Читаем Мурка онлайн бесплатно

Мелодрама из эпохи НЭПа. В основе — подлинные романсы из репертуара Надежды Плевицкой, Изы Кремер, стихи 20‑х годов прошлого века, посвященные Вере Холодной, а так же музыкальные фрагменты, смыкающие действие с современностью. Например, авторские вставки в тексты романсов, куплеты «Аргентина», «Некролог», «Враги народа», дуэт «Укради меня». Кроме того, сюжет дает возможность включения самого разнообразного музыкального материала. (В приложении на выбор приводятся тексты романсов Плевицкой, имеющиеся в аудиозаписях)

Художественный принцип построения пьесы состоит не в аккуратном следование исторической правде, а в передаче образа времени с использованием довольно свободного набора изобразительных знаков из разных информационных пластов. Присутствуют кинематографические, литературные, подлинно–исторические, песенно–фольклорные образы, языковые клише, воссоздающие среду и персонажей — нэпманов, чекистов, артистов, бандитов. Столь же компилятивна сюжетная основа, совмещающая приемы мелодрамы, элементы городского романса, советских кинолент с оттенком легкого пародирования.

Александр — 35–40 лет, тип Остапа Бендера. Лирико–драматический герой.

Жорж, его друг — несколько старше, пухлый еврей. Комедийно–драматического плана.

Мария Полевицкая — очаровательная, нежная и рискованная. Героиня мелодрамы и авантюрных историй. 25–35 лет

Щеканов Василий Фомич — Предприниматель — миллионер. 45–55 лет.

Его супруга — комедийный эпизод.

Дерчинский Яков Осипович — крупный чин ЧК

Вениамин Альфредович — юный партнер Марии из варьете.

Свистун — старый мошенник со скрипкой (эпизод)

Костюмерша, горничная, чекист — эпизоды

Массовка с пением и танцами — чекисты, нэпманы, бандиты, артисты.

Московский переулок 20‑х годов. НЭП в разгаре. Парикмахерская с картинками пышноволосых головок «М» и «Ж». Вывески: «Бей вшу — она твой враг!» «Бриллианты только у Кнопфельда», «Керосин в кредит», «Кооп. «Юнона» — рога и копыта», «Плюй в урну — она твой друг!» Стрелка: «Кафе–шантан Фильгори за углом» и огромная афиша певцы в гирлянде электрических лампочек «Иза Крамер!!!»

Поздний вечер, завершилось представление. Расходится веселая нарядная публика. В толпе шустрят продавцы вразнос.

Мальчишка с газетами завывает бандитско–сиплым голосом: «Кошмарное убийство на Бронной улице!!! Кошмарное появление болезни кур у вдовы попадьи Дроздовой с ее портретом! Кошмарное открытие луча жизни профессора Персикова!»

Продавщица с лотком «Моссельпром»: — «Имеются модные сигареты «Ира», рассыпная «Ява», «Мурсал» в шикарной коробке с золотым вензелем, нюхательный табак «Рыдай, грусть, рыдай!».

Цветочница: — Фиялки! Господа, купити фиялки треста семенного озеленения доктора Хиггенса!

Другой газетчик: — «Потрясающая гастроль братьев–силачей Гонкуров из Парижа! Потрясающие подробности постановки фильмы с участием роскошной Верой Холодной «Позабудь про камин, в нем погасли огни»»

Мальчишка с лотком сладостей: — «Бублики, тянучки для деда и для внучки! Шоколад «Золотой Ярлык» — не заметишь как проглотишь язык. Для страстных дам с лотком отдам…»

На углу шумной улицы и темного переулка скрипач и девушка. Едва держащийся на ногах помятый пожилой музыкант (Свистун) и одетая с вызывающей дешевой роскошью юная певица (Муся) исполняют слезный романс из репертуара Плевицкой «Чайка». Музыкант с видимым трудом извлекает из инструмента звуки.

