Читаем Наказание Раем онлайн бесплатно

Войдя в дом, Урбанова сразу же направилась к компьютеру.

– (Спрошу-ка я его напрямую. Чем он недоволен и почему ко мне так относится?)

Открыла электронную почту и написала Лукасу:

«Почему Вы меня ненавидите? Что плохого я Вам сделала?!»

Подумала несколько секунд:

– (Коряво как-то получилось. А-а, бог с ним, с этим британцем!)[1] – и нажала на кнопку «Отправить».

Ответ пришел практически мгновенно:

«Это не профессиональный вопрос!»

Через пару минут позвонил муж:

– Мышастая! Ты что там натворила? Благодетель переслал мне твое сообщение и хочет встретиться с тобой в моем присутствии!

– Он меня достал! Всё время вяжется, будто-то бы нарочно! Чего он от меня хочет?! – набросилась в ответ Алёна.

– Того же, чего и ты! – брякнул Алекс.

– А ты философ, – она не знала, как реагировать.

– Скажи, ты не можешь его не дразнить? – он пытался наставить супругу на путь истинный.

– Я не дразню! – соврала она.

– А что ты делаешь?!

– Я развлекаюсь, как всегда, – ровным голосом призналась строптивая русская и заерзала стрелкой мышки по экрану.

– И он развлекается, но только с той разницей, что он твой начальник, – сухо процедил муж.

– У меня не бывает начальников! У меня синдром безначалия! – самодовольно усмехнулась Алёна, поставив себе диагноз.

– Вот он и устроит тебе безначалие.

– Уволит, что ли? – наконец-то дошло до нее.

– А черт его знает.

– Не поминай, пожалуйста, ни черта, ни дьявола, ладно? – она нахмурилась.

– Не буду.

– Если бы ты знал, как я его ненавижу! – Урбанова выпрямила спину.

– Ой, с коих пор? – не поверил Алекс.

– С недавних, но навсегда! – Алёна уперлась.

– Ну хорошо. Еду домой. У нас есть что пожевать?

– Если даже нет, то будет.

Компьютер звякнул, сообщив о получении нового письма, опять от Лукаса:

«Мы должны встретиться в присутствии третьей стороны и обсудить Ваше послание».

Она включилась в переписку:

«А может, не надо? Я не хочу конфликтов. Я устала! Мой английский не слишком хорош для передачи оттенков высказываемого. Я не имела в виду «ненависть» в английском понимании. Мы, русские, так говорим, когда чувствуем особое к себе отношение! Спасибо. Алёна.»

– (Так, понеслось г**** по трубам! И дернуло меня отправить это сообщение, – Алёна встала и пошла на кухню, пытаясь сообразить, как ей выходить из этой ситуации. – А ведь он действительно меня ненавидит! – заключила она. – Видимо, я попала в точку, поэтому он так и взорвался).[2]

Алёна приготовила Алексу ужин, подождала немного и, оставив записку: «Валюсь с ног. Пошла спать. Приятного аппетита. Целу. Лублу. Мышка», отправилась в спальню.

Обессилено рухнула на подушку:

– (Спать хочу – просто умираю, а ведь опять буду крутиться до самого утра.)

В последнее время после 9-11 бессонница донимала ее. Вот и сейчас тело мгновенно расслабилось и практически спало, а мысли и эмоции продолжали бодрствовать. Это раздвоение души и тела крепко вошло в ночную практику и доставляло ей немало проблем.

Забираясь в постель, Урбанова забыла погасить свет на прикроватном столике. Вытирая днем пыль, она всё переставила с привычных мест. Теперь ей слепило красным даже сквозь закрытые глаза. Это действовало на нервы.

Алёна попробовала приподняться и дотянуться до лампы, но тело не слушалось, рука не поднималась. Мысль неистово напрягалась, стремясь к выключателю, а тело бездействовало. Измученная бесконечными попытками, она представила себе контуры злосчастного источника беспокойства и потянулась к нему всем своим существом, внезапно ощутив приятную легкость. Она не сразу поняла, что произошло. Ее охватила нега волшебного парения в воздухе.

