Читаем Надежный свидетель онлайн бесплатно

Глава

1

– Если ты не прекратишь смотреть на него, я сам посмотрю на него, и тогда он никогда больше на тебя не посмотрит!

Вадим Игнатьевич Бойко откровенно издевался, наблюдая за мучениями своего коллеги. Тот обиженно поджал губы и, буркнув что-то матерное, отвернулся к окну кофейни. Дело было холодным декабрьским днем, и за окном вообще-то не было ничего интересного: привычный вид в знакомый до последней трещинки двор, несколько машин и людей.

Кофейня “Надежный свидетель” во внутреннем дворике возникла внезапно – будто бы появилась из ниоткуда – и тут же вызвала настоящий переполох. Все потому, что внутренний дворик был один на двоих у жилого дома и отделения полиции. Как так вышло, что ремонт и прочая подготовка к открытию кофейни прошли незамеченными для органов правопорядка, оставалось загадкой. Вероятно, причина заключалась в том, что никакого помпезного открытия с фанфарами, воздушными шарами или листовками накануне не было. Утром первого декабря на здании напротив вдруг появилась вывеска с названием и табличка, обещающая самый вкусный кофе, сытные завтраки и ланчи в определенное время. А внутри появилось кафе.

Как верно подметила Леночка «связи со СМИ», никакие дополнительные маркетинговые штучки этой кофейне и не были нужны, когда у них под боком расположилось целое отделение вечно голодных мужиков. Сообщая это, Леночка вздернула свои идеально очерченные брови так высоко, что всем стало понятно, что голод она имеет в виду не только утробный.

Все, слушавшие ее рассуждения коллеги, стояли в этот момент во дворе и нервно курили, с подозрением глядя на обманчиво-нежную вывеску, выполненную в лавандово-мятных – самых модных хипстерских цветах. На подоконниках неровными огоньками мерцали расставленные маленькие свечки; что находилось внутри кофейни при утреннем свете разглядеть не удавалось.

Работа встала на целых полчаса. Районное отделение питерской полиции в полном составе выкатилось во двор, чтобы посмотреть на возникшее там чудо. На фоне привычных стен старого фонда неожиданно преобразившиеся окна и дверь – теперь тоже лавандово-мятная – выглядели буквально порталами в другой мир. И что, примечательно, дом, в котором расположилась кофейня, казалось, так же преобразился. Потертые – когда-то желтые, а теперь давно уже бесцветные стены с кое-где потрескавшейся краской и частично отбитыми водосточными трубами сейчас смотрелись не старо и убого, а стильно, будто бы даже дерзко. Дом напротив, где, собственно, располагалось отделение полиции, наоборот стал еще серее, бледнее и скучнее.

– Хипстеры какие-то, – мрачно проговорил старший прапорщик Дровянко, пожевывая фильтр Петра «легкого», – бездельники и наркоманы.

– Может, проститутки? – ехидно поддел его Владик Цветочный – уже много лет как «подающий надежды» старший сержант. – Кто первый на допрос с пристрастием?

В рядах правоохранительных органов началось негромкое волнение и бубнеж. Хипстеров полицейские побаивались. Конечно, не тогда, когда принимали их в клубах, накаченными непонятно чем: тогда сила была на нужной – правильной стороне. Но вот зайти в такое модное кафе, будучи не при исполнении… Это, пожалуй, тянуло на почти настоящий подвиг.

От двери, окон и вывески так и тянуло «чужой территорией», полной опасностей из заоблачных цен, мудреных названий, кофе без кофеина и молока без молока. Было страшновато. Неловко топчущихся в снегу полицейских ожидал новый повод для волнений: лавандово-мятная дверь распахнулась, и на пороге появился паренек в белоснежном переднике и с веником в руках. Не глядя в «зрительный зал», он деловито выметал из помещения какие-то невидимые пылинки, потом притащил коврик с надписью «welcome» и торжественно водрузил его перед дверью.

Одет парень был в светлую футболку и какие-то супер-узкие джинсы, напоминающие скорее колготки. Темные волосы собраны в пучок, поверх футболки, свисала массивная цепь. На улице было минус десять.

Парень скрылся в помещении, но через секунду вернулся уже без передника. Вышел из дверей, присел на подоконник, достал вейп и глубоко затянулся. До полицейских долетело облако пряного пара. Пахло мандаринами, корицей и чем-то горьким. Кто-то чихнул, кто-то сматернулся.

– Конец вам всем, – трагично изрекла Леночка, – никто не уцелеет.

Будто бы услышав ее слова, парень поднялся, подошел к табличке и дописал там крупными буквами: «кофе дня – 99 р». Потом обернулся и широко улыбнулся своей притихшей аудитории. Помахал рукой и скрылся за нежно окрашенной дверью.

***

Слова Леночки в общем-то пророческими не оказались, хотя сперва волнений из-за внезапно возникшей кофейни хватало.

