Читаем Надежда онлайн бесплатно

Интуиция настойчиво шептала, что сегодня смерть получит подношение.

Край отвесной скалы порос ромашками. Они дрожали от холода на промозглом ветру. Тряслись, склонив увенчанные белыми коронами соцветия. Прижимали к стеблям покрытые инеем игольчатые листья.

Я сел на рюкзак. Тёплая куртка с подстёжкой и не продуваемые штаны с толикой магии. Скорее для защиты от непредвиденных обстоятельств, чем от погоды. Иначе здесь не выжить!

Скала обрывалась над замёрзшим устьем реки в оправе ледяных скал. Покрытое снегом поле, прореженное островками тёмных камней, сливалось со свинцовым небом с проседью редких облаков. Из низины, похожий на перевёрнутую сосульку, торчал переливающийся кристалл. Он разделял окоченевшую землю пограничным столбом. В его недрах, синих снизу и почти прозрачных сверху, рыскали яркие вспышки.

В морозном воздухе с тихой трелью кружились крылатые красавицы. Точёные фигурки изящными белыми всполохами проносились над пропастью, взметая снежные вихри и разбивая тишину искристым смехом. Ромашки взволнованно поднимали головы им вслед. Под ногами ангелов всегда растут цветы.

Я проследил траекторию полета, безошибочно определив свою ненаглядную. Заметив меня, она игриво пропорхнула мимо и умчалась к своим подругам.

Я грустно улыбнулся. Правила игры я знал. Нужно ждать.

Намотав на ладонь чётки, я недоверчиво посмотрел на символ, круг разделенный пополам и, скривившись, вынул из кармана маленькую флягу. Отпил терпкую, дурно пахнущую жидкость. Грудь ещё болела, и приходилось останавливать спазмы зельем.

— Рана не гори, отпусти меня немного, больше не боли! — прошептал я всем известный с детства заговор. — Уходи, зараза злая, уж терпеть невмочь. Поскорее заживая, сгинь из тела прочь.

Полегчало почти мгновенно. Я посмотрел в ледяную высь. Крылатые создания носились через мёрзлую долину, оставляя за собой искрящиеся дорожки блестящих следов. То сходились, почти касаясь друг друга крыльями, то разлетались, скрываясь в жидких облаках.

Я сидел неподвижно, склонив голову к коленям. Даже показалось, что начинаю понимать их непостижимый танец. Замысловатые воздушные па и волшебные пируэты. Почти познал смысл и разгадал значение чарующего хоровода. Ещё чуть-чуть и догадался бы зачем они кружатся. Ведь тайна всегда на виду, просто её никто не понимает.

Она спустилась, едва двигая бархатными крыльями, но все равно заставляя волноваться тяжелые головы окоченевших ромашек.

— Здравствуй! — пропела она.

— Рад, что могу увидеть тебя опять.

— На что ты надеешься? — спросила она, распахнув огромные глаза.

В её зрачках играли самоцветы. Искрились и обжигали холодом.

— Хочу получить твоё сердце, — нежно проговорил я.

Любимая засмеялась перезвоном крошечных колокольчиков.

— У меня нет сердца, — мотая головой, сообщила она.

— Обязательно появится и станет полностью, безраздельно моим.

Крылатое создание опять залилось мелодичным смехом, а я с трудом сглотнул. Во всём, что она делала, в каждом случайном жесте, сквозила притягательная, желанная и все ещё недоступная загадка.

— Ты из тех, кто успешно врёт даже самому себе.

— Почему это? — обиделся я.

Моя ненаглядная спустилась ниже, и я задрожал от взмахов пушистых крыльев. Мороз прорвался под куртку, вцепился коготками в тёплую кожу и обжигал холодным дыханием.

— Потому что, ты не искренен. Ты такой же алчный лгун, как твой отец, — губы почти коснулись моего уха.

От её дыхания в голове помутилось, а волосы покрылись инеем. Слишком много кислорода и стужи. Человеку с таким не справиться.

Она коснулась цветов, и ромашки превратились в лёд. Столкнулись под напором злого ветра и разлетелись на хрустальные осколки.

— О чём ты? — вникнув в слова, удивился я.

