Читаем Наш Современник, 2004 № 08 онлайн бесплатно
Александр МЕЛЬНИКОВ
Олегу Куваеву — 70
...Роман Олега Куваева “Территория” я прочитал за одну ночь, а потом кто-то принес мне старый номер “Юности” без обложки с двумя его рассказами и сказал: “Ты знаешь, кажется, он давно умер”.
И действительно, предисловие к этим рассказам начиналось со слов: “Вот Судьба...” Было ощущение обиды. Ну почему всегда так? Вот ведь только появился новый, потрясающий писатель, и его уже нет.
Я понял, что должен обязательно побывать на его могиле, поклониться, что ли. Но где он жил, где похоронен? Вот что записал я тогда:
“Решил съездить в “Юность”. Пожилая женщина в отделе прозы сказала, что не знает, где похоронен Олег Куваев, “он ведь был очень одинокий человек; где-то далеко живет сестра; но вот в “Современнике” работает Леонид Фролов, они были очень дружны”. Рассказала, что за два дня до смерти Олег Куваев звонил им, сказал, где можно взять его фото. “А потом такая ужасная весть...” Взял телефон Фролова. Звоню — он в отпуске. Дождался, когда выйдет, приезжаю в редакцию. Встретился с Фроловым, объясняю, зачем пришел. Кричит: “Володя, иди сюда на минуточку!” Входит какой-то человек. Объяснил ему мою просьбу. “Пойдемте ко мне!” Заходим, начинает звонить куда-то: как называется кладбище, на котором похоронен Олег Куваев (он забыл, но хоронить ездил, помнит только, что “старое”). Узнал. Рассказал, что есть еще один роман Куваева, но, к сожалению, опубликовать его пока не удалось; что Куваев был невысокого роста, очень крепкий, типично “северного” типа: молчаливый, замкнутый... Велел позвонить через неделю, он узнает о сестре, где она теперь. Это был Владимир Кривцов”.
Так у меня появился адрес сестры. Почему-то был уверен, что это где-то на Севере. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что Олег Куваев жил совсем рядом с нашей Черноголовкой, в городе Болшево Московской области.
Написал большое письмо. И самое удивительное — получил ответ. Мало того, приглашение (телеграммой!) приехать 8 апреля 1978 года в Болшево, в день памяти Олега.
Волновался страшно. Приехал на электричке в Болшево, нашел (не без труда) ничем не примечательный дом, старой, наверное, еще довоенной постройки, каких множество в наших провинциальных городах, поднялся на нужный этаж. Позвонил.
Так состоялось мое знакомство с сестрой Олега Куваева, Галиной Михайловной. И так я впервые оказался в комнате, где он жил.
Наверное, невозможно передать словами, что чувствует человек, оказавшийся в комнате любимого писателя, увидевший его рабочий стол, кресло, в котором он работал, пишущую машинку.
Все в этой комнате говорило о том, что здесь жил настоящий полярный исследователь, проведший долгие годы на дальнем Севере: огромная шкура белого медведя на стене, мощные бивни, амулет (Олег носил его на цепочке на шее) из зуба какого-то дикого зверя, бинокль геолога Олега Куваева, поразительного мастерства резные фигурки из кости, большое количество охотничьих ножей, гарпун-трезубец для охоты на нерпу и т. д., и т. д. И еще множество трубок: из кости, из разных пород дерева и просто обычных мундштуков. И фотографии, фотографии, фотографии. И книги. Много книг: по истории Севера, просто истории, философии, геологии, энциклопедические словари в потемневших от времени переплетах и, конечно, “наша библия” — толстый, зачитанный том “Моби Дика” на полке.
Рядом со шкурой медведя висела на стене одна из последних фотографий Олега, известная теперь, наверное, всем: усталое лицо, грустные глаза, смотрящие внутрь вас, трубка в зубах. Под фотографией стояла полная стопка водки, накрытая кусочком черного хлеба.
Нет конца непогоде —
Дело к лету, а снег.
Что-то скучно в природе,
Выпей с нами, Олег.
Не пытайся, не надо,
Все понятно без слов,
Нам достаточно взгляда
С фотографии рядом,
Ты больной и усталый,
Жить осталось так мало,
Вот и трубка погасла
У тебя меж зубов.
Вот уж третий апрель
Мы стучим в эту дверь,
Всё на что-то надеясь...
Не откроешь теперь.
