Читаем Наше преступление онлайн бесплатно

АИе КесЬіе огЬеЬаІІеп, іпзЬезопйеге йаз ІІеЬегзеІгип^згесЬі

-.

'‘‘' *'

Печлтано въ типографін О-ы .РКЕ8 8Е* Вміів 8.' 19, Ьеіргігег ВЕг. (9.

Эту книгу я писалъ.съ динствепною мыслыо, съ единственной цлью — обратить вниііані русскаго образованнаго общества на гибнущихъ меныпихъ братьвъ. Народъ спился, одичалъ, озлобился, не уметъ и п хочетъ трудиться. Н “моя задача пе-речислять причипы,* приведшія насъ къ такому ужа-саюіцему поЛоженію;^- но есть—одна, на которую не-однократно указывалось въ печати и которую я не могу обойти молчаніемъ. ^Іричипа эта — разобщені р.усскагд.лсультурнао класса съ народомъ. Народъ брошенъ и, бзпомощный, невжественный, предоста-. вленъ собственной бдной судьб. Если во-врмя н притти къ нему, то исходъ одинъ — бездна, провалъ, дно. Пора тмъ образованнымъ людямъ, въкомъбьется горячее русское сердце, припяться за лихорадочпую сог,кдательную работу. Понесемъ туда «во глубину Россіи» миръ, свтъ и энанія. Тамъ этого нтъ, тамъ въ этомъ кровно нуждаются. И мы 'обязаны идти туда, обязаны тамъ дйствовать, иначе мы умремъ, не вы-полгивъ нашего назначенія, умрмъ неоплатными должниками того парода, который насъ поитъ, кор-митъ одваетъ, обуваегь, который трудами рукъ сво-ихъ обезпечиваетъ намъ лучшее сущеетвованіе, чмъ его собственпое. Нашимъ служеніемъ мы заплатимъ

^: 'пароду хотя малук( крупицу того огромнаго долга, ко-торый записанъ за нами на скрижаляхъ судьбы.

Я потому и назвалъ свою книгу «Наше престу-пленіе», что считаю т улсасы, ісоторы описаны въ ней и которые стали обыденнымъ явленіемъ въ де-рсвп, нашей виной, виной бросившаго народъ па прснзволъ стихій образованнаго діусскаго общества.

Все, что описано здсь, взято.дликомъ изъ жиз-шц нигд не давалъ простора собственной фантазіи, не сгущалъ красокъ, но и не 'смягчалъ ихъ. Для меи,' важна была только одна правда, объ осталь-^ нс г, я н заботился.

- Авторъ. .Іювь 1909.) , . •
. .4 .* •' ‘ - Л •

Къ седьмому изданію.

Книга эта впервы была папчатана почти три-надцать лтъ назадъ.

Съ тхъ поръ много воды утекло, многоо измни-лось, міръ по всмъ видимостямъ выворачивается на изнанку: то, что было вверху, очутилось впизу, ноги —ст:аліі-ходить- выше головы и-не мозгъ-ужб управляетъ человчесйими судьбами...

Отъ всхъ этихъ «великихъ», «уравнитльныхъ» измненій довольро рщутительно пострадало и ще не-сравненно больше пострадаетъ все человчество, но особенно горькая и страшная участь выпала на долво нашёго родного народа7~

Вликой, могучей, православной Россіи уяг нтъ.

Русскій народъ, обманутый и . ограбленный, ни-щій и безгіравный, развраіценный и голодный, прова- ' лился въ смрадную бездну и теперь подъ игомъ между-народныхъ' политическихъ шулеровъ, воровъ и убійцъ пять лтъ уже безпомощно барахтается на дн въ крови, грязи и прах, грозя всему потерявшему умъ и совсть культурному человчеству страшной заразой всеистребляющей смертельпой болзни жидо-больше-визма.

Въ краткомъ обращеніи къ читатёлямъ, предпо-сланномъ мною къ первымъ шестц изданіямъ этой кпиги, я упомянулъ тогда объ этомъ грядущемъ про-вал, объ этой бездн, объ этомъ дн...

Увы, всо то, чего я всхо жизнь боялся, что въ мо-емъ сознаніи логически и неизбжно вытекало изъ результатовъ пристальныхъ наблюденій моихъ надъ народпой жизнью, что страшпыми призраками вста-вало передо мной въ безсонпыя почи, что пугало меня въ вщихъ снахъ, чего я съ трепетомъ ждалъ, о чемъ предупреждалъ и молился, чтобы «минула насъ чаша сія», то самое ужасное, беззаконное, безобразное, пре-жде даже невообразимое, теперь уже совершившійся неотразимый фактъ...

