Дракон или грифон? Но он был обязан выяснить. Иного выхода не было, иначе безумие охватит его, и тогда он причинит боль всем тем, кого любит. Этого он не мог допустить.

Ему нужно было уходить как можно скорее, но этот шаг мог навлечь на его родных слишком много бед. Ночь ушла на написания длинного письма, в котором он всё подробно расписывает. Начиная от кошмаров, заканчивая целью его ухода. Времени было катастрофически мало. Всё больше и больше сил уходило на то, чтобы бороться не с врагами внешними, но с врагами внутри. Безумный, тёмный Айдан, прозвавший себя Лок-Хай’Макаром, в каждой битве становился всё сильнее, и каждый раз Айдану, светлому, который ещё не утратил разум в пучине скверны, было труднее одерживать победу.

До рассвета оставалось несколько часов. Он уже собирался накинуть капюшон и ускользнуть ото всех, как услышал, стоны возлюбленной. Его любовь, Сейна Элерон, часто стонала во сне от боли и кричала, просыпаясь в холодном поту. Девушка, чьи рыжие волосы напоминал огонь, ворочалась в постели, мечась из стороны в сторону. Её красивое ромбовидное лицо сейчас выражало неподдельный страх и боль. Она нахмурила густые брови и скривила полные губы в болезненной гримасе, словно во сне её пытали или клеймили раскалённым металлом.

Айдан знал, что времени мало, что контролировать он себя уже не может, но ради неё он был готов сделать всё, всё что угодно. Скинув походную сумку вместе с оружием рядом с кроватью, он лёг на перины, прижимая девушку к себе. Её светлая кожа была молочно-белая, от того и столь нежная. Сейна вновь застонала, болезненно, как будто скуля. Он прикрыл глаза и вдохнул пьянящий аромат её волос, слушая, в каком быстром ритме бьётся её сердце. Потёршись об её красивые плечи своим лицом, он заставил её перевернуться и она, почувствовав безопасность, прижалась к нему всем телом. Теперь Сейна уже не видела кошмаров, она спала крепким и светлым сном, в этом парень был уверен.