Читаем На окраине города онлайн бесплатно

Первым, кого встретил Виктор, входя с комендантом в одну из комнат женского общежития, была высокая полная девушка. Она густо покраснела, когда комендант Илья Антонович, кряжистый пожилой мужчина с хитроватыми темными глазами, весело воскликнул:

— А-а, да вот и наш девчачий комсорг, — и пояснил Виктору: — У нас в обоих общежитиях свои комсомольские группы. В комитете комсомола секретарем был прежний воспитатель, уволили его — и без руководителя комсомолия наша осталась. Сейчас Леня Жучков временно за него, а толку-то? Ну, ладно, давайте знакомьтесь. Это новый воспитатель. Ну, теперь, Надюша, не будешь жаловаться, что некому на лекции девчат собирать.

Надя быстро поправила одеяло на кровати и, пожав протянутую руку Виктора, тихо ответила:

— А я не жалуюсь.

— Ну, ну, рассказывай. Вы понимаете, — повернулся он к Виктору, — как на лекцию — нет никого, едва гармошка заиграет под окном — все на улице. Мы ж здесь на окраине города живем, поселковых ребят вечерами — уйма. А тут еще солдаты пронюхали, что девчачье общежитие — и все сюда.

— Хватит вам, Илья Антонович. Человеку о деле надо рассказывать, а не об этом.

Илья Антонович подступил к Наде:

— А это разве не дело? Не дело, да? Так у нас же в половине общежития семейные живут, а вы им вечерами спать не даете, это как? Они ж-то коменданту жалуются! — И обернулся к Лобунько:

— Вот с этого вам, товарищ воспитатель, и надо начинать — с танцулек.

Виктор промолчал.

— А вы разве на строительстве не работаете? — спросил он Надю.

— Почему же? Работаю, — ответила та и добавила: — Мама приезжала из деревни, я отпросилась ее проводить.

Когда новый воспитатель и комендант, осмотрев комнаты девушек, радовавшие образцовым порядком, вошли в квартиру Ильи Антоновича, Лобунько поразило убранство ее. «Видно, крепко живет», — подумал он, присаживаясь на гладкий черный стул, с которого хозяин быстро смахнул полотенцем воображаемую пыль.

— Ну вот, осмотрели наши владения, — доверительно заговорил Илья Антонович, осторожно садясь на краешек дивана напротив Лобунько, — теперь вдвоем будем наводить порядочек-то, все же полегче мне будет. Молодежь у нас такая — что захочет, то и делает. Вот, к примеру… вы уж извините, я сразу с вами на откровенность, не возражаете?

— Нет, зачем же возражать, — пожал плечами Виктор.

— Ну так вот, к примеру… извините, как ваше имя-отчество?

— Виктор Тарасович Лобунько.

— Лобунько?! — медленно поднялся Илья Антонович. — Тарасович?!

Мелкая испарина выступила на жирном лбу коменданта.

— Да, Виктор Тарасович. А что? — насторожился Виктор.

— Н-ничего, — повел головой Илья Антонович. — Н-ничего, — повторил он, но его темные глаза словно буравили Виктора. — Вы извините — сказал он наконец. — Мы с вами после поговорим. Сейчас мне… на стройку надо.

Виктор встал.

— Что ж, хорошо. Если вы заняты, не возражаю.

Весть о том, что в общежитиях появился новый воспитатель, быстро разнеслась по строительству. И неудивительно, что группа ребят-жильцов общежития, сидящих на солнышке у крыльца, встала, едва Лобунько поравнялся с ними.

— Здравствуйте, ребята! Мне бы коменданта.

— Сейчас! — Самый маленький из ребят юркнул в дверь, и буквально через минуту перед Виктором вырос высоченный, чуть ли не двухметрового роста парень лет двадцати пяти. Взглянув на него, Виктор едва смог подавить невольную улыбку: таких огненно-рыжих людей он еще никогда не встречал. Тот спокойно шагнул к Виктору и подал руку, изучающе всматриваясь в его лицо:

— Груздев. А зовут — Николай.