Енигу мою прочли тогда. Она разошлась въ гро-мадномъ количеств экземпляровъ. 0 ней много го-ворили. Ее судили. Ее переводили на иностранныо языки. 0 ней создалась цлая литратура.

Были и хвалители ея, но еще гораздо болыпе ока-залось у нея порицателей и даже враговъ.

Особенно люто и - нетерпимо возненавидли ее евреи. Оно и понятно. Хотя содержані книги ни^ въ какой мр непосредственно и персонально н за-двало это ядовитое племя, но оно шло вразрзъ то-му страшному злодянію, которо евреи давно шагъ за шагомъ съ дьявольской планомрностыо подгото-вляли на гибель Россіи. -

Книга освщала тотъ страшный путь, какимъ вели русскій народъ на Голгофу. .

Надо было уропить и скомпрометтировать ее въ гла-захъ читателей. \

И такъ называемая тогдашняя «передовая» русская печать, а на самомъ дл, какъ и теперь заграницей. сплошь жидовская и жидовств.ующая, со всей силой своего неистовства и злобы опрокинулась на эту книгу.

Кто и какъ только н поносили я и даже меня самого.

Кажется, не было въ тогдашнемъ россійскомъ пе-чатномъ мір такого жидовскаго или шабесгоевскаго копыта, которое отказало бы себ въ удовольствіи ляг-

Оказывалось, что хуже, безграмотне и бездарне моей книги ничего другого не печаталось въ подлун-ной, бол порочнаго и преетупнаго человка, чмъ я, на всемъ бломъ свт не было.

Поднятый галдожъ не прекращался въ продолженіе длаго ряда лтъ вплоть до самаго начала великой войны. Не прохбдило дня, чтобы въ какомъ-нибудь •хотя бы одномъ «передовомъ» печатномъ «орган» не трепали мою несчастную книгу.

Меня обозвали клеветникомъ на свой родной на-родъ и на «соль» земли русской — ея интеллигенцію. Книгу мою, написапную слезами и кровью, съ един-ственною цлью обратить вниманіе тогдашнихъ на-ціональныхъ правящихъ круговъ и русскаго общества на страшное повальное заболваніе родного народа, на его развращеніе и подойти къ нему съ средствами не-медленнаго врачеванія называли «лживой», «вредной», «клеветнической» и «оскорбительной» для національ-наго достоинства.'

Провокаціоннымъ шумомъ и гвалтомъ евреи до-бились своей цли.

Книгу они уронили въ глазахъ слпорожденной. русской публики, а подрастающее поколніе совсмъ отвернулось отъ нея.

Молодежь не читала ея, какъ «черносотенную».

Такимъ образомъ голосъ мой оказался «гласомъ во-піющаго въ пустын», пропалъ даромъ, не образумивъ никого.

Теперь русскіе люди, до нитки ограбленные, вы-гнанные устроителями соціалистическаго «рая» изъ сво-его родного дома, изъ Россіи, переиспытавшіе нево-образимыя муки отъ изуврства насадителей «свободъ» на земл, спасшіеся отъ мучительной смерти только бгствомъ въ чужіе края, задають себ горькій вопросъ: почему же все у насъ было и ничего не осталось и мы очутились даже не у «разбитаго корыта», а совершенно

VII

«Наше Преступлені» даетъ отвты на нкоторы изъ этихъ вопросовъ, хотя далко н па вс. Главнаго смртоноснаго фактора, разрушившаго великую, дер-жавную Россію, истребляющаго тперь несчастный рус-скій народъ по всмъ правиламъ искусства, продуман-но и систематически, бзжалостно и планомрно, ав-торъ и н касался тогда. Предъ нимъ стояли другія задачи. Онъ дерзостной рукой отдрнул?» дотол нпро-ницаемую завсу и во всей «крас» представить на всенародныя очи подлинный ликъ нашего народа.

Съ давнихъ времнъ въ нашей русской литератур перушимо установилась традиція говорить о народ съ придыханіемъ, какъ о непогршимомъ пап, предвари-,тельно снявши шапку и распластавшись передъ нимъ на брюх.

