Читаем Нахимовец. Том 2 онлайн бесплатно

Глава 1

— Да отзынь ты!

— Пацаны! Ну пожалуйста!

— Схилял отсюда, говорю!

Оба-на! Не понял на…

Все те же на манеже. А я уж как-то и забыл совсем про них.

Гопник Генка «Козырь» собственной персоной. Да, как водится, не один, а вместе со своими дружками. Точнее, прихвостнями. Ну, или прихлебателями. О том, что такое дружба, «Козырь» отродясь не слыхивал. Те, кто рядом, просто были у него на побегушках.

Сегодня «козыревские» гуляли в расширенном составе. Шагая, как циркуль, рядом с Генкой топал высокий и сутулый «Рыба». Длинноволосый, несуразный, дерганый, с вечно выпученными, как у рыбы, глазами, гопник вовсю трепался о чем-то с «Козырем», через слово вставляя мат.

Позади «Козыря» с «Рыбой», едва поспевая, почти вприпрыжку бежал еще один из компании — малолетний, низкорослый Петька по кличке «Картавый». Этот паренек в Генкиной компании был в самом низу иерархии. Лет двенадцать «Картавому», не больше. Мелюзга совсем. Даже голос еще не сломался.

Так и не научился Петька выговаривать букву «р», как ни старался. А вот прибиться к банде «Козыря» у «Картавого» очень даже получилось. Тут он теперь и ошивался в свободное от пионерских забот время.

Сунув руки в карманы, чуть поодаль, будто сам по себе, шагал ПТУ-шник «Банан» — мрачный, приземистый, крепкий тип.

Решил прошвырнуться вместе со всей компанией и «Конь» — вечно прыщавый чувак с недовольной миной и туповатым взглядом. Как его звали, я не запомнил. «Конь» и «Конь». Так его все звали. Потому что в профиль этот кент сильно смахивал на шахматного коня.

Рядом с «Конем», заложив руки за спину, плелся «Дятел» — Витька Дробышев, дрищеватый пацан с очень длинным носом.

Прыщавый «Конь» невозмутимо катил рядышком с собой позвякивающий велосипед. А следом за толпой гопников, умоляюще заглядывая им в глаза, бежал не кто иной, как мой сосед по коммунальной квартире — тринадцатилетний пионер Вовка! О нем-то и говорил недавно мой приятель Сема «Костыль», когда по моей просьбе примчался в училище — передать хорошие «шпоры» для отстающих нахимовцев.

«Костыль» не ошибся, когда предположил, что дела у пионера Вовы — так себе.

— Пацаны! Ну я вас как людей прошу! — канючил Вовка. Даже в руку «Коню» вцепился. — Отдайте велик!

Конь не удостоил Вовку словом. Просто брезгливо стряхнул худенького мальчишку, будто таракана.

— Отвянь! — брезгливо дернув подбородком, отпихнул мальчишку другой гопник — «Дятел». — Достал уже!

— Меня дома ругают! — не унимался бедный парень. — Ну пацаны!

Тут голос парнишки осекся. Я понял: еще немного — и Вовка заплачет!

— Тю! — услышав разговор, воскликнул глава банды — Генка «Козырь». — Стой! Погодь, «Рыба»! Не фони!

И, едва глянув на Вовку, хрипло бросил прокуренным голосом:

— Слушай, малой! Я тебе вот что скажу: лучше пусть тебя дома мама ругает, чем мы! Верно, мужики?

Гопота с готовностью заржала. Больше всех старался малолетний Петька. Так натужно гоготал, желая заслужить одобрение лидера, что аж закашлялся.

— Так что не реви! — почти покровительственно посоветовал Вовке «Козырь», доставая из кармана пачку сигарет и коробок спичек. — Вытри слезы косичками и чеши, откуда пришел… А не то…

— А не то что? — громко сказал я, подходя ближе.

Остальные нахимовцы, само собой, держались рядом.

Генка, увидев нас, осекся на полуслове.

— О! — как и тогда, воскликнул он. — «Адмирал» пожаловал. Ну здорово, «Адмирал»!

Остальных он будто не заметил.

— Пока нахимовец! — как и в прошлую встречу, поправил его я, внаглую проигнорировав приветствие. — Нахимовец Молотов. Остальное еще успеется. Жизнь, «Козырь», штука длинная…

Я старался говорить спокойно, даже немного небрежно. А сам будто бы невзначай оценивал ситуацию.