— Твоё упорство и лицемерие только раздражают, — бросила любимая и взмыла в застывшие небеса.

От неё остался вихрь холодных снежинок, парящих над обломками цветов.

— Я не могу без тебя! — вскочив, в отчаянии закричал я.

Безнадежный призыв разнёсся по долине, эхом отразился от каменных склонов и вернулся обратно.

Она закрутила петлю и, сложив крылья, упала. Было видно, как трепещут белоснежные перья. Играют переливы на алебастровой коже. Сверкают полные тоски глаза с застывшей в них решимостью. Поняв, что она собирается делать, я еле успел схватить рюкзак.

Тонкие пальцы распороли куртку, пронзив кожу морозными иглами. Меня оторвало от земли. Крылья забились, отталкиваясь от прозрачных ветряных струй, и мы полетели.

Склон уменьшался.

— Заставлю тебя сознаться! — яростно выдохнула она.

— Мне нечего скрывать, я люблю тебя!

Её передернуло, и я испугался, что она бросит меня, не набрав высоты, но мы поднимались.

— Твой отец тоже приходил на утёс. Сидел, как ты. Грустно смотрел в небеса. Провожал нас влюбленными глазами.

— Значит, я весь в отца, — неловко пошутил я.

— Не пытайся юлить! — закричала она.

Я оглянулся на далёкую землю. Долина превратилась в белоснежное блюдце на фоне тёмных скал, значит пора.

— Моя милая сегодня не в духе? Чем я провинился?

Она ослабила хватку.

Я выскользнул из её объятий и, размахивая руками, полетел вниз. Высота огромная, но в рюкзаке зачарованный пузырь, даже если упаду на скалы, он не даст погибнуть. Лопнет и все в радиусе десяти метров застынет, превратившись в холодное желе.

Собравшись, втянув побольше воздуха, я безнадёжно заорал:

— Буду помнить тебя вечно, любимая!

Её трепещущие крылья дёрнулись, и она понеслась следом за мной.

Она стремительно приближалась, но я падал быстрее, и уже чувствовал, что она не успеет. Ей не хватит буквально секунды. Не догонит, не сможет.

Меня захлестнуло отчаяние. Это не справедливо. Я почти добился её расположения. Уверен, ещё немного, и её сердце стало бы моим. А теперь, меня победят законы мироздания. Если бы только замедлить падение, хотя бы чуть-чуть.

Я скрестил пальцы на левой руке. Острые скалы неслись мне навстречу, быстрее, чем бились её крылья. Оставалось только смириться, и обо всём забыть. Второй попытки не будет. Она не успеет!

Но любимая сделала отчаянный рывок, сам суровый северный ветер подтолкнул её ко мне. Обернув крыльями, она заключила меня в объятия, прижавшись губами к моей щеке. По моей обветренной коже потекли её растаявшие слезы.

Мы рухнули в снег. Я сдавил клапан, с ужасом ожидая разрыва пузыря, но запасной спасательный вариант не сработал.

Она плакала, продолжая целовать моё побелевшее лицо, а я думал, что если бы не её самозабвенность, я бы разбился. Совсем, навсегда, окончательно и бесповоротно остался бы в этой замёрзшей негостеприимной земле. Лежал бы грудой обледеневшего мяса и уже никогда бы не смог воплотить задуманное. Радость победы была безнадёжно испорчена. Магия не сработала, и причина могла быть лишь одна.

— Извини, я ошибалась, — шептала она, а я не мог собраться.

Всё пошло не так и, разумеется, не вовремя.

— Прости, мне холодно.

Снег действительно завалился за шиворот. Попал под кофту и скрёб холодными комками по спине.

Она выпустила меня и поднялась. Огромные глаза блестели сильнее обычного. В расширившихся зрачках стоял немой вопрос.

— Ты не оставила мне выбора, — проговорил я, стараясь подобрать нужные слова и не испортить нашу зарождающуюся связь. — Хотя он и не нужен. Без тебя я не смогу жить. Ты права, я как отец. Люблю ангела и не могу с этим бороться.

— И ты бы отдал жизнь? — испуганно спросила она.