В тот день, восьмого апреля 1978 года, вспомнить Олега собралось много интересных людей (за весь вечер я не произнес, наверное, и двух слов, а только, разинув рот, слушал): академик, геолог, участник экспедиций Билибина, Герой Труда, один из начинателей Магадана и “Дальстроя”, В. А. Цареградский (ныне уже, к сожалению, ушедший), бывшая главный редактор Магаданского радио Л. Н. Стебакова (тоже, к сожалению, ушедшая) и много других людей, знавших и любивших Олега. А чуть позже я уже познакомился и с Андреем Петровичем Поповым, “крестным отцом” писателя Олега Куваева и его ближайшим другом, с которым они подружились еще в первую чукотскую экспедицию Олега, и с мужем Галины Михайловны, Георгием Семеновичем Бортишвили, интереснейшим человеком, с которым Олег вел когда-то длинные разговоры на философские, научные и просто житейские темы, и с Г. Б. Жилинским, прообразом инженера Катинского в романе “Территория”, и, наверное, с самым близким человеком Олега в последние годы, Светланой Афанасьевной Гринь (“сероглазым чудом”, как называли ее друзья писателя), и с двумя племянниками Олега, Сашей и Димой (тем самым “младенцем Димкой” из рассказа “Устремляясь в гибельные выси”), и еще со многими, многими интереснейшими людьми, с которыми у нас до сих пор теплые, дружеские отношения.
А потом я смогу прочитать рукопись “Правил бегства”, напечатанных самим Куваевым (“...почерк у него был очень неразборчивый...”), и буду чинить магнитофон Олега Куваева.
Побывал я тогда, конечно, и на могиле Олега Куваева. У надгробного камня и корабельной цепи на могиле писателя интересная, хотя и немного невеселая история. Их нашли в Певеке близкие друзья Олега и с большим трудом переправили на материк Северным морским путем, которым так мечтал пройти на яхте, но так и не прошел Олег.
Каменную глыбу отдали на обработку здешним мастерам, и они вырезали из нее (якобы “случайно” разбив) самую ценную часть — очень красивый массив амазонита, камня, который так любил Олег. Бог им, как говорится, судья, но кто теперь восполнит эту потерю?
Осенью 1979 года в ЦДЛ прошел первый вечер, посвященный сорокапятилетию Олега Куваева. Потом, к пятилетию кончины, еще один. К сожалению, пока и последний.
Прошло много лет. Комната-музей из старого дома переехала в новый просторный дом. Все здесь сохранено таким, как было на прежнем месте. А на старом доме осталась мемориальная доска. Приезжайте, посмотрите, побудьте там, в этой комнате, прикоснитесь к вещам писателя, посидите в его кресле, поставьте локти на его рабочий стол, пока это еще не запрещено, подумайте немного над тем, что тревожит вас. Если вы человек пишущий, может быть, что-то дрогнет, повернется в вашей душе, найдет, наконец, нужные слова.
Похоронен Олег Куваев на старом Болшевском кладбище, до которого три остановки автобусом от станции Подлипки Ярославской ж. д.
Комната-музей Олега Куваева находится по адресу: Московская область, г. Королев, Болшевское шоссе, д. 31. Добраться сюда можно так: станция Подлипки, меньше пяти минут пешего хода до Болшевского шоссе. Налево от светофора, на противоположной стороне шоссе, сразу за АЗС, будет большой красный кирпичный дом. Там ждут вас.
На кладбище долго не тает
Сырой, оседающий снег,
И я будто ладан вдыхаю,
И слышу, как здесь затихает
Всесильного времени бег.
И вновь я вступаю в тот дальний,
Пронзительно-яркий апрель,
Где крик электрички прощальный
И с веток тяжелых капель.
И крышка еще не забита,
И можно погладить висок,
И еще не шуршит деловито
Под грубой лопатой песок.
На надгробном камне Олега Куваева изображены гусиное перо и геологический молоток.
Михаил ШЕЛЕХОВ
“Я изменю мир!”
Наше время — трагическое отсутствие политической воли, на фоне чего воля Лукашенко выглядит вызовом. Путин сейчас фактически калькирует то, что сделал Лукашенко, но результатов немного. А это значит, что, несмотря на 500 церквей в Белокаменной, воз и ныне там. Оказывается, церкви строить проще, чем держать вожжи власти, хранить цитадель народа. Вертикаль власти, которую создал Лукашенко, именно та мистическая вертикаль — с небом во главе, исторический намек на то единственное, что делает земную власть оправданной и человечной.
Кто-то говорит, что на него надо молиться, кто-то по слепоте кидает в него камень. Такова судьба всякого народного гения. Но уже сегодня можно сказать: Александр Григорьевич Лукашенко — крупнейшая политическая фигура белорусского народа за последние столетья. И в любом раскладе — самородок XX века. И дело вовсе не в сроках его правления — все это лукавство малых сих, которые не видят за процедурой истины. Вождь служит народу столько, сколько нужно народу. Так было, есть и будет под небесами и на Беларуси.
Александр из Александрии
Короля делает свита. Это высокомерное выражение явно придумали лакеи. И короля, и царя, и всякого достойного человека делает его детство. Где родился — там и пригодился.
