Читаем Набор онлайн бесплатно
При таких вводных было весьма недальновидно выдвигать предположение о том, что княгиня Воронова отравила Софию, но бедняжке удалось сбежать из гостиницы (или где они останавливались) и умереть в каком-то секретном месте. Как мне ни было отвратительно это думать, но любые слова, топящие эту криминальную парочку из бабушки и внука, топили и меня тоже. И никакие уверения в том, что Антоша с княгиней Вороновой мне совершенно посторонние люди, не подействовали бы, поскольку месть в данном случае была бы по формальному признаку — фамилии. При этом Антоша вполне мог бы избежать кары, успев жениться на Куликовой и принять ее фамилию. И если Мария Алексеевна наверняка с радостью отдаст свою жизнь за любимого внука, то мне умирать вместо кузена не улыбалось.
— От меня? — удачно сымитировал я удивление. — От меня она уехала с Марией Алексеевной. Проводил я их только до Озерного Ключа, и то потому, что нужно было заверить завещание. Кстати, еще одна копия находится у полковника Рувинского. После этого мы попрощались, и София уехала. Более я ее не видел, в чем могу поклясться.
— То есть уехала она с Марией Алексеевной и ее охранниками, так?
— Именно так. Мария Алексеевна уверила меня, что ее сопровождающие справятся с любой проблемой и она не нуждается в дополнительной охране. А через день приехала ко мне с требованием выдать Софию и уехала, лишь удостоверившись, что ее у меня нет.
— Признаться, в этой истории для меня слишком много непонятного, — недовольно сказал Симуков.
— Софию ему отдавать нельзя, — озабоченно тявкнул Валерон. — Если есть труп, значит, ее кто-то убил. Если есть тот, кто убил, значит, есть кому мстить. Антоша со старой грымзой заслужили, а мы — нет. У меня еще планы на этот мир. Нет трупа — всегда есть место для сомнений.
И эти сомнения следовало разрастить в пышный куст неуверенности.
— А ваш артефакт, он не может ошибаться, Вячеслав Львович?
— Петр Аркадьевич, о чем вы говорите? Он относится к княжеским регалиям.
— Но тела-то нет, — напомнил я. — Я не исключаю, что любой артефакт подобного рода можно каким-то образом обмануть. Возможно, София просто решила исчезнуть на некоторое время, чего-то испугавшись или решив отомстить таким образом Антону. Мария Алексеевна утверждала, что та ушла из комнаты, где остановилась на ночь, вместе со всеми вещами. И уж княгиня Воронова точно не стала бы скрывать, если бы нашла вашу сестру мертвой. Поди, еще и оставила бы поддельную предсмертную записку.
Симуков задумался. Значит, то, о чем я говорил, не было таким уж невозможным делом — можно было устроить так, чтобы артефакт считал члена княжеской семьи мертвым, в то время как тот был жив. Мстить за смерть Софии я не собирался. Нет, я бы не отказался посмотреть, как за это деяние получит по заслугам хотя бы княгиня Воронова, но увы, это было слишком тесно связано с проблемами для моей семьи. Симуков не собирался действовать необдуманно и мстить за любимую сестру. Нет, он собирался показать, что его род безнаказанно задевать нельзя. И это было куда опаснее.
— Не испытываете иллюзий по отношению к родственникам, Петр Аркадьевич? Это правильно. Вы удивительно разумны для своего возраста, а ведь у вас даже толкового образования нет.
— Вы правы, у меня только гимназический аттестат и свидетельство об окончании школы артефакторов, — согласился я. — Но я много читаю и стараюсь развивать свой мозг, чтобы он не костенел в ничегонеделании.
— Подход правильный. Но человек, развивающий свой мозг, не должен ходить в самоубийственные походы в зону.
— Там я развиваю свой дар и получаю ингредиенты для работы, — пояснил я, сразу ухватившись за возможность уйти с темы погибшей сестры Симукова. — Я, знаете ли, еще имею сродство к механике и артефакторике. А это — недешевое удовольствие. Но самое интересное получается как раз на стыке обоих сродств.
И я принялся рассказывать про свой автомобиль, который остался в Святославске, но был примером как раз вот такого удачного симбиоза механики с артефакторикой. Симуков слушал с интересом, оживился, когда речь пошла о пари между мной и Богомазом относительно моего автомобиля и измененных лошадок из конюшен князей Болдыревых.
— Не поторопились ли вы, Петр Аркадьевич? У них сильная позиция, — заметил он. — Лошадки славятся на всю страну. У меня самого есть пара из их конюшни, положение обязывает. И надо признать, пара отличная. По быстроте и выносливости никакой автомобиль и близко не стоит. Видел я, прости господи, эти железные таратайки.
— В своей я полностью уверен, — ответил я.
— Когда, вы говорите, будете соревноваться, Петр Аркадьевич?
— Первого июня выезжаем из Верх-Ирети, Вячеслав Львович.
— Послежу. Если щелкнете по носу Болдыревых, задумаюсь о покупке вашей таратайки.
Я сделал вид, что не заметил пренебрежения, сквозившего в голосе собеседника по отношению к моему автомобилю. Отвлечь его удалось, теперь надо как-то убедить в своей полной непричастности и выставить. Бывают же такие особы, как София, которые после смерти причиняют еще больше проблем, чем при жизни.