Вс мрзкія и уродливыя явленія русской народ-ной жизни или тщатльно замалчивались или освща--лись подъ такимъ угломъ, что въ народныхъ бзобра— зіяхъ, въ болзняхъ го духа и вопіющихъ нестрое-. ніяхъ его быта. оказывались повинными вс, особенно нашъ прежній «ненавпстный» самодержавный государ- . ственный строй, но ни въ коемъ случа не «святой»,

шепогршимый» народъ, не развратители и оплеватели_

души го — евреи съ ихъ черной тучей з^вдомо и омерзительпо извращенныхъ и лживыхъ газетокъ, жур-,наловъ, кпижекъ, татровъ, съ «гуманнымъ» судомъ; ' обращеннымъ главнымъ образомъ обрзанными адвока-тами въ разсадникъ преступности и въ горько посм-шище не только надъ правосудіемъ, но и надъ про- . стымъ здравымъ смысломъ и не жалкая, лнивая, пьяная и тупая русская интеллигенція_, шедшая ио указк"жида впереди «освободительнаго»” движенія, на свою лсе лозорную гибель ведшая своего лопоухаго по-велителя.къ ограбленію, обворовыванію, убійству. в.ели-кой Россіи и къ безпримрно-жестокому властительству надъ ,забывшимъ Бога и совсть растленнцмъ рус-

скимъ народомъ. .іап-кагак.ги

Мн на долю выпала горестная, тяжкая и нблаго-дарная роль того простодушнаго мальника въ сказк Андерсепа «Новое платье короля», который одинъ среди всей изолгавшейся толпы взрослыхь крикнулъ: «А

вдь король-то голый!»

Въ «Нашемъ Преступленіи» я нарушилъ литератур-ную традицію, безъ заигрываній, расшаркиваній, оп-. равданій и оговорокъ, а добросовстно, безпощадпо и ршительно вскрылъ гнойныя язвы родного народа, ука-залъ на его страшные, смертоносные пороки и обли-чилъ какъ его самого, такъ и ту нашу общественность, .которая, имя съ нимъ постоянно соприкосновеніе,-нацравляла жизнь его, а слдовательно и жизнь всй Россіи по тому кривому, смрадному и гибельному рус-лу, по которому мы и докатились до грязнаго дна бездны, сваливъ туда подъ попирающія хамскія ноги жида и нашу Родину, недавно еще великую, держав-ную, блистательпую Россію...

Въ «Нашемъ Преступленіи», какъ въ капл воды, . безъ малйшихъ 'прикрасъ отразилась русская народ-ная жизнь, и теперь эта книга является въ нкоторомъ —род- ключомъ къ разгадк того -ужаснаго, непоправи-маго, что на нашихъ глазахъ совершилось.

Къ-тому времени, какъ писалась эта книга, на-родъ нашъ былъ настолько развращенъ, опакощенъ и испорченъ,. что пересталъ быть народомъ — строите-лемъ, народомъ — государственникомъ, а всей своей громадой превратился въ пьяную, буйную, забывшую божескіе и человческіе законы, своевольную чернь, способную только къ неистовствамъ и разрушенію; на-правляющая жё его жизнь общественность русская, са-ма шедшая на поводу у всесильнаго провокатора и мо-шенника-жида, съ тупымъ самодовольствомъ и само--. мнніемъ дурака на свою же горемычную голову подъ видомъ либерализма, демократизма й соціализма все-мрно мирволила ртеіап-ка^акги

гося народа и разжигала въ немъ бунтарскі и хули-ганскіе инстинкты.

Уже тогда всякому вдумчивому человку ясно бы-ло, что на. распущенной народной черни съ озлоблен-ной, опустошенной и огаженной душой кажущейся державной мощи Россіи надолго удержать нельзя, что въ государств нашемъ хотя и были въ наличности -вс аттрибуты власти, но сама власть отсутствовала, что вігутри у насъ бродило гнилостное револіоціон-ное разложеніе и что вс устои, на которыхъ покоится всякое государство, у насъ настолько ослаблены и рас-шатаны, что при первомъ вншнемъ столкновеніи Рос-сія рухнетъ и, упавъ съ головокружительной высоты своего .державнаго роста, раздробится на мелісіе, жалкіе осколки.

Къ тому времени судьба уже сдлала намъ первое предупрежденіе въ вид несчастной для насъ войны съ Японіей и революціи 1905-1906 годовъ.

Но мы не вняли этому грозному предостереженію.

Жидовскій устный и печатный гвалтъ и галдежъ о «свободахъ» тогда такъ же, какъ, къ сожалнію, и теперь заграницей, сбивалъ съ послдняго толка и за-глушалъ въ слабыхъ россійскихъ головахъ даже на-чатки здраваго пониманія истинно-національныхъ на-родныхъ задачъ. , .

Даже посл такого показательшіго урока, какъ война съ Япопіей и первая революція, для подъема упавшаго народнаго. духа и для оздоровленія его за-смердвшаго быта не только ничего не было сдлано, а наоборотъ, вс усилія вольныя и невольныя, какъ бы на зло самимъ себ, были приложены къ тому, чтобы довести блуждавшій впотьмахъ и во зл народъ къ ролному провалу.

