Читаем Битва за Санта-Барбару онлайн бесплатно

Все события, представленные в данной книге, выдуманы.

Любые совпадения с реальными людьми случайны.

Заливаясь слезами от хохота, подруги вышли из ресторана и направились к машине.

– Давно я так… не смеялась, – еле сдерживаясь, выдавила из себя Алёна Урбанова, дама бальзаковского возраста в легко развевающемся на ветру полупрозрачном белом костюме.

– По-моему, нам что-то в коктейль подсыпали, – отозвалась Марго, для контраста одетая в ниспадающий черный длинный блузон и широкие волнистые брюки. Сдержанный наряд отлично подчеркивал ее сухощавую, модно плоскую фигуру.

Подруги опять прыснули.

Раскинув руки и подняв голову, Алёна закружилась на месте и тут, к своему удивлению, обнаружила нечто странное в небе.

– Что это? – она стряхнула с себя веселье, прислушиваясь к стремительно нарастающему гулу реактивного монстра. Через долю секунды мощный грохот, не похожий ни на что известное в природе, уже сотрясал всё вокруг: облака, горы, дома, деревья и особенно душу. Сокрушительные колебания звука жестко придавили вспыхнувший животный страх и заставили съежиться. – (Полетели кого-то бомбить),[1] – мимоходом подумала Урбанова и переспросила Марго:

– Что это за шум?

– Не знаю, наверное, конец света, – равнодушным тоном ответила та. – Ты куда сейчас, домой в Лавленд?

– Нет, завтра рано вставать, останусь в Боулдере, – по телу Алёны забегали мурашки.

– Если хочешь, давай к нам, – предложила Марго, подходя к машине.

– Спасибо, я уже гостиницу забронировала, отменять поздно.

– Ты на машине? Ах да, забыла… в таком случае, куда тебя подбросить?

К большому удивлению всех, кого хоть чем-то можно было удивить, Алёна так и не научилась водить машину, прожив в Штатах около семи лет. А зачем? Муж всегда рядом, личный водитель.

– На Двадцать Восьмую улицу, в Рэдиссон. Посмотри! – Урбанова указала в сторону летящего далеко в небе нечто. – Летит, как будто бы на нас.

Она ощутила себя героиней анимационного фильма. Поперек темно-серого небосвода была прочерчена голубоватая траектория от двигающегося крохотного серебристого пятнышка. «Точка», как на графике, поднялась вверх по безукоризненной параболе, зависла на мгновенье, раскрасив близлежащее пространство красными, зелеными и фиолетовыми разводами, перевалила через верхушку кривой и стремительно понеслась вниз.

– Давай скорее в машину, оно действительно на нас летит! – заторопила Марго.

Они суетливо забрались в салон, выехали с парковки и помчались по пустынному шоссе. Алёна всё время нервно оглядывалась.

– Ты что, действительно испугалась? Это ракета… они с военной базы запускают, – рассмеялась подруга.

– Да ну тебя, так и заикой недолго стать, я же не знаю ваших порядков. Видишь, что с небом творится?

Марго притормозила и посмотрела назад. Вокруг летящего объекта, на фоне настороженного темного неба, разливались светящиеся изнутри бесформенные цветные кляксы. Пейзаж выглядел неземным и жутким.

Урбанова, любившая утром поспать часов так до десяти, проснулась в этот раз ни свет ни заря с неприятным чувством в груди. Всю ночь донимали запутанные тревожные сны, зависающие перед финалом. Натянутые до предела нервы грозили лопнуть, как истертый трос над пропастью, и отправить ее в бездну. Причин тому было предостаточно.

На симпозиум по виртуальным трансляциям Урбанова приехала раньше всех. Сработали интуиция и паршивое предчувствие.

По традиции американских научных конференций завтрак сервировали с раннего утра: от шести тридцати до восьми. На шведском столе всех ожидали фрукты, ягоды, йогурты, сыры, хлопья, свежеиспеченные булочки и горячие напитки.

После утренних закусок перед началом докладов любители прогулок обычно отправлялись на освещенную утренним солнцем пятикилометровую горную тропу. В зале таких «следопытов» было большинство. Американцы очень бережно относятся к своему здоровью. Наверное, им есть что терять.