На должность разведчика честно тянули жребий всем отделением. Выпало молодому сержанту Галину, но тот не смог сделать и пары шагов по двору – позорно вернулся. Это восприняли с пониманием – Галин не так давно вернулся из армии, а вдруг в этом кафе работают еще и девушки? Не то чтобы полицейские не видали раньше баб, но все же потерпевшими и подозреваемыми в их рутинных делах обычно становились люди обыкновенные – такие, как и сами полицейские. Эта же кофейня наверняка если и запускала внутрь женщин, то только инста-богинь или как там их правильно надо было называть. Не стоило туда отправлять юного Галина – сожрут.

Вызвался Цветочный. Этот был калач тертый, находился в постоянном начатом, но незавершенном разводе со своей шикарной женой, которую обожал, что было взаимно. Не взаимно было только обожание его женой шикарных шуб, отдыха на Мальдивах и зависти к подругам, у которых мужья нормальные, а «не мент». Тем не менее, развод все никак не мог состояться, потому что любовь к простому менту была сильнее зависти.

Единогласно было решено, что для разведчика лучше кандидата не найти. Цветочный совершенно точно не упадет в обморок при виде живой топ-модели (у него дома такая же), да и любопытство было его главным двигателем по жизни. Его снабдили важными инструкциями: ни с кем не ругаться, улыбаться и выяснить как можно больше, не прибегая к насилию, угрозам или шантажу.

Цветочный вернулся минут через двадцать, весь сияющий и со стаканчиком кофе в руках.

– Ну что там, Владик?

Первым не выдержал Павел Николаевич Чимикин – капитан полиции и большой молодец, сразу после Вадим Игнатьевича Бойко – тоже капитана и молодца побольше.

Цветочный обвел замершее отделение веселым взглядом, с явным наслаждением отхлебнул кофе и довольно сощурился.

– Там нет женщин! – объявил он так, будто это было его личное достижение. – Это такая политика компании, как я понял. Наверное, опасаются «голодных до баб» ментов или вроде того, – он скривился. – Или из девушек никто не пошел работать к нам под нос. Хрен его знает. Короче, баб нет – только парни лет по двадцать. Ну, сами видели.

– Парни могут быть еще хуже, – снова мрачно изрекла Леночка.

Тогда ее толком никто не понял.

В кофейню потихоньку потянулись полицейские. Любопытство и жажда нормальной еды, а также хорошего кофе по доступной цене оказались сильнее страхов и неуверенности. За сперва казавшимися неприступными стенами обнаружилась уютная предновогодняя атмосфера минимализма – светлые стены, свечи и подушки на окнах, всего пять небольших столов, мерцающие гирлянды под потолком и кое-где на полу. Очень скоро весь бравый состав отделения завтракал, обедал и просто отдыхал здесь, как у себя дома – объединение двух миров происходило стремительно, мирно и со вкусным «кофе дня» за сотку. Как и докладывал Цветочный, в кофейне действительно работал только мужской обслуживающий персонал – молодой и бойкий. Две штуки.

В том, как права оказалась Леночка в том, что это «только хуже», капитан полиции Павел Николаевич Чимикин убедился уже через три дня после открытия кафе. И именно об этом ему твердил его хороший друг и коллега – тоже капитан полиции Вадим Игнатьевич Бойко, доедая свой завтрак.

– Я не смотрю на него! – Чимикин вынужденно ответил, понимая, что Вадим так просто не отвянет. – И нельзя ли потише?!

Перед витриной в ожидании вкусных завтраков столпилось человек десять из их отделения. Было шумно: работала кофемашина, слышались смешки, разговоры, периодически срабатывала чья-нибудь не выключенная рация.

– Ты пялишься на парня, думая, что это не заметно, но это заметно!

– Я капитан полиции, я умею… Так, все, нахрен!

Чимикин стащил с головы шапку, которую позабыл снять в помещении, и с трудом выдохнул. Он снова отвернулся к окну, игнорируя и Вадима, и всех посетителей кафе разом.

Это становилось невыносимо. То, что Вадим был в курсе его пристрастий, было хорошо и безопасно. Обычно. Они обсудили это уже много лет назад, когда однажды, по одному делу Бойко проходил бывший любовник Чимикина. Тогда пришлось признаться коллеге, хотя тот и сам обо всем догадался, услышав облегченное «Паша, слава богу, ты здесь!» от парня в розоватой шубе и с явно сделанным маникюром, пусть и телесного оттенка. Чимикин тогда думал, что это конец его работы в органах, да и вообще жизни, но Вадим, будучи старше и опытнее, объяснил ему, что здесь такому вообще-то давно уже не удивляются и подобный опыт случался почти у каждого второго.

После Чимикин со своими наклонностями не попадался, и вот под Новый год во дворе участка появилась чертова кофейня. «Надежный свидетель» его морально-нравственного падения. Павел горестно вздохнул.