Картинка прояснилась. Теперь понятно, почему мой сосед Вовка в последние дни ходит, как в воду опущенный. Школьные «параши», замечания в дневнике и выволочки от мамы тут ни при чем.

Просто гоп-компания «Козыря» несколько дней назад «отжала» у парнишки велик, на который по моей просьбе технарь всех времен и народов Гришка по кличке «Мосол» помог поставить моторчик. Тиснула ради прикола. Поржать да посмотреть, как пионер будет унижаться и пускать слезы, умоляя вернуть свое сокровище.

А теперь, кажись, «Козырь» с дружками надумали «толкнуть» кому-нибудь Вовкин велик. А что? Это ж не мелочь у пионеров отжимать. Вещь солидная. Тем более что моторчик Гришка «Мосол» явно сделал на совесть.

И теперь облапошенный и потерянный Вовка отчаянно пытался вернуть свое сокровище.

М-да… Видать, действительно дорог мальчишке этот велик, раз уж он в одиночку не побоялся снова появиться перед компанией из четырех совершенно отбитых кентов и их главаря «Козыря».

Только все это — пустое занятие. Плетью, как говорится, обуха не перешибешь. Ну куда тринадцатилетнему мальчишке переть против пятерых гопарей? Дадут леща, выпишут пендаль и отправят восвояси. И это в лучшем случае.

— Ну? — повторил я вопрос. — Не то что?

И едва слышно шепнул своим:

— Пацаны! Я попробую разрулить. Но на всякий случай будьте наготове.

Нахимовцы едва заметно кивнули.

Ромка Черепанов будто невзначай придвинулся ко мне слева, вплотную, локоть к локтю. Ахутин с Борисовым тоже времени не теряли. Сомкнулись позади. В случае чего прикроют спину. Даже Сашка Зяблик, маменькин сынок, не испугался. Зашел справа, тоже придвинулся и теперь с вызовом смотрел на шайку местных хулиганов.

Подрос пацан. Даже не верится, что еще месяц назад он боялся своей бабуле слово против сказать.

Только наш столичный интеллигент — Влад Соколов — не знал, что делать.

— Очки сними, «Сокол»! — шепнул ему Ромка. — Разобьют же!

Молодец парень! На опыте. Наверняка не раз в своем Саратове Ромке приходилось на кулаках доказывать свою правоту на пару с братом-близнецом Мишкой. Вот и в Ленинграде пригодятся навыки.

«Сокол» быстро ориентировался. Мигом стянул с физиономии окуляры и бережно спрятал в карман.

«Козырь», сжав обветренные губы с «простудой» в тонкую ниточку, мазнул по нам быстрым, липким, оценивающим взглядом.

Я сразу просек: подсчитывает мерзавец, стоит ли связываться.

Но я уже подсчитал. Раньше него.

Пятеро на шестерых. Так что у нас даже преимущество.

Малолетнего Петьку можно не считать. Он в нас разве что камушком из рогатки запустит. Пацанва пацанвой, хоть и трется все время в компании «Козыря». А еще трус отменный. Как поймет, что началась заварушка, живо деру даст.

Так нас было бы семь. Но Вовка тоже за бортом. Не по возрасту ему еще ввязываться в такие драки. Разве что «Картавому» пендаля может дать. Да и какой из него боец? До смерти парень напуган. Стоит, носом шмыгает.

Неприятное молчание наконец прервалось.

— Да вот велик у парнишки покататься взяли! — небрежно махнув рукой, примирительно растянул «лыбу» Генка.

Мои парни тем временем, нахмурившись, бдительно уставились на него. Даже москвич-интеллигент Влад Соколов, кажись, прикидывал, про какие приемы уличных драк он когда-то вычитал в умных книжках.

— Покататься, говоришь? — усмехнулся я. — А не маловат вам такой детский агрегат? Вон «Рыбе» Вовкин велик, кажись, даже до пояса не доходит. Разве только под мышкой носить. Сдается мне, вы толкануть его кому-нибудь решили. И гульнуть на бабки.

— Ну че ты нудишь, «Адмирал»? — вмешался вдруг Витька Дробышев по кличке «Дятел». — Тебе ж сказано: поездим и вернем. Вон малому, — он дернул поцарапанным подбородком в сторону Петьки, — покататься очень хочется.

Я глянул на «Дятла» с плохо скрываемым сожалением.