– (Я что, умерла?!) – удивилась она, разглядывая сверху свое тело на кровати.

Ее охватил ужас:

– (Сейчас же обратно! Пока не поздно! Просыпайся!) – скомандовала Алёна.

Бесплотная оболочка подчинилась приказу и плюхнулась в тело. Алёна заворочалась, открыла глаза, села.

– (Что это было? – она мучительно пыталась найти рациональное объяснение, но не находила. – Ритке, что ли, позвонить? Она у нас специалист по оккультным наукам. Сколько сейчас времени в Майами? – она взяла в руки маленький будильник. – Поздновато, ну да ладно, надо же выяснить, что со мной произошло!)

Алёна нырнула под столик около кровати, туда, где прятался телефон для слишком ранних или слишком поздних звонков. Взяла трубку и начала рыться в многочисленных записных книжках. Потом, вспомнив, что телефон Маргариты по какому-то стечению обстоятельств записан в прошлогоднем календаре, она встала, поискала вокруг и в конце концов набрала ее номер.

– Алло! Слушаю вас! – сонно ответила приятельница.

Алёна застыла, поняв, что разбудила Риту.

– Алло! Вас не слышно! Перезвоните, пожалуйста! – голос звучал ласково.

Поняв, что ночной звонок не вызовет раздражения, Алёна прошептала:

– Ритуля! Бога ради, извините! Я вас разбудила?

– Алёна, это вы? Что случилось?

Урбанова рассказала о своих странных опытах, попросив помочь ей разобраться в том, что же с ней случилось.

– Всё очень просто, – Рита сразу же проснулась. – С вами произошло именно то, чему вы просили меня научить когда-то, а я не соглашалась. Помните, помните наш разговор об отделении души от тела, несколько месяцев тому назад?

– Очень смутно, – устыдилась Алёна.

– Бог с ним, – воодушевилась Ритуля. – Так вот. Пока вы тянулись к лампе, произошло отделение вашего астрального тела от физического. Это случилось, потому что ваше сознание было выключено, а подсознательная воля, то есть ваше намерение, продолжало работать и спровоцировало отделение.

– Подождите, дайте-ка я для начала разберусь с полями и их взаимодействием! Какие там тела существуют? – и вспомнила: – Физическое, эфирное, астральное, ментальное, кармическое… – она замялась.

– …интуитивное и абсолют, – подсказала ей подруга.

– Спасибо, так какое из них? Нет, не так, – она старалась объяснить логику событий. – Физическое тело расслабилось, как во сне. Кармическое тело предопределило причину действия: свет мешал! Ментальное тело придумало, как его выключить. Астральное потянулось, выполняя желание, и отделилось в попытке дотянуться. Да! – она была удовлетворена своими рассуждениями. – Всё сходится.

– Алёночка, вы мыслите как ученый! Кстати, вы физик или химик? Впрочем, неважно. Мне кажется, что взаимодействие тел более сложное, оно не поддается последовательному логическому описанию. Все тела работают одновременно!

– А как же они тогда разделяются?

– По-разному. Например, в момент смерти человека сначала погибает физическое тело; потом, на девятый день, рассеивается эфирное тело; после сорока дней распадается астральное; кармическое тело не разрушается даже после смерти!

– А что насчет остальных?

– Это долгий и не ночной разговор.

Алёна откровенно подлизывалась:

– Ритуля, вы такая умная. Всё знаете.

– Я очень долго изучала вопросы медитации, ясновидения, кармы, третьего глаза и многое другое. Масса литературы. Особенно у индусов.

– А я могу в состоянии астрального тела полететь к нему и разузнать, что он обо мне думает?

– Ого! Это опасно! – предостерегла подруга.

– От этого можно умереть?

– Не совсем. Тексты уверяют, что астральное тело связано с физическим тонкой серебряной нитью и что человек всегда возвращается обратно. Опасность таится в другом! – она таинственно замолчала.