Алёна не спеша, здороваясь на ходу с коллегами и обмениваясь новостями, прошла по залу университетского кафетерия. Остановилась около стола с разноцветными блюдами, заполненными едой. Чередуя серебряные щипцы и лопаточки, переложила на тарелку четвертушку подсушенного бублика, сыр бри, три клубнички, три виноградины, горку голубики, органический персиковый йогурт и маленькую слойку с символической каплей крема внутри.

– Алона, ты что, спрыгнула с диеты? – поинтересовалась появившаяся из-за ее спины Марго.

– Уж очень хочется порадовать себя булочкой. Ведь утром можно?

– Утром всё можно… сок не забудь… и давай присоединяйся к нам. Кажется, там еще остался один свободный стул, – заморская подруга указала на столик у окна с живописной панорамой.

Смешно и неуклюже, балансируя тарелкой в одной руке, чашкой с кофе в другой и прижатым к груди стаканом с соком, Урбанова подсела к оживленно беседующим коллегам.

– (Интересно, хоть кто-нибудь из американцев сможет произнести мое имя правильно? Алона – не Алёна. Научить их невозможно. Сколько раз я пыталась, всё без толку. Придется терпеть).

В этот момент довольно некстати зазвонил ее мобильный.

– Ой, извините, забыла выключить, – засуетилась коллега.

Нарушать беседу телефонными звонками здесь считалось дурным тоном.

Алёна взглянула на номер. Это был муж, Алексей Нахимов.

Вчера, 10 сентября 2001 года, он вылетел в Нью-Йорк. Их первый в Штатах научный проект в небольшом университете Колорадо подходил к завершению. Супруги очень надеялись, что Алекс получит позицию менеджера по технологиям в корпорации Tech Universal, расположенной в здании Всемирного торгового центра. Он прошел уже через несколько стадий интервьюирования и был приглашен отделом под странным для русского уха названием «Человеческие ресурсы» для участия в завершающем этапе приема на работу.

Урбанова хотела было переключить звонок на автоответчик, но что-то ее остановило. Привыкшая постоянно заботиться об Алёшечке (так он ласково назывался в их семье), она не смогла не ответить мужу.

– Доброе утро, дорогой, – нараспев отозвалась жена, не дожидаясь приветствия Алекса.

В наушнике звучал чудовищный грохот и душераздирающие вопли. Алёна невольно отстранила телефон от уха.

– У вас там что, террористическая атака? – неудачно пошутила она.

– А ты откуда знаешь? – ответил едва различимый и с трудом узнаваемый Алёшкин голос.

– Это я так, глупость сморозила, извини. У тебя всё в порядке? – похолодев от предчувствия надвигающейся беды, спросила жена.

– Пока не знаю, – прохрипел Алекс, – Похоже, в нас врезался пассажирский самолет. Он летел прямо на нас, прямо на это окно. Видел собственными глазами… А попал почему-то не в нас, а куда-то сбоку, промахнулся, наверное… – он еще пытался шутить.

Урбанова посмотрела на часы: было шесть сорок семь утра по колорадскому времени, или как там говорят – по Mountain Time, горному времени, а в Нью-Йорке по восточному времени пробило восемь сорок семь.

В то самое проклятое утро 11 сентября Алекс стоял у окна на девяносто шестом этаже северной из двух башен-близнецов и, унимая беспокойство перед важным разговором, любовался видами Нью-Йорка.

Человека переполняет собственная значимость, когда он видит мелкие и хрупкие небоскребы у себя под ногами: это возвышает в собственных глазах, увеличивая масштабы персонального эго. В данный момент он, пожалуй, впервые осознал свое шутливое прозвище – Великий. Так обычно называла его жена, когда хотела похвалить за отремонтированную машину, если за нее уже никто не брался, или за вновь заработавший телевизор.

– Надо же, а вон и самолет «с отдаленной поднявшись вершины, парит неподвижно со мной наравне», – отвлекал себя размышлениями Нахимов, наблюдая за массивным пассажирским Боингом вдали.