Витька был единственным из всей этой компании, кто жил в нашем дворе. Я даже с ним якшался когда-то. Года три назад. Тогда «Дятел» был вполне себе нормальным и свойским парнем лет тринадцати. Мы даже как-то в четыре руки классный шалаш забабахали: Витька, я, Сема и Гришка. Вся дворовая пацанва ходила в наш штабик. Так, посидеть, поболтать, спрятаться от дождя… Или в картишки порезаться, втихаря от родителей.

А потом «Дятел» пропал куда-то. И только сильно потом я, решив срезать путь домой дворами, случайно его встретил. И, признаться, не сразу узнал в этом носатом мальчишке, смахивающем на малолетнего урку, бывшего дворового приятеля.

— Слышь… «Адмирал»! — оттиснув Витьку плечом, шагнул вдруг вперед «Рыба». — Ну хорош! Сказано же тебе: поездим и вернем. Давай так! — гопник по-свойски взял меня за плечо. — Мы вас не видели. Вы нас тоже. Улица широкая, места всем хватит. Ты иди, а мы… А-а-а!

Тут патлатому гопнику пришлось прервать свою речь: я резво схватил его за шершавую, в цыпках, кисть, лежащую на моем плече, и вывернул руку против сгиба. Совсем как тогда, в училище, когда вправлял мозги «питону» Никите Углову.

— Сдурел, что ль? — прошипел «Рыба», сгибаясь пополам и потирая ушибленную руку.

Добавил пару непечатных ругательств и оглянулся, ища помощи у приспешников.

Те молчали, глядя на своего лидера. Я уже знал: у «Козыря» в банде была строгая субординация. Без его команды никто бы и дернуться не смел.

Но пока никакой команды не было. Генка молча курил, наблюдая за происходящим.

— Вертай велик на базу, — мирно улыбнувшись, почти ласково сказал я «Коню», который так и держал руль Вовкиного велика. — Пошутили и будет.

«Конь» злобно зыркнул на меня, но сказать ничего не посмел. А потом перевел неуверенный взгляд на Генку.

«Козырь» едва заметно кивнул.

Гопник, вздохнув, неохотно выпустил руль Вовкиного велосипеда.

— Вот теперь вы нас точно не видели! — констатировал я и весело подмигнул юному хозяину велика. — Айда! Вован, пошли! Чего встал? Шевели булками! Пацаны! Пойдем, «увал» не резиновый!

Нахимовцы двинулись за мной. Следом побежал и обрадованный Вовка.

— А ну как они за нами ломанутся? — обеспокоенно спросил Сашка Зяблик, боязливо оборачиваясь.

Домашний, залюбленный мамой и бабушкой парень явно никогда в жизни еще не дрался. Но сегодня не струхнул!

— Не ломанутся! — уверенно ответил я. — Расслабься, Зяблик. Это они только толпой одного месить смелые. А если и побегут — за нами не заржавеет.

— «Молот»! — подал голос Влад Соколов. — А эти утырки… Они вообще кто?

— Так, никто… — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. — Шпана местная. «Козырь», смолил который, у них главарем числится. А остальные у него в подпевалах: «Рыба», «Банан», ну и прочая шелупонь…

— Эх, Саня! — шутливо хлопнул по плечу Сашку Зяблика Ромка Черепанов. — Упустил ты свой шанс!

— Чего это я упустил? — мигом купился доверчивый нахимовец Зяблик.

— Как чего? — серьезно глядя на него, сказал «Череп». — Упустил ты та-акой шанс стать мужчиной! Ведь сегодня, Зяблик, могла состояться твоя первая в жизни драка!

Пацаны загоготали.

— Да иди ты! — обиженно буркнул Зяблик. — Вам лишь бы зубы скалить. Такая заварушка могла быть! Я уже начал отмазки для офицера-воспитателя придумывать: то ли я о тумбочку поцарапался, то ли на швабру наступил, то ли мне на зарядке случайно локтем саданули.

— А чего сразу Зяблик, Ром? — подал голос Влад. — Я, между прочим, тоже не помню вообще, когда дрался. Кажется, в садике…

— Да не слушай ты «Черепа», Зяблик! Ему лишь бы брякнуть что-нибудь! Язык как помело! — тоже подбодрил нахохлившегося Сашку Тимка Ахутин. — Наоборот, хорошо, что сегодня махаться не пришлось! Нет, мы, конечно, наваляли бы им. Но и нам бы чуток физии попортили. Заявились бы мы в казарму с подбитыми рожами, и первый же увал для нас с «Борей» запросто стал бы последним.