Все дело было в руках. Красивые ухоженные мужские руки были фетишем и проклятием Чимикина уже многие годы. В остальном он всегда был молодцом. Но стоило взгляду зацепиться за какое-нибудь особенно узкое запястье или за проступающие над косточками вены, как самообладание летело к черту. Мысли были только о том, как здорово можно эти запястья сжимать, как ласково можно переплетать чужие пальцы со своими, как их наверняка приятно целовать. В целом Чимикин маньяком не был и отлично умел с этим жить, да и действительно красивые мужские руки ему попадались не так уж часто.

У второго баристы в «свидетеле» были руки молодого бога. И столкновения с ними избежать было невозможно, поскольку тот этими руками наливал кофе, набирал цифры на терминале для оплаты, отсчитывал сдачу, передавал стаканчики и тарелки… Руки были везде! Узкие запястья, перевитые венами тыльные стороны ладоней, аккуратно подстриженные ногти, татуировка на внутренней стороне безымянного пальца, которую Чимикин никак не мог разглядеть толком.

– Паша, прием! – Вадик поводил рукой у него перед глазами.

– Что, так заметно, что я в жопе? – мрачно поинтересовался он.

– Почему сразу в жопе? – Бойко нахмурился. – Ну запал ты на этого парня, так и что такого?

– Как это – что такого?! – Чимикин выразительно посмотрел на него.

– Ну так я и говорю, что нечего пялиться как маньяк – пригласи его куда-нибудь там, оставь телефончик, попроси телефончик, как там это у вас делается?

– У вас? Ты, кажется, говорил, что тоже очень даже…

– Это было давно, – Бойко только отмахнулся. – Не вижу проблемы. Парень явно из этих, предложи – и все.

– Чтобы потом всем было бесконечно неловко? – Чимикин покачал головой и снова поймал взглядом темную вихрастую макушку.

Парня, судя по бейджику, звали по-модному Лекс (видимо, Алексей), на вид ему было от двадцати до тридцати и помимо манящих рук у него имелись еще тонкие губы, россыпь веснушек на лице и шее, теплые карие глаза и белоснежная улыбка. Странная стрижка, изображающая красивый бардак из темных волос. Второй бариста из «свидетеля» был тоже как с картинки, но Чимикину в душу запал только первый, да так сильно, что имени второго парня он даже не запомнил.

Бойко посмеивался, замечая его терзания, но тому было легко, а Чимикину – не очень.

Он действительно «сталкерил» красивого парня уже пятый день подряд. Трижды заходил в кофейню: на завтрак, обед и вечерний кофе. Лекс шустро обслуживал посетителей, улыбался, кивал, легко запоминал заказы и был такой бесшумный и быстрый, будто бы невесомый. Хотя это наверняка было не так: Чимикин разглядел перекатывающиеся мышцы под легкой тканью футболки. Эти баристы, похоже, класть хотели на все суровые погодные условия и сквозняк, возникающий каждые пять минут, когда в кофейню отворялась дверь. Оба постоянно гоняли в коротком рукаве, джинсах-колготках и кроссовках, из которых торчали голые ноги, при этом выглядели они так, будто бы в декабре это была самая комфортная одежда.

Это создавало забавный контраст: все представители правопорядка уже давно нацепили свитера, частично наплевав на форму, потому что голубые казенные рубашки не грели толком.

И все это в целом можно было бы пережить, если бы не странное обстоятельство, которое не давало Чимикину покоя: в свой первый заказ, когда он только-только залип на красивые кисти, он почувствовал ответный заинтересованный взгляд.

– Ваш самый вкусный кофе, пожалуйста.

Голос звучал вроде бы и профессионально-вежливо, но вместе с тем будто бы… игриво? Удивленный этой интонацией, Павел вскинул голову и тут же утонул в теплоте карих глаз. Он так и залип, не взяв свой стаканчик и ничего толком не предпринимая. Казалось, Лекс залип тоже, хотя у самого Чимикина глаза были обыкновенные – серые, да и вид у него в тот момент наверняка был ужасно глупый. Тем не менее они разглядывали друг друга секунд двадцать, что, наверное, было даже несколько неприличным.

Первым отмер Лекс.

– Самый вкусный кофе для господина полицейского, – повторил он с улыбкой.

– Спасибо.

Павел тряхнул головой, выводя себя из ступора, схватился за стаканчик и тут случилось катастрофическое: их пальцы соприкоснулись.

После этого Чимикин позорно сбежал за столик, весь оставшийся день судорожно думая о том, действительно ли бариста чуть погладил его кончиками пальцев или ему показалось. Вот это уже тянуло на начинающееся безумие, но способов остановить его при постоянном столкновении в кофейне просто не было.

«Самый вкусный кофе» после этого стал традицией. При этому у Чимикина оставалось четкое ощущение, что над ним издеваются. Теперь «самый вкусный кофе» предлагался не просто «господину полицейскому», а еще «смелому господину полицейскому», «сильному господину полицейскому» и даже «крутому господину полицейскому». Когда Лекс подавал обед, то полицейский становился «голодным», иногда – «прожорливым», а по вечерам – «усталым» или «грустным». Это игнорировать уже не получалось, как и списывать на «показалось». Другим полицейским доставался просто «самый вкусный кофе» без личного обращения.