Сейчас, она впервые походила на человека, а не на идеальную ледяную статую. Я даже не смог выговорить заготовленные слова. Настолько неуместно они звучали. Мне стало стыдно. Начали краснеть щеки, поэтому я спрятал лицо в руках и зажмурился.

— Любовь слепа и зла.

Она молчала, а я боялся, что моя ненаглядная расправит крылья и унесётся прочь, но она не двигалась.

— Мой, никогда не отдал бы за меня жизнь.

Я облегчённо вдохнул.

— Не знаю кто он, — заметил я, убирая руки от лица. — Но, как и многие не ценит то, чем обладает.

Стальное небо на мгновение осветилось солнечным багрянцем, став золотым. Белые крылья пожелтели, а над головой ангела зажглось сияние.

Я сощурился, но всё равно сделал шаг.

Она протянула ко мне руки, оставалось их только сжать.

— Клянись!

— Подожди, — попросил я и кинулся к рюкзаку.

У меня был припрятан подарок. Шустро расшнуровав одно из отделений, я аккуратно достал тщательно упакованный свёрток. Разорвал толстую ткань и вынул маленькую коробочку.

— Что это? — заинтересовалась она, вытянув шею, и подавшись вперёд.

Пряча улыбку, я встал на колено, протягивая свой дар на ладони. Искристый рубин с неровными боками походил на бьющееся сердце. Он пульсировал сочным гранатовым сиянием и, казалось дышит, то увеличиваясь в размерах, то опадая.

— Если у тебя никогда не будет сердца, моё заменит его навсегда, ведь оно переполнено любовью. Видишь, как оно колотится внутри, желая скорее прильнуть к тебе.

Моя ненаглядная провела пальцем по камню и, тоненько взвизгнув от неожиданности, отдёрнула руку.

— Горячее, — пожаловалась она.

— Конечно, — согласился я. — Ведь оно живое, и теперь твоё.

В её глазах появилась смесь из недоверия и желания.

— Магия, — протянула она. — Только страшное чародейство могло заключить сердце в камне.

Я замотал головой.

— Не всё, только часть.

Она склонила голову на бок, а я печально улыбнулся в ответ.

— Не веришь.

Любимая поджала пухлые губы.

— Понимаю, тебя обманывали, — я встал, торопливо расстёгивая куртку. — Смотри!

Грудь от левой ключицы до рёбер разделяла бугристая тёмная полоса. Рана ещё не успела зажить окончательно, и шрам выглядел неровным.

Ненаглядная распахнула рот, а в уголках её прекрасных глаз снова появились ледяные кристаллы.

— Что ты отдал колдунам? — печально спросила она.

— Всё, — глядя на сердце, тихо ответил я и, опустив голову, терпеливо ждал.

Не стоит больше говорить. Можно испортить тягучий и сладостный момент, когда любовь перемешивается с жалостью. Этот коктейль пьянит навечно. Ты уже не протрезвеешь и никогда не станешь прежней, моя единственная.

— Помоги мне, — попросила она.

Я приблизился, снова протянув сверкающий камень.

Моя наречённая, скривившись, накрыла мою ладонь своей.

Солнечный свет померк. Небосклон расплавился, вспенился чёрными пузырями, поплыл и потемнел.

Рубин засиял, просвечивая через руки. От него расходилась мощная волна энергии. Любимая глубоко вдохнула, поглощая карминный блеск, и болезненно закашлялась. Её морозное дыхание разлетелось облачками пара. Спина выгнулась. Распушились бархатистые перья.

— Теперь у нас одно сердце на двоих, — прошептал я, сдавливая её руку.

Красный камень замер на ладони и начал сжиматься, вытягивая энергию из ангела. Крылья растаяли, растворяясь в чернеющем небе. За ними исчезли ноги. Она пыталась кричать, но из открытого рта, не вырвалось ни звука. Открыв свою сущность злобной магии, закрыться уже невозможно. Обратной дороги нет. Зло не остановится, оно никогда не останавливается. Сожрёт, не оставив и следа. Вслед за ногами, померкло и разлетелось по ветру истонченное мраморное одеяние. Идеальное тело дрожало. Вздымалась и падала грудь, так дёргано нервно и болезненно, словно ангел задыхался. Из лёгких, едва слышные, прорывались жалостные стоны, но скоро стихли и они.

