Читаем На палубе онлайн бесплатно

Из окна автобуса и с высоты серпантина были ясно видны сопки небольшого приморского городка. Самого водного простора видно не было. Но небо, укладывающееся в спальный мешок больших грозовых облаков и яркого летнего заката, намекало и подсказывало, что море рядом. Сквозь болтовню, гул моторов и клаксонов, трения шин уже будто слышались шум прибоя и песни встревоженных чаек. Вскоре по обочинам извивающейся горной дороги потянулись длинные вечерние тени. Загустевшее чайное, хмурое небо, казалось, вот-вот свалится или разольется на крыши автомобилей. И только отвесные скалы, таящие в своих недрах холодную невозмутимость, внушали уверенность. Возможно только скалы, упираясь в тучи, и сдерживали их падение.

Клотов, или, как его называли, Клот, никогда не видел море. Детство его купалось в реках, озерах родного поселка. Там же его детство удило рыбу, собирало грибы и ягоды. Все, что умели делать соседские мальчишки, умел и он. Больших городов и столиц он также никогда не видел, а лишь слышал в разговорах о том, как сейчас живут где-то там. Школьный учебник географии был для него чаще раскраской для цветных карандашей. За все свои детские, юношеские годы он всего несколько раз смотрел телевизор. В основном футбольные матчи. Радио включали редко. Сам он не проявлял большого интереса к тому, что происходило вне его дома и нескольких улиц. После ученической парты все книги и учебники были связаны и перенесены в небольшой сарай-кладовую. Да и все годы учебы читал он лениво и без интереса. По завершении обучения хотел держать экзамены и учиться дальше. Но молодые и вольные годы не успевали за реализацией фантазий. Помогая родителям справляться с хозяйством, он и не заметил, как промелькнул год жизни. Но именно спустя это время к Клоту пришло большое желание изменить свою привычную жизнь, пересечь границы двора, улиц, поселка, города. С этим желанием он продолжал жить еще год. Однажды, на свадьбе, он услышал разговор двух моряков. Пожилого возраста – поучал, наставлял на истинный курс более молодого. Молодой больше слушал, молчал, качал или кивал головой и иногда говорил: «Да, у нас так было! Нет, у нас по-другому». Самыми же интересными ему показались единожды высказанные мысли о том, что в море люди меняются, становятся другими, приобретают новый и необычный взгляд на все. И ещё о том, что море – вторая детская колыбель для вновь рождающегося человека. Никогда он ещё не слышал таких слов, которые теперь ему казались очень правильными, истинными, безвозвратно падающими в скучающую душу. В его воображении, втайне спрыснутым домашним вином, но теперь и не вином, а корабельным ромом из какой-то приключенческой книги (которую не дочитал), стали бушевать шторма, зеленеть и цвести таинственные острова. Ему казалось, лазурь воды прибоем охлаждает его ноги, раскаленные на горячем мелком песке. Над головой нещадное солнце, диковинные фрукты и стаи разноперых птиц. Уже за островами показалось длинное побережье, в глубине которого вздымались пики больших костров, звучали голоса и барабаны туземцев.

И вот как пять часов Клот катился в старом автобусе, направляясь, как и другие новобранцы, к месту своей службы, на большой десантный корабль. Когда проезжали город и двигались вдоль побережья в сторону военной базы, совсем стемнело, а море затянулось густым туманом, лил дождь. Клот очень расстроился, что море снова спряталось от него, но продолжал думать о нем и о предстоящей жизни. Пока ехали он даже успел задремать. Ему снился парусный фрегат, красиво разбивающий волны, сверкали брызги и мчались любопытные дельфины. Разбудил его скрип тормозов. Автобус остановился у неказистого трехэтажного здания с одним входом и длинным железным козырьком над ним. В пути все наговорились и нашутились, поэтому теперь молча двигались к своим комнатам. Клоту и пятерым попутчикам досталась маленькая комната без окна. Была узкая закрытая форточка с тёмным стеклом под самым потолком, через которую ничего не было видно даже со второго яруса кроватей. Утром, после построения, раздали приказы-направления, так называемую приписку к судну. Место швартовки располагалось далеко, поэтому Клот быстро собрал вещи и, пропустив завтрак, побежал навстречу морю и кораблю. На первом пропускном пункте его остановили, проверили документы и попросили задержаться. Временно выход к пристани был закрыт из-за больших волн, падавших через волнорезы и ограждения. Хотя Клоту и не терпелось увидеть водную стихию, пусть даже гневающуюся, серую, невзрачную, ему пришлось ждать. Через пару часов подъехал фургон и посадил его в своё непроницаемое для солнечного света нутро, в котором уже находилось несколько человек. Фургон дребезжал недолго и вскоре остановился. Выйдя, Клот увидел длинный двор, упирающийся в невысокий каменный дом. Шум моря стал дальше, а это здание было медицинским центром. Всех отправили на осмотр врачей. Температура, опросы о самочувствии, давление и все это до самого вечера, так как очереди были длинные. Во дворе, где росло много деревьев, цвели клумбы, а моря и чаек слышно не было, казалось , что это вовсе не военный порт. Клот впал в задумчивость.

