Читаем Мы проколоты временем онлайн бесплатно

***

Мы как будто проколоты временем,

кони подкованы и давно ноги в стремени,

и над полем мы флаги развеяли,

снова бой и мы мчимся в забвении.

Поломали мы ружья заряженные,

и бросаем на землю отважно их,

мы берём в руки копья остреные,

знаем точно, они закаленные.

Не боимся мы стрел с наконечниками,

и кольчуги у нас безупречные,

шлемы кованые, щиты вечные,

мы за жизнь, за любовь человечную!

Мы за правду и за равноправие,

и идём уже против правил мы,

против лжи, не любови и пошлости

и мы ищем поддержку у Господа.

И быть может, в бою мы попадаем,

да на землю, всю кровью запятнанную,

упадем мы  с открытыми ранами,

Бог поможет, всегда он с нами  ведь.

Возродимся, ведь мы не забытые,

не истерзанные, врагом не побитые,

мы не сломленные, мы не пленные,

мы все воины  незабвенные!

***

Я целовал твои руки и плечи,

и запах ловил волос,

и вдруг пожалел в тот вечер,

что никогда не плел тебе кос.

И не вплетал я в них незабудки,

и лент красивых не вплел,

считал, что это глупо,

любить вот так, всерьез.

Мне все казалось, что много,

просто цветы дарить,

и иногда без всякого повода,

любимую боготворить.

Ведь мы и так годами,

вплетаем друг в друга себя,

и дарим себя без остатка,

любя друг друга, любя.

Целуя руки и плечи,

и губы твои невпопад,

в тот самый чудесный вечер,

я сплел из волос твоих сад.

***

В этой осенней сырости и простоте тумана,

хочется божьей милости, дай нам любви хоть малость,

чтобы могли согреться просто от рук друг друга,

пусть к нам листва стучится, ну а потом и вьюга.

В этой осенней сырости и крышевой капели,

пусть постучится к нам то, во что мы верим,

и мы возьмём с собою капли любви с надеждой,

и сохраним тот луч, что к нам идёт из сердца.

В этой осенней сырости, плотных дождя капелях,

пусть мы получим то, что так давно хотели,

и по земле расстелится белая  мгла и дымка,

в жизни хватает серости,  и обещанья зыбки.

В этой осенней сырости пусть мы услышим песню,

лучше услышать вальс, чтоб закружиться вместе,

чтобы поднять листву жёлтую и с багрянцем,

будем опять кружиться мы с тобой в этом танце.

***

Мы с тобою не раз говорили о жизни

и писали стихи строчками в ряд,

покупали билеты, по купе расходились,

я уехал в Москву, ну, а ты в Ленинград.

Мы писали, звонили, отправляли емейлы

и, как-будто встречались  и дарил я цветы,

мы роняли слова и писали сюжеты,

я писал про Москву, в ней была только ты.

Ну а ты мне про сырость и про туманы

и о том, что опять неспокойна Нива,

и терялась ты снова в бесконечных кварталах,

поглощала тебя Ленинградская тьма.

И в колодцах домов, на проспектах веселых

и в уюте огней бесконечных, как сон,

мы друг друга любили и просили у солнца,

подарить нам с тобою весенний огонь.

Покупали билеты в поезда, самолеты

и летели,  как-будто друг к другу любя,

но в купе было пусто и кричал я вдогонку,

 что уже не могу, не хочу без тебя.

Ну а ты в Ленинграде, как обычно, на Невском,

там, в кафе, где уютно и ты не одна,

я тебя забываю и сдаю все билеты,

от себя отпуская обещаний слова.

***

Иногда, до одури, ревность разрезает меня пополам,

оставляя где-то на теле  бесконечный неровный шрам,

и снимает белую кожу с огрубевшей моей души,

не хочу я быть одиноким в этой громкой ночной тиши.

Может быть, ты меня обнимешь и согреешь своим теплом,

ведь  душа  без любви остынет и покроется вся рубцом,

и в надежде до боли робкой задыхается и кричит,

слишком много моих пороков у меня внутри сидит.

Слишком рьяно и бесконечно выпивал я у жизни сок,

и теперь от моих изъянов кровь стучится прямо в висок,

ритмом четким, как барабанным, поднимает меня с колен,

я, от этого ритма уставший хочу сдаться в твой сладкий плен.

***

Мама, я вернусь, обязательно, слышишь,

я вернусь обязательно, знай,

Бог твои все молитвы услышит,

пронесется мгновенно февраль.