Нарядная пара, вышедшая из театра, слушает певицу, та, изображая подстреленную птицу, срезает у дамы бисерный кисет. Где–то рядом раздаются выстрелы, визг, крики. Мимо уличных артистов пробегают два элегантных джентльмена. Невысокий толстяк (Жорж) резко притормаживает, вырывает у старика скрипку и вдохновенно продолжает мелодию романса. Брюнет бендеровского типа (Алекс) подхватывает звучащий куплет, нежно обняв девушку. Подоспевшие милиционеры останавливаются в нерешительности, принимая группу музицирующих граждан за уличных артистов.

Алексвдохновенно, со слезой:

Муся:

Муся, Алекс и Жорж повторяют вместе:

Жорж, изобразив рвущий душу пассаж на скрипке, собирает деньги в шляпу. Алекс и Муся раскланиваются. Не у дела остается самый подозрительный — обтрепанный, лишившийся инструмента тип. Милиционеры арестовывают его. Девушка не обращает внимание на вопящего: «Я не виноват!», ругающегося пьяненького аккомпаниатора. Старика уводят, публика расходится. В переулке снова тишина.

ЖоржМусе, отдавая скрипку: — Увы, это не Страдивари, но довольно ценный инструмент. Италия, 19 век. Школа Амати.

Алекс: — Несмотря на этот приятный факт, леди, мы вынуждены вас покинуть. Неотложное заседание в Жилкооперативе. А вас, позвольте напомнить, ждет ваш аккомпаниатор в милиции. (Снова слышны свистки милиционеров)

Муся: — О, нет! Мне никак нельзя в милицию! (показывает ему чужую сумочку) Не представляю, как ко мне попала эта вещь. Фи! Жуткая пошлость — зеркальный стеклярус!

Алекс: — Толстенькая, однако. Взглянем, может там прячется ваш портмоне, леди.

Жорж (вырывая сумочку): — Я ж вас умоляю! О чем разговор? Это моя сумочка! Обожаю розовый цвет! Саша, смотри сюда — семейная монограмма бисером! (целует сумочку) Память мамы. Боже ж ты мой! Старушка давненько ждет сына домой! До свидания, господа. Такое приятное знакомство, леди. (торопится уйти, спрятав под пиджак украденную Марией сумку)

Алекс (спеша за ним): — Я столько раз обещал навестить твою маман, Жорж!! Бедняжка умоляла не забывать ее. Так что я — зверь? Обмануть ожидания этой святой женщины?

Жорж: — Ей скажут, она зарыдает! Скорее, скорее утешим ее, мой друг!

Алекс: — Но прежде — Жилкооператив — пора окончательно решать вопрос о земельной собственности в России! (Торопится уйти вместе с Ж).

Муся (кидаясь за ними, вцепляется в пиджак Алекса): — Граждане мужчины, постойте! А я? Вы же не бросите беспомощную женщину посреди мрачной ночи?

Алекс (вырвавшись): — Вынуждены, ангел мой. Се ля ви. Жестокий реализм бытия.

Муся: — Оставить одинокую девушку с дорогой, очень дорогой скрипкой

в совершенно бандитском месте?

Алексберет скрипку. — Так и быть. Вам повезло — у меня мягкое сердце. Беру инструмент на сохранение. Исключительно из милосердия. Зайдете за скрипкой, когда освободитесь. В Консерватории спросите профессора Фендера. Вам всякий укажет. Руковожу кафедрой струнных инструментов по вторникам. Жорж — мой ассистент. Талантливый, между прочим, самородок.(снова торопятся улизнуть в подворотню)

Мусяцепляясь за скрипку. — Ну, уж дудки! Не пойду я в вашу занюханную Консерваторию! Лучше в милицию! И прямо сейчас! (кричит) Гра–бю–ю-ют! Убив–а–ют!

Слышны свистки.

Алексзакрывает рот Муси ладонью: — Потрясающий диапазон! Я бы послушал еще раз ваше верхнее «си». Но в другой обстановке. За мной, гражданочка. Авто ждет за углом.