И когда передъ нимъ, потерявшимъ всякіе нрав-ственные устои, отверзлась «смрадная бездна» въ вид ;коммунистическаго «рая», онъ съ бшеннымъ ревомъ

іринулся на дио ея. ^^^.еІап-ка2ак.ги

х •

| Тамъ онъ надялся обрсти свое счастіе. і И обрлъ.

' Онъ попалъ въ смртоносныя объятія всемірнаго вампира, потоками высасывающаго его кровь, и тепрь нищій, потерявшій человческій обликъ, лишенный да-же права свободно дышать, упавшій ниже скота, отъ голода пожирающій трупы собственныхъ дтей, всми презираемый, пи въ комъ не возбуждающій ни малй-шаго сожалнія, гибнетъ цлыми десятками милліо-новъ.

Было ли, случалось ли, имло ли мсто въ под-лунной что-либо хотя бы отдаленно похожее на этотъ невыразимый, безмрный ужасъ, отъ котораго стынетъ кровь въ жилахъ, умъ человческій отказывается вм-стить всю гнустность содяннаго, языкъ не ізъ состоя-ніи найти словъ для опредленія всей мры этого сата-нинскаго злодянія?!

Книгу эту вспомнили. Она иужна главнымъ обра-зомъ не тому поколнію, которое собствещіыми руками позорно, легкомысленно и подло предало и погубило великую Россію. То поколніе либеральствующихъ, ка-детствующихъ, эсерствующихъ русскихъ людей рши-тельно ничмъ не образумишь и ему нтъ оправданія. Она нужна многострадальной, безпримрно-несчастной и обездоленной русской молодежи, которой великимъ жертвеннымъ трудомъ рукъ своихъ на смрадномъ гно-ищ придется строить новую, вликую и грозную. Рос-сію.

Идя на встрчу желанію этихъ русскихъ людей, я и приступаю къ новому седьмому изданію этой книги, ни единой буквы не измняя въ я первоначальномъ текст.

Ив. Родіоновъ.

Мартъ 1922 г.

——

Берлннъ' _

ЯастЬ перііоя.

Надъ ыебольшимъ городкомъ, раскинувшимся съ своимъ гіредмстьемъ по обоимъ холмистымъ берегамъ порожистой, быстрой рки, солнцо свтило и грло совсмъ по-лтнему, хотя было уже 25-ое августа. Городокъ' этотъ бойкій, торговый, весь окруженный заводами и фабриками.

По улицамъ везд сновалъ народъ; со стукомъ и громомъ гужомъ тянулись по неровной каменной мо-стовой телги съ глипой, съ горшками, съ трубами, съ мясными тушами и съ кипами писчей и оберточ-ной бумаги. , • _

Все это направлялось къ одному пункту — къ вок-залу.

Казенныхъ и частпыхъ кабаковъ тутъ на каждой улиц изобиліе.

Въ самомъ центр городка, на соборной плоіцади у ренсковаго погреба, принадлежащаго городскому' голов, часа въ четыре дня стояло съ полдюжины поДводъ и толпилось съ бутылками въ рукахъ чело-' вкъ двадцать мужиковъ. •

— Думаешь, я забылъ про землю?.. я не забылъ, я помню... этого я теб не спущу...—кричалъ въ толп одинъ рыластый, широкоплечій, неуклюжій парень, грозя другому кулаками.

— Я те покажу, какъ землю отбирать, я те по-кажу... ужъ я это дло не оставлю... Ты меня узнаешь...

Слова эти по мужидкому обыкновенію пресыпа-лись непечатной бранью.

Ругавшійся парень былъ Сашка Степановъ, а при-дирался онъ къ своему односельцу и крестовому брату — Ивану Кирильеву.

Тотъ относился къ наскокамъ Сашки чрезвычайно спокойно и только разъ, когда Сашка чуть не зац-пилъ его кулакомъ по іносу, очень высокій, атлети^ ческаго тлосложенія Кирильевъ быстро поймалъ не въ мру расходившагося придиру за руку и безъ всякаго усилія отшвырнулъ его на нсколько ша-говъ отъ себя.

— Братишка, не балуй! строго сказалъ Кирильевъ, насупивъ черныя, густыя брови на красивомъ, добро-душномъ лиц съ немного толстоватой нижней губой и погрозилъ огромнымъ пальцемъ.

— А што-жъ?

— А то... языкомъ болтай, а рукамъ воли не давай!

Сашка побагровлъ отъ злобы, но, зная необы-