…В комнатах мужского общежития царил беспорядок. Груздев, поймав юркого паренька, сердито рявкнул на весь коридор:

— Скажи ребятам, чтобы через пару минут навели в комнатах порядок. Да Шурку с Лидкой пришли ко мне.

И уже виновато посмотрел на Виктора:

— Инвентаризацией я занялся, работы по горло, присмотреть и некому. А народ такой, что только и смотрит, как бы отвернуться от работы да — в сторону.

Без стука в комнату вошла женщина средних лет с резким некрасивым лицом.

— Что тебе? — остановилась она у порога, вызывающе глядя на Николая.

— Ты, Шурка, долго будешь лодыря гонять? Я из тебя пыль вытряхну. Опять к соседям ходила?

— Не кричи, я только на минутку.

— Ну вот что, — поднялся во весь свой рост Николай. — Если замечу еще тебя там — получай ко всем чертям расчет! Не надо мне таких.

Женщина, презрительно фыркнув, вышла.

— Видишь, всегда вот так с ними воюю, — Николай нервно прошелся по комнате.

— И всегда обещаешь выгнать с работы? — усмехнулся Виктор, также машинально переходя на «ты».

— А что, если доведут до точки.

— Какая же в этом цель? Хороший начальник все объяснит подчиненным без крика, но все поймут — надо сделать.

— А это, пожалуй, верно. У нас Василь Лукьянович, начальник строительства, всегда говорит тихо, а попоробуй-ка не выполни его приказа! — Николай, рассказывая про начальника строительства Дудку, преобразился: крупное веснушчатое лицо его стало мягче. «Уважает он начальника, — решил Виктор. — М-да… Слабоват Груздев как комендант, помогать придется. В женском общежитии порядок лучше. Комендант, видно, там покрепче».

Долго говорить не пришлось, но все же Виктор узнал кое-что из биографии Груздева. Демобилизовавшись из армии, Николай пошел работать на стройку, но вскоре открылась старая рана и врачи запретили ему физический труд. Предлагали десятки спокойных работ, но порвать со стройкой, с коллективом Николай не хотел. И согласился быть комендантом, но работал с небольшой охотой.

— Вечная ругань с ребятами, а как сделать, чтобы этой ругани не было — никто не подскажет. А ребятам что? Чуть вечер — бегут или в институт на танцы, или в поселок, или к девчатам в общежитие, будто комендант за них окурки должен прибирать. Да вот, слышите?

В коридоре послышался топот.

— Это они идут переодеваться с работы. Потом через час-полтора, когда поужинают, снова уйдут и нигде ничего не подберут.

Дверь с шумом распахнулась. С громким хохотом ворвались два высоких парня.

— Николай, открывай каптерку!

Прежде, чем Николай что-либо сказал, Виктор поднялся со стула:

— Подойдите-ка, ребята, поближе.

Вот она, первая встреча! Как ни хотелось Виктору отодвинуть ее, он не сдержался.

Ребята подошли, и не как-нибудь робко, а свободно, непринужденно. Пройдя к столу, они начали перебирать свежую почту, словно только за этим и вошли; но, вероятно, они уже поняли: незнакомец и есть новый воспитатель. Это выдал мгновенный огонек любопытства в глазах вот у этого, что поменьше ростом, беловолосого и широкоплечего паренька в матросской тельняшке.

— Присаживайтесь, — дружелюбно предложил Виктор.

— Ничего, мы постоим, — небрежно ответил паренек в тельняшке и тут же обратился к Груздеву: — Мне, Николай, письма нет?

— С вами не я говорю, а воспитатель, — строго заметил Николай, и как признателен был в этот момент ему Виктор! Вступись комендант в разговор — дело бы осложнилось. А в комнату между тем входили все новые ребята. Они недовольно обращались к Николаю:

— Каптерку скоро откроешь?

— Открой каптерку, пусть одеваются, — спохватился Виктор, заметив вопросительный взгляд Груздева. — А с вами я немного поговорю.

Это относилось к тем двоим, что рассматривали свежую почту.

— О чем? — посмотрел в упор на Лобунько независимым взглядом паренек в тельняшке.