(все трое убегают, ворвавшиеся на сцену стражи закона, проносятся в другом направлении)

Комфортабельная квартира. Алекс, по–хозяйски расположившись у камина, просматривает газеты. Рядом Жорж перебирает кучу бумаг и отправляет в огонь пачки ассигнаций и чеков. В дверях прячется подглядывающая Муся. Алекс и Жорж делаю вид, что не замечают ее.

Алексчитает в газете: — «Успешно завершилась операция по выявлению группы мошенников банды «Летучая мышь». На конспиративной квартире главарей банды сотрудники МУРА обнаружили мешки с фальшивыми купюрам и ценными бумагами. Задержан сообщник бандитов по кличке Свистун, выдающий себя за уличного музыканта. Главарям временно удалось скрыться…» Подпись — Яков Честный.

Жорж: — Чему радуется, жертва коммунистической агитации? Какое роскошное дело завалили рахитичные пинкертоны из МУРа! Вот гнилая философия у ихнего Маркса: сам ни ам и другим не дам. Мы ж понимаем, пролетарским сыскарям тоже надо кушать — вполне могли бы поделиться. (бросает в камин пачки купюр)

Алекс: — С лягавыми из принципа не делюсь!

Жорж (продолжая сжигать бумаги): — Это ж какой шок для порядочного человека! Чеки Торгсина, валютные сбережения на головокружительную сумму — все — пепел, тлен, суета сует. Если бы мама знала, как обливается кровью мое бедное сердце!.. Кстати, Алекс, тут какие–то интересные письма без конвертов: (читает в недоумении) «Птица моя, рыба моя, пряник медовый, анисовый, бриллиант яхонтовый….» Шифровки из–за границы?

Алекс: —вырывает стопку писем, нюхает, вздыхает: — Бакалейщица Баранова, знойная женщина, мечта поэта. — (бросает в огонь). Так гибнет чистая любовь! Все! Мы честны и невинны. Но, увы, бедны и. И, главное! — как доказывает сообщение Якова Честного, — умственно не доношены.

Жорж: — Постыдный провал. Не вышли из нас миллионщики. Обыграли виртуозов интеллектуалов афер — муровские дебилы.

Алекс: — Что же стряслось, Жорик? Разве мы выросли в Рабочем приюте имени товарища Клары Цеткин? Тогда нам одна дорога — в РСДРП! Партийный мандат, руководящая должность в Рабпромсевохре. Ношение красного знамени на демонстрациях, комната за фанерной перегородкой в общежитии под названием «Мечта коммунара», примус на двоих с многодетной матерью–одиночкой, паек по праздничным дням в виде отварной гречки, свиданья с парикмахершей–соседкой через занавеску с храпящим супругом. (Мечтательно) Вообрази, Жора — картина маслом: Даме едва за сорок, волосатые маслы, обильный одеколон «Букет шизы» и милая привычка кусаться в экстазе за нежные части тела.

Жорж (стонет над каждой подробностью) Не расчесывай мне нервы, у меня и так есть, кому их портить.

Алекс: — Чуть не забыл! Трогательная бытовая деталь — свое изящное белье и шелковые носки ты будешь стирать строго в порядке очереди — ранним субботним утром в общем тазике липким мылом с дегтем и карболкой от паразитов.

Жорж(вскакивает в отчаянии): — Саша! Ты меня пугаешь! Зачем такое отчаяние? Скажи, разве тебе жалко этих империалистических миллионов!? (всхлипывает) Тебе нужны какие–то вонючие американские доллары? Так одна ж бумага! Ты посмотри, как горят! (не может удержать всхлипы) Великие американские президенты… Мама моя, какое вдохновение я придал их лицам! Какие планы строил! Кто ж мог подумать? Конец. Учите партийный устав, товарищ Камерзон, в РСДРП ждут вас…