Фургон снова двинулся в путь. Предварительно раздали дождевики, потому что ветер усилился и сыпал плотный дождь. На этот раз ехали дольше, останавливались и чего-то ожидали. Было слышно как водитель переговаривается по рации, но что именно говорил, слышно не было. Через некоторое время дверь открылась, и человек с фонарем, еле стоящий из-за ураганного ветра на ногах, выкрикнул две фамилии. Клот завернулся в дождевик и вышел. Трап корабля был подсвечен фонарями, поэтому найти его было не трудно. Из-за стены дождя и темноты, моря видно не было. Но шторм утих, и трап почти не раскачивало. Как ни старался Клот увидеть вдохновенный пейзаж, хоть что-нибудь, что ему представлялось когда-то в его воображении прекрасным, ничего не выходило. Ветер хлестал дождем по лицу, и кроме трапа и части подсвеченного судна разглядеть ничего не получалось.

Уже на корабле долго по узким трапам и коридорам спускались вниз. Место службы у Клота было у самого брюха невероятно большой лодки. Здесь он, в должности трюмного, должен был следить за насосами, вентиляцией, трубами, котлами и другой технической оснасткой гиганта. В кубрике он оказался один. Старшина отделения размещался по соседству. Трюмных было много, но кто где располагался, за какие агрегаты и механизмы отвечал, Клот пока не знал. На изучение нового оборудования и правил ушло много дней. За это время Клот несколько раз поднимался для общего построения на этаж выше, но ни разу на верхнюю палубу. Кем был капитан корабля, чьи приказы озвучивал старшина? Носил ли он усы, фуражку и тельняшку, была ли у него длинная седая борода, и курил ли он трубку? Как он выходил на палубу со своего мостика? Разговаривал ли он с простыми матросами или только с близкими ему офицерами? Хмуро ругался ли он на всех или был добряком? Этого Клот не знал и только воображал. Он также гадал, где находится его кубрик относительно ватерлинии. Методом догадок и с учетом расположения некоторых технических узлов он выяснил, что его кубрик расположен в подводной части корабля. Сначала это его испугало, но после нескольких бессонных ночей, когда воображение уносило его в далекие странствия, даже развеселило. Он стал фантазировать о своем подводном существовании. Но куда бы он ни устремлял свои взгляды, в какие бы глубины сознания ни погружался, он не оставлял мечты о бескрайнем, сияющем на солнце море, которое можно увидеть только с верхней палубы. Вот уже несколько недель Клот добросовестно исполнял свои должностные обязанности. По слухам он знал: корабль готов к отплытию и через несколько дней должен сняться с якоря. Теперь он уже был уверен, что, когда все будут заняты подготовкой к отплытию, у него найдется время выйти на палубу. По сообщениям за бортом установилась теплая погода, на море штиль. Необходимо было набраться терпения и подгадать нужный момент, когда не надо будет выполнять череду приказов и бесконечно все ремонтировать и поправлять. Необходимо также было подумать, как удобнее и быстрее добраться до верхних выходов. Проще, конечно, было бы идти мимо офицерских кают, которые на три палубы выше, но спокойнее трюмами и там, через пожарные трапы и люки, быстро подняться.

Когда настал подходящий момент, Клота охватила неясная и ранее никогда им не ощущаемая тревога. В его душу необъяснимым для него ходом пробралось сомнение в успешности задуманного. Он, как умел, старался усмирить в себе эти волнения и думал о том, что ведь у него есть человеческое право подняться на верхнюю палубу, увидеть море, и никто не должен ему мешать. А если даже узнают и помешают, то максимально, что ему за это будет, так это какой-нибудь наряд вне очереди. Так – капля в море! С этими мыслями он стал двигаться по маршруту своего ежедневного обхода. Пройдя последний вверенный ему отсек, где располагались холодильные установки для продовольствия, он, оглядываясь, двинулся в сторону носовых отделов корабля. По наклонам палубы и перегородок, Клот понимал, что корабль уже находится в плавании. Много раз свернув и перейдя из одного отсека в другой, осторожно подошел к двери, которая вела к трапам и другим палубам. Поблизости никого из экипажа не было, только где-то очень далеко слышались голоса – кто-то из трюмных с кем-то спорил. Его рука легла на замок. Неожиданно над головой Клота засветился яркий красный плафон и всю палубу окутал вой тревоги. Это был тот случай, когда все должны находится на боевом посту и выполнять свои обязанности до особого приказа. Через минуту Клот находился в своём кубрике.

Прошло ещё много времени, протекавшего в учебных тревогах, авариях, ремонтах, прежде чем Клот предпринял ещё одну попытку. В этот раз он направился к левому бортовому аварийному выходу. Пробирался тихо, спокойно, иногда делая вид, что занят починкой каких-то соединений на перегородках. Он уже преодолел множество секций и отсеков, и до главного выхода оставалось, по его подсчетам, пара этажей. Все это время он, на всякий случай, искал иллюминатор, чтобы взглянуть хотя бы через него. Но следующая аварийная дверь была закрыта. Теперь необходимо было идти к другой двери противоположного борта. По дороге в том направлении он встретил двух трюмных, с которыми познакомился ещё в автобусе. Они громко разговаривали и смеялись. Один из них тайно отмечал свой день рождения и угощал настоящим морским ромом. В этот день Клот также не попал на верхнюю палубу.

Последующие попытки Клота оказались ещё менее удачны. К тому же его перевели в общий кубрик, где каждый был друг у друга на виду. Как-то, когда он хотел пройти через кормовые выходы, ему встретился подвыпивший офицер, который несколько часов рассказывал ему о далёких походах, великолепных закатах и восходах, о северном сиянии, о волнах убийцах и многом другом.