— Обо всем понемногу. О том, например, как вас зовут.

Комната опустела. В коридоре слышались громкие выкрики, кто-то пробовал петь, откуда-то глухо и назойливо зазвучала однообразная мелодия гармошки.

— Нам надо спешить, — заторопился белобрысый, недовольно повернувшись к столу: — Если нужны фамилии, то пожалуйста: моя — Киселев, а его — Чередник.

— Так это вы и есть Киселев? — искренне изумился Виктор. В управлении строительства ему уже рассказали, что Киселев по натуре бунтовщик и любитель всяких беспорядков. На стройке он — в числе отстающих. Виктор тогда же в управлении мысленно составил себе образ этого «бунтовщика»: резкий абрис губ, жгучие, насмешливые глаза, презрительная улыбка. В действительности же он внешне ничем не отличался, разве только вздернутый нос свидетельствовал, что его хозяин дерзкого нрава.

— Да, я Киселев. Вам, что, уже нафискалили про меня? — Во взгляде чувствовалась настороженная неприязнь и даже вызов.

— Да, кое-что рассказали.

Виктор лишь мгновенье решал, принимать ли вызов, но что-то подсказало ему, что это бесполезно, ведь он еще совсем не знал Киселева.

— Ладно, идите, ребята, — направился к дверям Виктор. — Поговорим как-нибудь при случае.

Киселев с явным любопытством глянул на Виктора, затем чему-то усмехнулся и не торопясь, вразвалку, вышел в коридор.

Комендант женского общежития Илья Антонович Крапива возбужденно ходил по квартире. Лобунько?! Совпадения быть не могло, это — сын Тараса. Но откуда и как он сюда попал? Эх, жаль, что не зарубили в тот осенний вечер вместе с мужем и женку его, Марию. В больницу, в район, разродиться поехала. Сказывают, далеконько после этого куда-то на Украину уехала она. Да и самому Илье Антоновичу пришлось бежать, дознались-таки в районе, что убил Тараса он, Крапива. Всего лишился Илья — и дома, и хозяйства, да так вот и мыкался по белому свету долгие годы. Под старость потянуло к родным местам, потому и устроился поблизости от своего села, смело рассудив, что после стольких лет его уже никто искать не будет, тем более здесь. И вот, когда казалось, прошлое осталось где-то далеко позади, явилось неожиданное напоминание о той ночи. Неужели опять бежать? Но куда? Да и не так-то просто в пятьдесят с лишним лет сорваться с места.

Не привык к глубоким переживаниям Илья Антонович, но сейчас он не может успокоиться: слишком много тревожного войдет в его жизнь с появлением сына Тараса Лобунько.

…Был ясный теплый вечер. Усталое солнце уже опустилось, но его ласковые малиновые блики еще причудливо сквозили в дымке перистых облачков, в зеленых верхушках сосен и березняка и на окнах домов и сооружениях строящегося Дворца. Даже мягкая пыль на тропинке, которой шел Виктор, казалось, была пропитана густым красноватым светом.

Выйдя на открытое место, Виктор невольно замедлил шаги и посмотрел в сторону далеких гор, вершины которых словно расплавил закат. Виктор долго смотрел туда. Где-то там на западе — Украина, откуда он приехал около месяца назад. Там осталась могила матери. Виктор подавил вздох. Он не мог остаться в родном городе, где все напоминало о ней… К тому же этот неожиданный отъезд Валюши. Она уехала внезапно, даже не сказав прощального слова. Этот большой город ему тоже не чужой, здесь когда-то жил отец… Здесь прошли его молодые годы. Здесь бабушка, тетя Оля. Да, конечно, после того, что произошло, ехать он мог только сюда.

Он хотел учиться, но не сдал одного экзамена. Это смяло все планы. В конце концов созрело твердое решение — поступить работать. В армии Виктор был секретарем комсомольской организации. Вернувшись домой, почти два года работал секретарем комитета комсомола на заводе горного машиностроения. И сейчас он прежде всего подумал о комсомольской работе.