Он нащупал на телефоне кнопку «7», чтобы поговорить с Алёной и поделиться своими впечатлениями. Но вдруг у него появилось странное ощущение: самолет летит не просто мимо здания, а прямо на него. Он резко встряхнул головой, отгоняя непрошеное видение, но воздушное судно не переставало катастрофически увеличиваться в размерах. Алекс оглянулся на будущих сослуживцев. Они-то давно здесь работают, и, наверное, сейчас кто-нибудь да скажет, что у гражданских пилотов над Манхеттеном есть такая дурная привычка: устраивать нелепые шутки. Однако все, кто был вокруг, застыли, подавляя нарастающий страх. Тогда Алекс оглушительно проорал:

– Ложись!

Он брякнулся на пол, застыл на мгновение и проворно закатился под стол.

В ту же секунду дикий рев мотора слился с грохотом удара, в клочья разрывающего сознание и крушащего всё вокруг.

– Вот… и всё, – Алекс плотнее прижал телефон к уху.

– Привет, дорогой – услышал он протяжный голос жены. – У вас там что, террористическая атака?

– А ты откуда знаешь?

– Это я так, глупость сморозила. У тебя всё в порядке? – похолодев от предчувствия надвигающейся беды, спросила жена.

– Пока не знаю, – прохрипел Алекс, – Похоже, в нас врезался самолет. Он летел прямо на нас, прямо на это окно. Видел собственными глазами… А попал почему-то не в нас, а куда-то сбоку, промахнулся, наверное.

– Господи, да какая разница, куда летел, слава богу, что не на вас! – затараторила Алёна. – Ты как?

– Пока живой, вроде…

– Скорее сваливай оттуда!!!

– Куда, твою мать, сваливай?! – рявкнул муж. – Я первый раз в этом грё***ом здании!

– Тише, тише! Сейчас что-нибудь придумаем, – до нее начала доходить вся трагичность ситуации.

– Ни хрена здесь не придумаешь, – лежащий на полу под крышкой стола Алекс не был расположен к вежливости.

– Выход всегда есть, – Урбанова взвинтила свой оптимизм до высшей точки и стала успокаивать мужа, хотя совсем не представляла, что делать, куда бежать и как помочь.

– Задымленность большая? – серьезно спросила она, поддерживая разговор и вспоминая пожар в метро[2].

– А хрен ее поймешь, вроде пока не очень, – он повертел головой и пошмыгал носом.

– Если дым повалит, завяжись чем-нибудь… мокрым, – Урбанова приступила к раздаче советов.

– …и ползи на кладбище! – завершил фразу муж.

– На кладбище не надо. Самолет врезался над или под твоим этажом?

– Трудно понять, похоже, где-то рядом, но дым валит снизу. Теперь фиг спустишься.

– Хорошо, что снизу, – пыталась приободрить Алёна, хотя понимала, что это как раз плохо и пути к отступлению могут быть отрезаны. – Ты видишь где-нибудь надпись «Выход»?

– Пока не вижу… Я под столом… Попробую выбраться отсюда, в смысле… в коридор, – Алекс аккуратно привстал, высвобождаясь из-под обломков.

– Спокойненько, осторожненько там. Всё будет хорошо, быстрее уходи, давай на лестницу. Лифтом только не пользуйся!

От собственного крика Урбанова очнулась и оглянулась вокруг. Все, кто был в кафетерии, уставились на огромный экран, висящий на стене. На нем показывали достижения проекта «Виртуальная Земля». Плазменный монитор был разделен на четыре секции: в трех из них попеременно шла прямая трансляция сигнала из разных городов Америки, в четвертой транслировали события из Нью-Йорка. Веб-камеры следили за происходящим. Народ еще не осознал, что перед ними не пробная демонстрация фильма ужасов, а отображение реального кошмара. Все смотрели увлеченно, как боевик.

Алёна увидела кадры тарана северной башни, поняла, где сейчас муж и почему самолет летел на них, но промахнулся. В последнюю секунду небольшой на фоне громадины здания лайнер наклонил свои смертоносные крылья и вонзился в стену слева по диагонали – видимо, пытаясь зацепить большее число этажей.