– В чем?! – любопытство брало верх.

– В том, что, если вы не обучены правильно, вы можете увидеть такое, к чему еще не готовы. Встретиться с тем, что помутит ваш разум, и вы превратитесь в пациента для психиатрической клиники.

– Да, это страшно, – то ли шутя, то ли всерьез обронила Алёна.

– Именно поэтому я и отказалась вас учить. Я не специалист. Я практик. Я могу это делать сама, но не имею права учить других.

– Ну раз уж я такая самоучка, может, вы меня все-таки поучите, ну хоть немножко? – продолжала клянчить настырная подруга.

– Хорошо, поучу. Слушайте внимательно. Ничего не делайте. Будьте осторожны и не играйте с огнем. Живите в реальном мире и справляйтесь со своими проблемами традиционными путями.

– Это ваше последнее слово? – обреченно спросила Алёна.

– Да! – категорично заявила Рита.

– Хорошо. Спасибо и на этом. Вы прояснили немного. Спасибо, Ритульчик. Спокойной ночи. Извините еще раз, что разбудила.

– Всё в порядке! Это было действительно экстренно. Спокойной ночи. Не паникуйте. Всё в порядке. Но не вздумайте опять пробовать! Сначала изучите и поймите, что это такое, а потом отделяйтесь. Спокойной ночи.

Алёна залезла обратно в постель.

– (Фиг тебе! «Не вздумайте пробовать», – она добродушно передразнила подругу. – Я еще никогда не отступала от того, что задумала. Даже во вред себе! Сейчас попробую и козленочком стану).

Урбанова закуталась по шею в одеяло.

– (Господи, неудобно-то как), – поворочалась, покрутилась, сменила несколько неимоверных поз. Уснуть не получалось. В конце концов она перевернулась на живот.

– (Бюст хорош только в вертикальном положении! – посетовала она. – И как эти сиськи раскладывать, когда самая удобная спальная поза – на животе? Хоть бы кто-нибудь придумал матрас с отверстиями для груди, миллионером бы стал, – еще повертелась, но безуспешно. – Да, наверное, сегодня не только поспать не удастся, но и бессонницей не насладишься: шорохи изнутри головы не дают. Надо бы переключить внимание и подумать о чем-то приятном. О чем, о чем, о чем? Да, Нахимов, аэропорт Денвера, его возвращение почти что с того света).

Она на мгновение представила и тут же ощутила его ласковые объятия, теплые губы, приятный запах и, забыв об отчаянных попытках задремать, расслабилась.

Состояние нирваны углублялось, мысли перетекали от Алекса к Афоне, оттуда к подруге Эллочке, родителям (о них надо бы помолиться!) и наконец к Лукасу:

– (Да, Благодетель, – вяло вспомнила Алёна. – За что он на меня так взъелся? Почему все время измывается? Я же так хорошо к нему относилась… Мне же все время хотелось защитить его от этих бездарей. Он же такой беспомощный, такой нелепый в этих старых затертых свитерах. Я уверена, проектные загубят его идею. Они уже негласно бойкотируют разработку. Что делать? Что делать?)

И ответ пришел:

– (Полететь. Да, да. Отделиться и полететь. Полететь к нему. Посмотреть, что он делает. Пошептать. Успокоить. Объяснить, что я не враг. Что не представляю для него угрозы. Или была «не враг» и не представляла угрозы? А может, теперь я враг? Или нет? Что-то всё мое обожание куда-то подевалось).

На сей раз разделение души и тела произошло плавно, не испугав и не насторожив «естествоиспытательницу». Перед глазами поплыли размытые разноцветные картинки. Сквозь них стали проглядывать контуры их дома так, как будто бы она смотрела на них сверху, ну, скажем, с вертолета. Пелена узоров рассеивалась, и очертания их жилища становились всё более четкими. Алёну переполняло ощущение нефизической легкости. Она воспринимала себя облаком, скорее всего, электронным облаком или, точнее, туманностью пространства. Это чувство одновременно вырастало изнутри и фиксировалось ею же снаружи в попытке прокомментировать происходящее.