А за ним и март подоспеет,

зазвенят по апрелю ручьи,

я вернусь обязательно, верь мне,

я вернусь обязательно, жди.

Здесь конечно не очень комфортно,

но  бывает и хуже, поверь,

мы ждем мая, когда на избенках

совьет  дом свой опять журавЕль.

Мы все ждем, когда сделаем дело

и вернемся домой к своим,

а  я помню, как ты мне пела

под мои детские сны…

Мама, только ты не волнуйся,

я вернусь обязательно в дом,

пусть черемуха отсмеется,

заиграет каштан под окном.

Я вернусь обязательно, верь мне,

даже пусть разгуляется дождь,

и туманы сядут на ветки,

закраснеет рябины гроздь.

Я вернусь, обязательно, мама!

Я вернусь, обязательно, знай!

Я ж твой сын и я очень упрямый

и давно позади февраль.

***

Я закрыл на засов все двери, опустил на окно жалюзи,

я кому-то когда-то верил, все ушло лишь в иллюзии,

по какой-то странной привычке иногда  я верю в них,

и февральский холодный ветер на столбы их нанИзывает.

Они там смеются громко, иногда  рыдают навзрыд,

ну а мне перед ними неловко, я же вижу небо, красным  горит,

значит, завтра будет ветер, встречный ветер, штормовой,

от иллюзий останется пепел, как от серы, подожженной мной.

***

Не хочу я бубликов, пряников, и виски не хочу с коньяком,

я хочу любовью пораниться, не осколками, а целиком.

Я хочу чувств полноводие, ненавижу запруды в любви,

в ней должно быть все GOOD, а не вроде бы,

и должно быть гетеро, без би.

Я желаю открыть себя заново и хочу все в любви испытать,

снова чувства, возможно, терзания, надо все это вместе связать,

надо в ней убежать от отчаяния, пусть разлука будет, как сон,

я отброшу все напрочь страдания, запустив стук сердец в унисон.

И мне хочется ревности бешеной, и чтоб в кровь эндорфин побежал,

страсти с нежностью перемешанной и любимый, чтоб кто-то сказал,

и любовью, задетый я заново, не страдаю, а просто живу,

я счастливый, немного пораненный,  тороплю я любовь, тороплю…

***

Когда грустно бывает очень,

не отчаивайся и не ной,

может просто пришла твоя осень

этой холодной зимой.

Тихо в дверь она постучала

и открытки не стала слать,

не расстраивайся, что рано

ты увидел белую прядь.

Это просто, всего лишь осень,

у жизни твоей быстрый бег,

не смотри на седую проседь,

у тебя очень длинный век.

Обязательно будет лето

и весна с ручьями придет,

так устроено у человека,

день за днем и за годом год.

***

Не хочу я тебя отпускать,

не хочу я с тобой расставаться,

даже если  на миг, не на час,

не хочу я один оставаться.

Не хочу рук своих размыкать,

и губ разрывать касание,

лучше просто лежать и молчать,

слышать сердце твое и дыханье.

Не хочу разрываться теплом

наших душ, мы же друг в друге  навеки,

нам так надо чувствовать пульс

на руках, на родном человеке.

Мне так нужно себя ощущать,

погружаясь в тебя душою,

и лежать и дышать и молчать,

становясь друг для друга судьбою.

***

Может быть я когда-нибудь стану умнее,

разберу все дела, напишу, что хотел,

научусь понимать, что сейчас мне важнее,

кто мне друг, а кто враг, где у правды предел.

И пойму наконец, где оно, это счастье,

в чем причина причин, где начало начал,

смогу путь  проложить сквозь ветра и ненастья,

чтоб дойти мне туда, где  родимый причал.

Там мои тополя, облака и ромашки,

тихо стелет ковыль, как морская волна,

терпко  пахнет цветами настоящее счастье

там где дом мой родной,  где Отчизна моя.

***

Мы давно не встречаем друзей на полустанках,

мимо нас пролетают, мерцая огнями, "сапсаны" или "стрижи",

не ведем дневники и не пишем в них планы на год или завтра,

потерялись в бушующем мире, на перроне оставшись одни.

Может мы заблудились в лесу, а может в ромашках чистого поля,

все не можем понять, как нам  реку жизни вброд перейти,

надо просто любить, погружаясь друг в друга, как волны синего моря,

все плохое нам надо забыть и порвать и оттуда уйти.

Я налью молока, давай выпьем его с краюхой горячего хлеба,

и пойдем вдоль полей, вдыхая хмельной и ржаной аромат,

иногда человеку достаточно чистого синего неба,

чтоб пройти сто дорог не желая вернуться назад.