Эта народная мудрость ближе к правде: родился Лукашенко в Александрии — ей и пригодился, если понимать под Александрией — всю Беларусь. Ничего натянутого нет в этом образе — Александрия плоть от плоти и кость от кости исконной Белой Руси. В самом высшем смысле Александрия — метафора республики.
Каков сегодня портрет малой родины Президента? Председатель сельсовета Леонид Анатольевич Умецкий говорит веско:
— Александрия — центр колхоза “Днепровский”. 164 двора плюс 60 домов временно проживающих — дачников из Шклова, Могилева и Орши. 392 жителя. 113 — до 18 лет, то есть молодежи ровно половина. Есть старожилы и за 80, и за 90 лет. Анастасии Анисимовне Пасалович из соседней деревеньки Просалы 101 год. Работают александрийцы и на железной дороге. 72 человека держат коров и имеют не менее чем по 1 гектару земли на двор, но есть и такие, у кого и по 3 да плюс 3 гектара, взятые в аренду .
Я слушал Умецкого и хмуро тосковал, вспоминая набившую оскомину клевету очередного российского чиновника, весьма далекого от села, в газете “Известия”, который ничтоже сумняшеся утверждал, что Лукашенко по-советски приказывает народу, когда пахать и сеять. На родине Президента люди живут и трудятся как хотят, вольно, по-божески…
А живут тут настоящие люди, которые умножают исчезающий белорус-ский народ. 10 детей у Валентины Владимировны Галушко, 6 — у Светланы Анатольевны Румянцевой... Семейный детский дом у Афанасьевых, Галины Алексеевны и Леонида Алексеевича: своих 5 детишек родили да 15 взяли. Дети растут на Днепре охотниками и рыбаками. Самая распространенная фамилия в Александрии — Рыбаков. Сам Умецкий — знатный охотник, член президиума районного общества охотников и рыболовов. Стрелял лося, завалил 3 “дика”, что по-белорусски означает дикого кабана. В Александрии можно получить лицензию на кабана, косулю...
Местные леса славятся малинниками. В последние годы сельчане стали разводить много винограда. Галина Ефимовна Гришанова, учитель биологии и сельхозтруда, устроила у школы настоящий ботанический мини-сад из редчайших растений, установив связи с лучшими ботаническими садами страны.
Валентина Александровна Савкина, бывший председатель колхоза, славится вышивками и рукодельем. Она — главный виноградарь Александрии, прославилась этим еще 20 лет назад. А какие чудеса у нее на огороде! Кабачки — чистые медовые груши, дыни в виде бутылки. Савкина и пчельница, вообще же пчеловодов тут не счесть — Афанасьевы, Пискуновы, Толкачи, Исаковы, Крупины, Смотрицкие, Новицкие...
В год справляют 2—3 свадьбы, прибавились к ним “золотые” — только в этом году отпраздновали по полвека счастья семьи Поборцевых, Сидоровичей, Ермоловичей. Пасечники тут исстари добрые — ведут род от дворянской пасеки. Густо в деревне от добрых людей — много цветов, много пчел, много меда, много сладкого достатка.
Каждый с детства знает, что редкая птица долетит до середины Днепра... А в Александрии Днепр перелетит и пчела. Ширина древнего Славутича — 60 метров. Присмирел богатырь — с 1957 года не было разливов. А старожилы помнят, что когда-то Днепр гулял по улицам соседней Копыси вовсю.
Должно быть, имя накладывает на лицо местности неизгладимый отпечаток: хочешь не хочешь, веет от имени Александрия духом античности, вот и спорт выглядит тут вполне естественной координатой жизни. Сейчас в деревне 5 (!) волейбольных команд. И Умецкий их с удовольствием перечислил — учителя, ученики, котельная, железная дорога и колхоз “режутся” за чемпионство всерьез. А кроме этого — футбол, хоккей. Лукашенко знал, где родиться...
Веселая зима в Александрии — точно сам Гоголь, описывая свои вечера на хуторе близ Диканьки, заглянул птичьим глазом и сюда! И у Саши Лукашенко всякая зима была такой же раздольной, как и сейчас в деревне: на тройках по атласному насту, а на масленицу под окна — колядовать. Выворачивали кожухи и играли на Святки во всяких зверей — медведей, рысей и зубров. И еще очень любили кататься по льду.
Расчистят зеркало сверкающего льда, врубят шест с тележным колесом, приделают крестом шесты, а к их концам санки — и давай вертеть... Со свистом летит карусель, отрываются санки с хлопцами и барышнями, разлетаются ракетами. Лови, лови красавиц! Ковзаться — по-белорусски значит “скользить”. Потому зима в Александрии своя, особая — зима-ковзуха.
…3нал, где поселиться и народный поэт Янка Купала.
