Читаем Мыс Гамова онлайн бесплатно
– Знаешь, Галс, если твой хозяин любил этот цветок, значит, была тому причина. Угробить можно что угодно, а ты попробуй так, чтобы жило. Это куда сложнее. Скажут, мол, нога не ходит. И всё. А ты сделай так, чтобы ходила.
Галс излучал молчаливое согласие. Макар вздохнул, прихватил папиросы и отправился осматривать вверенное имущество.
Маяк был нестарый – сдали его в шестом году, тринадцать лет прошло. Однако фундамент казался обомшелым, и словно обветренным. Макар открыл скрипучую дверь и поднялся по винтовой лестнице в фонарное помещение. Фонарь был огромный. Свет прожектора бороздил туманную мглу, на миг выхватывая из темноты тяжелые серые волны. На стуле, завернувшись в плащ, спал худенький светловолосый парень. Макар не стал его будить: молча постоял, глядя на воды залива в широкое окно.
Край света. Мир закончился – дальше только бездна с ревущим, как раненый кит, океаном. На уроках в Морском корпусе он возил пальцем по глобусу, мысленно путешествуя по Арктике, Приморью и Камчатскому краю. Но глобус – лишь картонный шар, действительность оказалась куда интереснее. После нескольких лет на Балтийском флоте занесло его неведомо куда. Это тебе не Петроград, вспомнилось ему. Старосельский был прав. Как и в том, что Макар – человек ответственный, и неторопливую работу любит. Завтра нужно все здесь проверить – механизмы, регуляторы. Он спустился по лестнице, с трудом опираясь на больную ногу. Да уж, с кое-как собранной конечностью только на маяках и работать. Его врач, хирург Елисеев, за голову схватился бы. Что бы ни говорили медики, Макар считал, что списывать его рано. Каждый день он будет подниматься на маяк, и спускаться с него – чем не тренировка?
Внутри маяка пахло машинным маслом, смолой и мокрой рогожей. Он вышел в калитку и приблизился к краю обрыва. Неужели здесь всегда так? Безнадежная, промозглая тоска, серая хмарь. В море будто шевелился кто-то живой. Оно вздымалось широкой волной, протяжно стонало и с размаху билось о берег.
– Лун-ван беспокойно, – сказал вдруг кто-то рядом. Макар, не ожидавший встретить второго сумасшедшего, желающего постоять у края бушующей бездны, вздрогнул. Возле него стоял сухонький человек: то ли китаец, то ли кореец. Прорезиненный плащ был ему велик, худые руки из рукавов едва виднелись. Он смотрел в море, и Макар ему был неинтересен.
– Простите…
– Лун-ван. – Старик указал на вздымающуюся воду. – Вон там. Волнуется.
– А кто это, Лун-ван? – поинтересовался Макар. Мало ли, вдруг у старика родственник в море ушел, и требуется помощь.
– Эх, капитан. Лун-ван не знать, все равно что моря не знать, – покачал головой старик, наконец, взглянув на него. Глаза у него были удивительно молодые, яркие. – Лун-ван – бог-дракон. Эх, не надо было дом строить, говорил я ему. Беда будет.
– Кому говорили? – Макар стал догадываться, что собеседник его немного тронутый.
– Завтра дары носить, Лун-Ван задобрить. А то беда. – Старик коротко поклонился, сложив в приветствии ладони, и ушел. Он так быстро скрылся в снотворной мороси, словно растворился. Живой ли он был или это местный призрак? Макар поежился. Он стоял на краю, вздрагивая, то ли от дождя, то ли от неясной тревоги.
– Не ругайся, – сказал он в сторону моря непонятно кому. – Я пришел с миром.
Он вернулся в дом, не забыв прихватить дремавшего на пороге Галса, растянулся на широкой скамье, застеленной только матрасом, и уснул под мерный треск поленьев и грохот океана.
Глава 2. Дядя Ян, пятнистые олени и сказки дедушки Чжи Хона
Мыс Гамова у приморских мореходов по праву считается самым опасным местом побережья. Старожилы сказывали, что манзы всякий раз, когда решались на своих шаландах и джонках огибать мыс, окруженный вечно кипящими бурунами, приносили бескровные жертвы и молились в кумирнях. Лун-ван — в китайской мифологии хозяин водной стихии, повелитель драконов; ему подчинялись бог грома, владыка дождя, бог ветра и все драконы морей. У каждого моря имелся свой дракон, но Лун-ван был их правителем и выделялся среди прочих необычайными размерами — около пятисот метров в длину.
Макару понадобилось несколько дней, чтобы влиться в работу и со всеми перезнакомиться. Кроме Смирнова здесь работал машинист, Василий Матвеевич Иванченко. Жена у него умерла, и жили они вдвоем с сыном Глебом – вихрастым светловолосым пареньком лет двенадцати. Был еще Николка – фамилии его Макар не узнал, да и нужды в этом не испытывал. Парнишка был на подхвате: убрать, приколотить, подмести. Он был немного не в себе – часто отвечал невпопад и рассеянно улыбался – но, похоже, никого это всерьёз не беспокоило.
Старик-кореец Чжи Хон официально на маяке не работал. Фанза его стояла неподалеку, жил он там с Лукой, юношей лет восемнадцати, то ли сыном, то ли внуком. Парнишка был метис: голубоглазый и светло-русый, но разрез глаз выдавал в нем азиатскую кровь.