***

Своих любимых целуйте только в губы,

не надо в щеку, в затылок или в лоб,

руками прижимайте сильно или бережно,

кто, как желает и кому, как повезет.

Своим любимым дарите себя нежно,

и не стесняйтесь в отношениях простоты,

чем проще, тем надежнее, наверно,

в открытости есть много чистоты.

Своих любимых обожайте просто,

дарите им цветы, подарки без причин,

и по утрам варите вкусный, ароматный кофе,

делите с ними яблоко или последний апельсин.

Своим любимым себя вы доверяйте,

они всегда поймут, вдруг, если  все пошло не так,

достаточно вам рядом сесть, обнять их,

и скажут вам они, что все пройдет и  время маг.

Своих любимых обнимайте крепко,

пусть даже и на пять минут вы отошли,

пишите им в смартфоне или на салфетке:

уже скучаю, я люблю тебя, пиши…

***

Как сложно разглядеть в других прекрасное,

давно мы научились видеть все не то,

и дней своих прожили не напрасно мы,

но спрятали слова любви в пальто.

И вот уже как раньше, ласково,

никто нас не погладит по руке,

и мы живем стыдливо и опасливо,

боимся встретить тех, кто вдалеке.

Случайных встреч, я знаю, не случается,

и что-то мы скрываем в наших днях,

и словно листья тихо обрываемся

в словах души, в несбывшихся мечтах.

И мы торопимся, и мы опять торопимся

найти в себе, что спрятали давно,

и собираем снова, как горошины,

слова, которые не скажет нам никто.

***

Я брожу по выставке, любуюсь искусством.

Здесь квадрат Малевича и полотно Дали,

а я ищу картины, на которые лучше смотреть издали.

Присматриваюсь, всматриваюсь в детали, но не пойму,

что нам хотел сказать своими творениями Сальвадор Дали?

Там женщина его, а здесь гранат и капли крови,

стрелы, шмель … он не в себе был что ли?

Давят на меня картины Гойя: бежит там Демон и горы в темноте,

а я хотел увидеть просто море и альбатроса на прибрежной полосе.

И был я поражён триптихом Босха, он показал всю нашу жизнь наизворот,

и манит Рафаэль меня немножко, иду по галерее я за новый поворот.

И вот она! И я остановился… издалека любуюсь теперь ей,

и будут долго всматриваться лица в глаза лучистые Сикстинскую Мадонною моей.

Искусство нам даётся, как лекарство, отдушина для нашей для души,

и я иду в безумстве красок царстве, хочу свои я краски обрести.

***

Я пред иконами стою да на коленях,

когда в душе бывает мрак его огнем свечей развею,

и обращусь к душе своей да без ужимок,

почувствую в душе тепло да без зажимов.

Скажу спасибо за любовь и за здоровье,

что умывается моя земля росой, не кровью,

молитву я прочту , чтобы мои родные долго жили,

чтоб Родина моя цвела, а не дышала гарью пороха

или от взрывов пылью.

Еще у Бога попрошу всем процветания,

родная моя сторона, чтоб расцветала,

смогли очиститься мы от всего нам чуждого и наносного,

я верю, что Господь услышит мое слово!

***

На рассвете меня разбудила, и сказала простые слова:

я тебя всегда очень любила и ждала я тебя,  ждала.

А в твоих глазах безупречность, а в моих то ад, то рай,

и твоя любовь бесконечна, ты ее мне немного хоть дай.

Одари ты меня ею, и я стану совсем другим,

сам себе давно я не верю, растворяюсь, как серый дым,

и, вдыхая тебя, я душу наполняю свою тобой,

я надеюсь, что я тебя нужен, даже пусть я и самый плохой…

***

А у меня сегодня меланхолия,

но холить я ее не буду и себя жалеть не стану,

я просто сяду у окна и перестану думать о плохом,

еще я, может, чемодан дорожный свой достану,

протру его, и, положив обратно, пойду я чистить дом.

Я знаю, что осенняя распутица всегда по нервам бьет,

и хочется вина, и хочется услышать,

как на улице, вдруг дрогнет гитарная струна,

и может песня зазвучит не так, как надо,

мне все равно становится легко,

на самом деле, нам так немного надо,

краюху каравая, сыр и молоко.

И свой, почистив дом, становится мне легче,

и каравай уже дымится на столе,

и слышу я гитару в нашем маленьком предместье,

и  меланхолия уже за домом, не во мне.