— Вот именно! — подтвердил нахимовец Борисов по кличке «Боря». — И так мы с Тимкой еле-еле себя за волосы из болота вытащили, как Мюнхгаузен. «Батя»-то, офицер-воспитатель наш, заболел. Теперь у нас вместо него «То-се» временно. А у него точно не забалуешь. Он не такой человечный, как «Батя».

Нахимовцы вовсю принялись обсуждать недостатки придирчивого и въедливого капитана Голубя по кличке «То-се».

А я тем временем повернулся к соседу Вовке.

— Значит, пришли, наехали, победили? Так все было, Вован? На, держи руль!

— Угу… — благодарно кивнул парнишка, с радостью принимая обратно своего железного «коня». — Спасибо, Антоха! Да я тут в понедельник покататься решил… И случайно их встретил. И…

— И тиснули они твой вел на голубом глазу, — закончил я за Вовку фразу. — М-да… Ушлые субчики, нечего сказать. Особенно этот «Козырь». Да и «Рыба» хорош… «Покатаемся и вернем». Зуб да, они на твой вел уже покупателя нашли. Ладно! Чеши домой! И знаешь что? Велик свой пока дальше коридора лучше не выкатывай. Мало ли что.

— А ты?

— А у меня дела. Я чуть попозже загляну. Дуй!

Обрадованный парень пожал мне руку и, сев на свой велик с моторчиком, покатил к дому.

— Велик великом, пацаны, — деловито заметил я, поворачиваясь к своим, — а вот к Костику мы явно опаздываем! И уже далеко не на пять минут. Так что давайте, пацаны, руки в ноги — и айда!

— Слушай! Ну посмотри еще раз! Внимательно! Может, за тумбочку завалились? А?

— Да нет! — раздался из-за закрытой двери расстроенный голос Лизы. — Я уже десять раз смотрела! Нет ничего!

— М-да… — пробормотал я. — Хорошее у нас свидание получается… А когда твои-то придут?

— Вечером! — отозвалась красавица. — После десяти… Они сначала к каким-то своим друзьям пошли, а вечером в театр собирались. Я думала, мы вдвоем… Откуда я знала, что они впопыхах ключи мои случайно прихватят?

Так я и о том же самом думал!

Даже специально с дня рождения Костика рванул пораньше, чтобы успеть повидать свою красавицу. Подарил вместе с пацанами альбом для марок, который посоветовала купить его девушка Маша, наскоро проглотил кусок торта, запил «индюшкой» — и адьё!

А тут — нежданная полоса с препятствиями!

Ладно. Делать, как говорится, нечего.

— Подожди чуток! — попросил я Лизу.

Я сбежал по лестнице вниз, вышел из подъезда и огляделся.

Ага, мне вон туда.

С грузом, конечно, неудобно будет. Надо избавиться от балласта.

— Здравствуйте! — я решительно подошел к бабушке в синей кофточке, сидящей на лавочке возле Лизиного подъезда, и протянул ей букет цветов. — Это Вам!

— Мне? — растерялась старушка, принимая презент. — А это… А в честь чего это?

— Просто у нас в училище традиция! — на ходу придумал я. — Встретишь в увольнении даму в синем — обязательно подари цветы! Тогда офицер-воспитатель похвалит и в следующие выходные обязательно отпустит снова в увольнение! Синий цвет — это же цвет нашей формы!

— Ой… — расплылась в улыбке Лизина соседка. — Ой, приятно-то как! Спасибо, милок!

— На здоровье! — на бегу крикнул я, сворачивая к пожарной лестнице.

Ничего страшного. Надеюсь, Лиза на меня не обидится.

Тэк-с…

Вроде бы лезть невысоко. А с другой стороны — третий этаж!

Я зажал в зубах бескозырку и, ловко карабкаясь, полез вверх.

А теперь — медленно, аккуратно перешагнуть на балкон. И главное — не смотреть вниз.

— Ты сумасшедший! — распахивая дверь балкона, воскликнула ошарашенная Лиза. — Ужас какой!

— А у меня другого выбора не было! — отдышавшись, сообщил я. И сразу крепко обнял ее.

— Какой ужас! — пролепетала девушка, прижимаясь своей щекой к моей. — Нет, ты, конечно, молодец, но…

— Никаких «но»! — я протестующе поднял руки. — Не для этого я по пожарной лестнице карабкался!

— Ладно, ладно, — рассмеялась красавица. И вдруг, стрельнув глазками, спросила: — А сколько у нас времени?