В обкоме комсомола предложили несколько мест. И тут сказалось влияние матери-учительницы: захотелось испытать себя на воспитательской работе. Это сейчас было наиболее близким Виктору, готовившему себя к педагогической деятельности.

И вот желание стало реальностью, он — воспитатель, но… Но все тот же тревожный, беспокойный вопрос: с чего начать?..

Начальник строительства Василий Лукьянович Дудка, вероятно, не любил кабинетов: письменный стол его стоял за решетчатой перегородкой в общей конторской комнате — сразу же направо у входа.

Начальник был высокого роста, сутулый, но широкоплечий. Едва он поглядел на Виктора рассеянным взглядом, тот понял, что Дудка страдает какой-то давней неизлечимой болезнью: его густо убеленные сединой волосы оттеняли блеклые, землисто-желтые щеки, беспорядочно изрезанные крупными морщинами.

— Садитесь… Ну как, ознакомились с общежитиями? — спросил Дудка, а сам уже перебирал на столе папки и бумаги. — Товарищ Кучерский, принесите, пожалуйста, чертежи правого крыла здания.

Через минуту у стола появился невысокий смуглый мужчина с недобрыми, на миг задержавшимися на Викторе, глазами.

— Оставьте, я сейчас… — показал на стол Дудка и снова взглянул на Виктора. — Побеседовал бы с вами, да вот — некогда.

Виктор возвращался в общежития недовольный. Он оправдывал начальника лишь тем, что положение на стройке неважное: доска показателей, вывешенная у конторы строительства, пестрела двузначными цифрами. Это сразу же заставило Виктора призадуматься: ведь основная масса строителей — молодежь, выпускники школ ФЗО, которые живут в молодежных общежитиях.

А в это время в опустевшей конторе строительства сидели два человека. Они тихо разговаривали. Разговор был длинный: в окнах мутно-белая окраска сменилась на индиговую, затем — на черную. Василий Лукьяныч Дудка встал и щелкнул выключателем, становилось совсем темно. Встал и второй человек. Он был значительно ниже ростом, чем начальник строительства, по плотнее и моложе.

— Мне пора, — сказал он и, достав коробку «Казбека», закурил: — Зайду в общежития… Новый воспитатель был?

Дудка утвердительно кивнул.

— Ты говорил с ним?

— Понимаешь, Степан Ильич, хочу, чтобы прежде ты его ввел в курс всех наших дел. Тебе, парторгу, это как-то сподручнее. Если парень боевой — определи ему верное начало и — дело пойдет… Только, понимаешь, очень уж он молод, этот новый воспитатель. Я просил у райкома комсомола, чтобы подобрали человека поопытней, а они…

— Ну, молодость не помеха, — рассмеялся Степан Ильич. — Может, пройдемся по общежитиям?

— Не могу… Поговори с ним сам. Потом втроем еще соберемся. А я посижу, помозгую насчет завтрашнего дня.

Степан Ильич застал Лобунько в красном уголке общежития. Тот сосредоточенно играл в шахматы с маленьким розовощеким пареньком в полинявшей форме учащегося школы фабричного обучения. В комнате, кроме них, никого не было.

«Эге, да воспитатель, оказывается, шахматист, — усмехнулся парторг, медленно подходя к столу. — Что ж, это неплохо. Во всяком случае, шахматный кружок будет работать. Ну-ну, посмотрим, как ты играешь».

Виктор даже не обернулся, услышав стук двери. Игра приближалась к развязке, партия была почти выиграна, несмотря на энергичные жертвы розовощекого паренька.

Сделав ход, Виктор встал, и глядя в лицо раскрасневшемуся пареньку, сказал:

— А зря вы не знаете теории шахматной игры.

Паренек пожал плечами:

— А где же я ее узнаю? В деревне когда жил, все некогда было, а здесь… далеко в город ездить в шахматный клуб.

— Зачем ездить? Самостоятельно изучать надо. Можно же при общежитии шахматный кружок организовать?

— А руководитель?

— Сначала я бы помог, а потом вы сами справитесь.

Паренек радостно глянул на Виктора:

— Так это вы и есть новый воспитатель, да?