***

Все, что с нами случится пройдет незаметно,

дверь закрыли мы  уже давно изнутри,

и исчезнут вдруг лица тихонько и бесприметно,

растворятся, как дым, пропадут все в дорожной пыли.

Проживаем мы то, что когда-то уже с кем-то было,

по спирали бежим и крутим историю вспять,

все, что было нам дорого и все, что когда-то  любили

от безумия нашего можно предать и распять.

Сохранить и сберечь  можно то, что ты искренне любишь,

и построить мосты и красивые с парком дома,

нам ведь важно понять, что ты для кого-то дорог и нужен,

остальное лишь только пустые слова.

***

Ты смотрела на меня пристально и как-то по новому,

взгляд пробежал до линии глаз,

улыбнулась.. .да, знаю, не Казанова я,

но я здесь рядом с тобою сейчас.

Ты, как всегда стройная, модная,

очки не очки, Шанель отдыхает в тени,

а я на тебя смотрю, словно ты новая,

глазами тебя говорю: не глупи,

подойди, поцелуй, обними.

В твоих руках сила нежная, страстная,

от рук твоих тепло разбегается, как по сети ток,

я знаю, как ты любишь ко мне прижиматься,

то под Чайковского, то под  тяжелый рок.

Глазами встречаемся, этого достаточно,

не надо нам ничего говорить,

мы раньше с тобой растекались,

а теперь просто взрываемся,

в каждом из нас есть любви динамит.

***

Мы все еще спим, дня час первый,

нервы расслаблены терпким вином,

я знаю, как иногда сдают нервы,

не темной ночью, а ярким днем.

Хочется чашку терпкого кофе

и сигареты почувствовать дым,

я вдруг опять вспомнил,

как был еще вчера молодым.

Как получал удовольствие

от губ любимой и нежных рук,

и затаив дыхание слышал

ритм пульса ее и сердца стук.

Глаза закрываю  и возвращаюсь

в наше с тобой на проспекте кафе:

«Нам два эклера, кофе и с лимоном чая»

глаза открываю: мы все еще те…

***

Ты его никогда не услышишь,  не увидишь его следы,

в этом городе с серыми крышами загорелись в ночи огни,

в этом городе со старыми башнями в кабаках наливают грог,

кто-то пьет его от  отчаяния, он же пьет, потому что продрог.

Он продрог от души молчания, не играют в ней скрипки давно,

в ней он слышит лишь нотки печальные, видит титры немого кино,

лишь глаза его освещаются огоньками на стрелках рельс,

отражаются словно всполохи той звезды, что упала  с небес.

И он ловит их с упоением и  душа его пишет свой вальс,

в этом городе с серыми крышами все случается не сейчас,

и в карманах его пальто нет давно хрустящих  купюр,

в этом городе душ изношенных растворяется он, как сюр.

***

А ты знаешь, как непросто все,

как непросто жить в молчании,

когда от всего, что давно не важно

ты бежишь молча, в отчаянии,

когда все, что опостылело

покрывается пеленою,

а ты просто молчишь и жилами

наливаешься нелюбовью.

Когда хочется с головою

зарыться в сугроб холодный и жесткий,

и лежать в нем в надежде, бессовестно,

ждать когда ты коснешься рукою,

и волною тепла наполниться

и почувствовать, что я тебе нужен,

мне всегда хотелось по совести,

а теперь я душою простужен.

***

На душе у меня капель,

хоть еще за окном зима,

а я помню, как заиграла свирель,

когда ты меня обняла,

и как тонкий и хрупкий стан

я почувствовал просто взглядом,

ты же юной совсем была,

вкусно пахнущей мармеладом.

Мы не знали еще любви,

только думали, что все знаем,

и цвести мы с тобой могли,

как весною цветут тюльпаны,

и мы нежно шептали слова,

и смотрели в глаза друг другу,

в наших душах всегда весна,

даже в самую сильную вьюгу.

***

Я сжигал все мосты и ломал  перемычки,

мне хотелось в тоске утонуть с головой,

мы молчали с тобой по дурацкой привычке,

хотя об руку с нами  бежала любовь.

Не хотел я к тебе  быть совсем безразличным,

мне хотелось твоих с желанием ласк,

так мы жили с тобой,  и в нелепой привычке

каждый день обжигали друг друга резкостью  фраз.

Мы рубили с плеча, в чемоданы что-то кидали:

пару книг для души, парфюм и немного белья,

по привычке мы вдаль от себя все летели, бежали,

убежать от себя не смогли и не ты и не я.

Я хочу в чемоданы складывать вместе