Разделяющий заснеженную долину кристалл засиял. Мечущиеся внутри вспышки соединились в одну ослепляющую зарницу.

В горле встал ком. Я снова сделал это. Уничтожил свою любовь.

Я разжал пальцы. Рубин посинел и разламывался от прикосновений, пока не превратился в ледяную крошку.

В сумерках над головой раздались гневные крики. Остальные крылатые создания почувствовали неладное и скоро бросятся вниз. На сантименты нет времени, пора убираться.

Я вынул из кармана прибор похожий на солнечные часы. Вокруг указателя завивалась медная лента с кольцом на конце. Стоило потянуть, и спираль начала раскручиваться. Это всегда происходило долго. Само мироздание препятствует вмешательству в привычный ход энергий. Я тянул изо всех сил, но всё равно получалось слишком медленно, а яростные вопли приближались. Ещё немного, и всё-таки придётся остаться здесь навсегда. В них нет жалости, только любовь к своему избраннику. Когда первая ангел-хранительница поняла глубину моей подлости, то оставила мне на память жуткую рану, которая не желает зарастать уже двадцать лет.

Продолжая вращать неподатливую спираль, я подцепил ногой ненужный больше рюкзак и подтянул поближе. Наступил на клапан и ловко подбросил, ударив по нему, как по мячу. Но пузырь снова не сработал, второй раз заклятье отказывалось обращать окружающее пространство в вязкий кисель.

Теперь стало не по себе. Я влип по-настоящему!

Озлобленные крылатые создания неслись со всех сторон. Небо ещё больше потемнело, став стальным. Не имеющие ничего общего с человеческими крики отдавались болью в груди. Проклятый холод медленно раздвигал шрам, чтобы пробраться внутрь. Вцепиться посильнее, чтобы доделать то, что не успел в прошлый раз. Чтобы вырвать моё лживое сердце и скормить тем, кто спешил отомстить за подругу. Времени почти не осталось. Уже чувствовались буйные взмахи крыльев. Обжигающий холод пронизывающего ветра. Их безумная ярость. Я снова дёрнул со всех сил. Зажмурился и дёрнул снова. Ещё раз. Ещё. От звона глаза открылись сами собой. До проклятых летающих бестий оставалось всего несколько метров, но спираль всё-таки распрямилась. На миг обратилась в сверкающую белую ленту, и моментально сжалась, затянув меня и колючие снежинки в огненный провал. В котором эхом ещё долго отдавался разъярённый клёкот.

Меня, как всегда, выбросило на фамильное кладбище рядом с замком. По замшелым надгробиям, частично скрытые мхом и серыми вьюнами, змеились имена. Сотни моих предков, таких же проклятых богами предателей, мерзавцев и отступников.

Обойдя могильник, я протиснулся через ржавую калитку и поднялся по лестнице к парадному входу. В вечных сумерках с обвитых засохшим плющом стен на меня белёсыми глазами смотрели каменные горгульи. Заброшенный парк, тусклый и серый, тянулся прочь от города. А кривые чёрные дома вплотную подобрались с противоположной стороны и потихоньку обступали замок, множа уродливые каменные коробки. Они расползались насколько хватало глаз, красными огнями тусклых окон мерцая в ночи. Город не спал, плодил во тьме новые ужасы. Под скрытой седыми облаками кровавой луной, улицы наполнялись криками, стонами и воем.

Стряхнув изморозь с разодранной куртки, я вошёл в замок. Во мраке коридора сбросил ботинки и прошёл в слабо освещённый зал. Помощник уже ждал меня, развалившись в мягком кресле. Он напоминал кота. Такой же дерзкий и быстрый, но при этом располагающий и обаятельный. Артур умел договариваться и находить самые выгодные контракты. А его живой ум, спаянный с мощным чародейским талантом, вызывал лютую зависть в высшем обществе. Он уже двадцать лет выступал посредником между мною и заказчиками и был единственным на всей тёмной стороне колдуном, которому я хоть немного доверял.

— Что-то ты помятый? Птичка оказалась совсем фригидной?