– (Значит, Алекс немного выше, справа или слева, нет, скорее справа, там нет разрушений), – сообразила она и скосила взгляд на появившийся рядом с ней чей-то лэптоп. Небольшой компьютер не только дублировал картинки с телевизионного экрана на стене, но и демонстрировал поэтажный план здания с координатами объектов. Изображение можно было увеличивать и уменьшать в размерах.

Оказывается, пока Урбанова разговаривала с Алексеем, к ней подсел генеральный разработчик проекта «Виртуальный Нью-Йорк».

– У меня там муж, – прошептала одними губами Алёна.

– Мы догадались, вернее, Марго проговорилась, – ответил незнакомец. – Кстати, меня зовут Билл, – представился он.

– Очень приятно, Алёна. Билл, вы можете подсказать ему, куда идти… помочь выбраться… Он впервые в этом здании и совсем не ориентируется, – она с надеждой уставилась на коллегу.

– Могу, но не имею права. Это экспериментальная закрытая разработка, – мужчина выпрямил спину.

Урбанова дрожащими руками открыла сумочку, достала выстреливающий таиландский нож – подарок их сына Афанасия из путешествия по Азии. Перед посадкой на рейс Алекс отдал жене массивное орудие защиты и нападения, а та забыла его выложить.

– Если будут неприятности, скажете, что я вам угрожала, пыталась взять в заложники, убить, зарезать, изнасиловать, придумывайте всё, что хотите, – Урбанова щелкнула потайной кнопкой, и обоюдоострое лезвие, издав четкий звук, исправно выскочило. – У нас нет времени!

– Понял. Где он?

– Я думаю, что здесь, – Алёна ткнула пальцем в экран. – Он на девяносто шестом этаже, надеюсь, что в этом углу, но не уверена.

– Алёш, ты меня слышишь? – она вернулась на связь.

– Слышу, слышу, Заяц, но ничего не вижу, дым, – закашлял он в ответ.

– Ты где? Самолет врезался справа или слева от тебя? – Урбанова отчетливо выговаривала каждое слово.

– Какая хрен… разница?! – муж опять выругался.

– Большая, любимый, очень большая. Сейчас мы будем тебя оттуда выводить. Нужно определить, где ты находишься, – Алёна пыталась его успокоить.

– Через «виртуальную»? – сообразил Алекс.

– Да, только это между нами, – она оглянулась.

– Просёк. Самолет врезался слева от меня, если смотреть снаружи… от вас. Я на девяносто шестом… на противоположной стороне от самолета. Надписи «Выход» нигде не вижу, – несмотря на безысходность ситуации, его голос обрел уверенность. Он почувствовал себя, как на военных учениях: сухо и собранно. – Секундочку, – пропыхтел он и замолчал.

Воспользовавшись паузой, Урбанова быстро объяснила Биллу местонахождение мужа и затараторила:

– Алёш, Алёш, – повторяла она, как позывные, но тот молчал. – Алёшечкааа… отзовись, – ни слова в ответ, только какой-то треск, бурчание и сопение.

– Кажется, вытащил, – просипел, наконец, Нахимов.

Двадцать-тридцать секунд безмолвия довели ее до предынфарктного состояния:

– Кого вытащил?!

– Да я здесь… одного… нашего, кажется, тоже живой. Так куда идти? – пыхтел Алекс.

– Минуточку, сейчас скажу, – она кивнула Биллу.

Тот мгновенно откликнулся и произнес скороговоркой длинную фразу.

– Помедленнее, пожалуйста, и отчетливее, я же так быстро не понимаю, у меня английский второй язык, неродной, – взмолилась Алёна.

Сообразив, наконец, что имеет дело с иностранцами, Билл стал говорить медленно и четко:

– Самолет протаранил здание с девяносто третьего по девяносто девятый этаж. Оттуда, где находится ваш муж, спуститься вниз по пожарным лестницам невозможно: они почему-то проходят по центру здания, путь к ним уже отрезан, – его голос звучал ровно, без интонаций.

– Какой идиот здание проектировал? – возмутилась Урбанова.