Ощущение бестелесности ни на что, ранее испытанное, не походило. Пожалуй, это было самое блаженное состояние из всех возможных. Она машинально отметила:

– (Вероятно, наркоманы подвергаются чему-то подобному. Наверное, механизмы мозговой активности в обоих случаях похожи между собой. Но сейчас… у меня… они самопроизвольные, неосознанные, не привнесенные внешними факторами, а инициированные внутренними процессами и моей силой воли. Выглядит так, будто мое сознание читает собственное подсознание. Странно, странно. Я не пила… ни лекарств… ни спиртного. Что всё это значит? Ладно, обдумаю потом, когда вернусь).

Наваждение продолжалось. Внизу медленно проплывали крыши соседних домов и бесконечные электропровода:

– (Надо бы спуститься ниже или подняться повыше. Видать, мое астральное взаимодействует с их электромагнитным! Защекочут. Ой, хи-хи-хи).

Алёна снизила высоту до полутора метров: страшновато было вот так, без подготовки отрываться далеко от земли:

– (А вдруг улечу в никуда?)

Внезапно ее ослепило, и из-за поворота, прямо сквозь нее, стремительно пронеслась машина Нахимова.

– (О! Даже не заметил! Проехал сквозь меня и не заметил! Здорово! Только бы не вздумал меня будить, когда зайдет в дом. Интересно, что будет, если разбудит? Проснусь или умру?)

Запарковав машину, Алекс зашел в дом. Было непривычно тихо. Он отправился на кухню и наткнулся на записку. Прочитал. Подошел к двери спальни. Приоткрыл, желая зайти, поцеловать, лечь рядом и прижаться от внезапно нахлынувшей нежности, но передумал.

– (Пусть спит, если смогла уснуть. Она вся издергалась, устала от бесконечного марафона), – и вернулся в кухню.

Алёна «летела», в точности следуя автомобильному маршруту, ведущему к дому Лукаса. Сейчас она поняла, почему у Булгакова Маргарита вначале парила между домами московских улиц. Так привычнее, уютнее и спокойнее. Вроде как по-людски.

– (Интересно, что описывал Булгаков: свои собственные ощущения или придуманные? Или кем-то рассказанные?) – рассуждала Урбанова, наслаждаясь парением в воздухе.

Приближаясь к воротам британца, она увидела его машину на привычном месте.

– (Слава богу, застала дома! – обрадовалась Алёна и, увидев закрытую дверь, задумалась: – А как я попаду внутрь?)

Но всё получилось довольно естественно: небольшое решетчатое окно во входной двери оказалось приоткрытым и она просочилась сквозь него.

Влетела, покружила в гостиной, переместилась на второй этаж, в спальню.

Лукас лежал, по-детски свернувшись калачиком, и маялся от внутренних переживаний. Ненависть и злоба то и дело сменялись страдальческим выражением на лице. Одеяло сбилось в ногах. Подушка валялась на полу.

– (Тоже мучаешься? А мне что, легче? – Алёна завихрилась вокруг постели. – Нет, не так. Надо попробовать без злости. Господи, ну как же без злости! Я ж его убить готова! Зарраза! Что он еще задумал?)

Она чувствовала себя неуклюже и не знала, как именно ей действовать в новом качестве. Но через несколько секунд нашлась. Представила себя одеялом и накрыла его собой. Удалось! Улеглось мягко и пушисто:

– (Как хорошо прикасаться к нему в третьем лице!) – осознало распластанное облако и прижалось плотнее.

Тут произошло неожиданное. Лукас нервно и глубоко вздохнул, а «облако» при этом стремительно, со свистом втянулось внутрь его тела.

– (Я для него, как глоток свежего воздуха!) – даже в такой ситуации Алёна обожала себя.

Но, оказавшись внутри, испугалась: