Читаем Мотылёк онлайн бесплатно

Глава первая

Перед бабочкой – пучина

Неразгаданных страстей.

Николай Олейников

Мотылёк, мелькавший яром

И придавленный рукой,

Всхлипнет каждым капилляром

О любви своей земной.

Понапрасну будет сниться

Мотыльку его цветок,

Ведь к цветку не возвратится

Этот бедный мотылёк…

Ах, зазря, себя волнуя,

Вспоминаю я, как бред,

Предвкушенье поцелуя,

Привкус, призвук прежних лет!

Память… Май незаметённый!

Бунтовал тогда в крови

Тёмный и неискушённый

Неустанный ток любви.

...........................

...........................

...........................

...........................

Помню… В цветень уходили

От моста наискосок

И, прильнув и вникнув, пили

Мотылькам любезный сок.

В небосвода синей чаше

Плавал, помню, алый рот,

И тянулись крылья наши

Пить – и выпить небосвод!

Провожал е ё … А там уж,

Носик пряча во цветы,

Говорила: "… Выйду замуж,

Если первым станешь ты…"

Помню – как в литературе

Получился мой ответ:

"Знаешь, я ведь по натуре

Исключительно поэт!"

Помню… Вечер… Цветоодурь

И беседки козырёк,

И слова е ё : "…Ты лодырь!

Ты редчайший мотылёк!".

И смеялся я: "…Летают

Мотыльки всегда вдвоём

И совсем не понимают,

Для чего мы все живём…"

...........................

...........................

...........................

...........................

Приводил я е й примеры

Из поэзии родной,

А о н а : "Бездарны… Серы…

У Марины дар одной…"

С пылом, будто о святыне,

Говорила: "…Знаешь ты

Плач Ахматовой о сыне

В диком царстве мерзлоты?"

Разыграв тогда эстета,

Я е й что-то лепетал

И поддакивал, что "это"

Я, конечно же, читал…

Будто вышедший из леса,

От свободы я был пьян.

А в страну в те годы пресса

Ворвалась, как ураган!

Помню – в споры-разговоры,

В пренья втянута страна:

Ищут в Ленине опоры,

Роют – в чём его вина;

Кто стремится за границу,

Кто оплакивает пни;

Издан жуткий Солженицын,

Вышли Бунинские "…Дни";

Вышла Венечки поэма

И Войновича роман,

"Покаяние" и "Тема"

Вышли снова на экран.

Возмутительные книги

Несговорчивых натур

Вышли, сбросивши вериги

Предрассудков и цензур…

Сколько слов – и сколько перцу, -

Сколько нам надежд – и слёз -

В приоткрывшуюся дверцу

Тот Апрельский вихрь нанёс!

...........................

...........................

...........................

...........................

Гарью пахло. Перестройку

На её шестом году,

Будто загнанную тройку,

Распрягали – на ходу.

И топтал какой-то дядя

Краснокожий партбилет,

Обменяв талон не глядя

На кулёк дрянных галет.

Хлёсткий век дороговизны

Расплывался, как синяк…

Сын ли, пасынок отчизны,

Был – как все – и я бедняк.

Я восьмое-двадцать третье

Блюл, как будто бы обряд,

И мечтал восьмое встретить

Я Седьмого ноября…

И желал я неулыбым

Сейфом стать с одним глазком,

Чтоб пузатой важной глыбой

В уголке стоять молчком

И для всяких операций

Отпираться, чуть звеня,

Чтобы пачки ассигнаций

Клали тётеньки в меня.

Но – в мечтах своих богатый -

Сладить с бедностью не мог

Я, безделья друг заклятый,

Я, редчайший мотылёк!

А о н а … Влекущей синью

Упорхнула в Новый Свет

Из почти уже России,

Но ещё союзных лет.

Вот и всё… И я остался

В т о й стране… В ничьей, в чужой!

Словно сам я – эти стансы,

Не отправленные мной

В должный час…

"… О, если ты,

Возлюбленная моя,

Однажды придёшь ко мне, -

Я, клянусь, расскажу обо всём,

Что случилось меж нами…

Только не думай, молю,

О моя золотая айва,

Будто вор я…

Верь мне, ты ошибаешься!

Но я и не ливень,

Если ты – поле в засуху,

Я не хлеб, если ты голодна…

Так случилось,

Прости…

Мы друг друга не поняли,

Потому что не знали,

Где обитают слова

Самые необходимые, важные…

Может ли знать свирель,

Какое отверстие

В следующий

Миг

Закроет играющий?

Может ли знать колесница,

Какой приказ

Дан возничему

Полководцем?.."

… Лёд не тает,

Помню, в сердце… не в моём;

Сглазил я, сказав – л е т а ю т

М о т ы л ь к и в с е г д а в д в о ё м …

Не всегда… Умолкни, память,

В неразбавленном вине,

Чтобы смуть моя и замять

Растворились как во сне!

Что мне в том, что в синей чаше

Бледнолицый тополь цвёл,

И тянулись пальцы наши,

Обнимая голый ствол!

Что мне то, что свет свечи,

Словно звёздочка в ночи,

Зыблется, -

Пусть хоть западом восток,

Пусть в часах моих песок

Вздыбится,

Пусть придёт, пройдёт зима,

Пусть меня сведут с ума

Все сачки, -

О, весна моей души,

Пожалей меня – не шли

Весточки!

Камень с плеч твоих падёт,

Кану я – и всё уйдёт

В травы те,

Но и в снах, волнуя кровь,

Будет первая любовь

Правою…

…Одной картины

Осиянных д в а мазка

Были мы… Единой глины

Обожжённых д в а куска;

Миг – и словно д в е страницы,

Д в а разорванных листа -

Я, о н а … Как будто птицы,

А меж нами – пустота…

И моя душа вся в чёрном -

Как заметна на снегу,

А душа моя вся в белом -

Как заметна на снегу,

А душа моя вся в листьях -

Как заметна на снегу,

А душа моя и в снеге -

Как заметна на снегу!

А душа одета к Пасхе -

Прочь лети, туга-печаль!

А душа одета к пляске -

Прочь лети, туга-печаль!

А душа одета к плахе -

Прочь лети, туга-печаль!

А туга… одета в тело -

Как заметно на снегу…

Лёд шипел мне: пей, чтоб спиться…

И – однажды на реке -

В шаге был я… утопиться,

В жертву броситься – тоске.

Помню… Мост. В реке теченье.

В крутоомуте вода.

А в душе моей – влеченье

Прыгнуть в воду… Вниз. Туда.

Навсегда… Одно движенье

И – прощай! Удар. И мгла.

Будто всосан отраженьем,

Я ушёл бы – в зеркала.

Безобразное влеченье

Увлекло б меня на дно,

да услышал вдруг:

"…Теченье

Нынче самое оно…"

Оглянулся…

Дед…

Рыбачить

На закат, видать, прибрёл.

И… бренчаньем, не иначе,

От меня беду отвёл:

"Нынче паводок… И тело

В нети просто не уйдёт,

На позор гнилое дело

Вниз по речке поплывёт.

Будет биться, погружаться,

А душе… душе твоей

Нечем станет отражаться,

Не в чем быть среди людей…

Помнишь, сказывал Сергеич,

Жизнь… от Бога нам дана;

А утопленник – чей чеич?

Кто родня ему? Блесна?

И волна – куда ж деваться, -

Вниз потащит, до плотин

Сыть сомам…

А я лет двадцать

Жив на пенсийку… один.

Померла моя царица,

И ушли за ней коты.

И не скрипнет половица,

Как бывало, у плиты.

Оглянусь – косяк исчерчен

Кверху – кто там и когда;

Жили-были в доме черти,

Разлетелись кто куда!

Сын приехать обещает,

Да, видать, не бросить воз;

Вот внучок и навещает,

Мне он Библию привёз.

Сотня книг была у нас-то,

Книжек много, да не те,

А открыл я Клезиаста

И прочёл о суете.

Я осилил половину,

Перенёс в тетрадь на треть;

Стал строгать я домовину,

Чтоб… врасплох не помереть.

Дни я прожил одиноко,

А в земле наверняка

С одного, другого бока

Люди, спящие… пока.

Там я высплюсь, ох и высплюсь,

От забот я отосплюсь!

А потом… куда-то выльюсь

И во что-то перельюсь.

Смерть моя не за горами

И близёхонек ответ -

Есть ли, нет ли к т о над нами,

Встретит милая, аль нет.

Тяжко, знаю я…

Сыночек,

Выбрось блажь из головы!

Оглянись – ещё денёчек

И теплынь… И шум листвы.

К моему обчествоеду

Прибежал на днях зятёк

И не беленькой к обеду,

А… иконок приволок.

Грешен, слышал я словечко:

"Исцеляет… верь не верь…"

Вот, гляди… Сермяга. Свечка.

И медведь – совсем не зверь.

На, возьми…"

Глава вторая

Ускоряясь мчится тело,

В землю-матушку спеша…

Глеб Горбовский

…А у причала

В завихрении ветвей,

Кипятясь, как будто чайник,

Шпарит песню соловей.

Врёт… И всё же – звуковихрем

Как врубают соловьи

Объясненья соловьихам

Непонятностей любви!

Нет… По самый кончик носа

Хищный ты, любовь, зверёк,

Ты – ланцет а ля Амосов,

Рёбер вставший поперёк.

А не сдюжу? Кто пристроит

Мой тетрадный речепрах

Во всемирном книгострое,

В этих библиогорах?

А пристроят эти строфы,

Ну и что?.. Узнав печать,

Где-то меж Мариенгофом

И Мартыновым стоять?

Кану я… А тут собаки -

С коркой лунной на носу -

Песнь о вечности как мраке

По задворкам разнесут.

Вдоль какой-нибудь Вздыхальной

Да над Песьей стороной

Разнесётся эпохальный

Мой мотивчик заводной,

Вот и всё… Ни слёз, ни строчки,

Ни обмолвки обо мне,

Мне, родившемся в сорочке

В час полночный при луне!

Помер я… Меня зарыли.

Помянули. Разошлись.

Это я лежу в могиле,

Там, где всяческая слизь?

Разве э т о г о хотело

Неподобного меню

Умно скроенное тело,

Прытью равное коню?

Разве я лежу в могиле,

Я – который был силён?

Разве я р а с к и с н у т ь в гнили

Был на этот свет рождён?

"Я" уйдёт… Кого зароют?

Чьи останки перемоет

Вод грунтовых немота?

Над не-мной лежит плита.

А быть может, из мамаши

Вынимали не-меня

В час, когда в родилке нашей

От надсады помер я ?

Безымянную тревогу

Отчего привили мне?

"Предоставлен будет Богу…" -

Услыхал я в глубине.

Я… Не-я… Зачем порвали

Пуповины этой нить

И шлепками растолкали,

Кинув (жить, считали) гнить?!

Гнить… Причём не выбирая,

Как в автобусе билет,

И не чая жизнерая

Обрести во цвете лет.

Словно я не живши умер,

Словно этот бег времён

Заглотнул мой дух, как зуммер -

Неисправный телефон.

За недолгую дорогу

Я утрат набрал под вздох;

"Предоставлен будет Богу…"

И – дошёл: а есть ли Бог?

Есть Он – Звёздное Всеухо,

Обращённое к Земле?

До Его доходит слуха

То, что движется во мгле?

Всё, что дышит под бетонной

Разом рухнувшей плитой,

Слышит слух Его безсонный,

Видит Глаз незолотой?

Знает? Слышит, как по рельсам

Поезда куда-то мчат?

Как грачами погорельцы

От отчаянья кричат?

Ясно слышит, как влетает

В грудь расплавленный металл?

Как снежок летит не тает

Сквозь разрушенный квартал?

Может, слышит, как старуха

Причитает над бойцом,

Что в бою лишился слуха

И моргает всем лицом?

Я никто… Я пыль в эфире,

Я полночная роса…

А моё повсюду в мире

Сердце ловит голоса,

Всё, что снизу прорастает,

Как незрячая трава,

Всё, что сверху налетает,

Как волна и как молва.

И бежит мороз по коже

От услышанного в ночь,

Но… поэма разве может

Человечеству помочь?

Был бы я, поэт, умельцем -

В облаках бы не витал

И несчастным погорельцам

Теремок из слов собрал.

Был бы я обширней телом,

Обнимая целый свет,

Может, пуля б не влетела

Под коротенький жилет.

Зная судеб человечьих

Неизбежно точный срок,

Я б свои подставил плечи

Под планетный потолок.

Одного душа боится

И одно её томит -

Что перо моё, жар-птица,

Чью-то мысль опередит;

Что, как тихое словечко

Отзовётся – и вдали

Кто-то выдернет колечко

Полной пороха Земли?

Что стихи! Мой стих не знает,

Нет, не знает наперёд,

Что планету ожидает

Через месяц, через год.

Как пойдёт, за строчкой строчку

Я вытягиваю сам,

Будто шью из слов сорочку

По стежочку – к небесам…

Помню… Сумрак… И свечу я

Нёс куда-то в тишине;

Пообвык… И вдруг почуял,

Что глядят в затылок мне;

Оглянулся… Хлеб. Корзинки.

Воск… Дрожащий и ничей.

И увидел вдруг – слезинки

Будто маминых очей -

Свет небес!..

И всю обкапал

Мне ладонь печальник воск,

И, смутясь, как будто на пол

Опалённый выпал мозг.

"Матерь!

Я молюсь Тебе всею

Статью…

скрипами в кости -

Помоги…

Я не сумею

Наш…

Разрыв…

Перенести…"

…А потом в тени собора

Вопрошал я Диодора:

"Отчего мы так живём,

Будто все чего-то ждём?"

Он шепнул:

"Подходят сроки…

Провещали встарь пророки

И дивеевский отец

Зверю Красному конец,

Мировому царству Зверя,

Зверя злобы и безверья…

Вот и ты, не тратя дни,

В сердце глубже загляни

И поймёшь…

Господь всё слышит,

Потому… что Царство свыше,

Царство Божией Зари

В каждом сердце… "

Глава третья

Тихая моя родина,

Я ничего не забыл…

Николай Рубцов

...........................

...........................

...........................

...........................

… Морем света

Разливалась та весна,

И гудел у первоцвета

Шмель, басовая струна.

И казалось, что окрепли

Те, кто был зимою слеп

И в постылом горьком пепле

Подбирал подножный хлеб.

Продиралась новь наружу,

Перепахивая старь.

И влекла сорока в лужу

Незамеченный сухарь.

А над миром в день воскресный,

В этот продых от проблем,

Лился чудный-расчудесный

Вечный свет, известный всем…

Накануне Дня Победы,

Помню, дед в пивной курил

И в сердцах, как внуков – деды,

Громогласно всех журил;

Синеглазо глядя в дали,

Он слова не брал взаймы

И, звоня во все медали,

Наседал:

"…Боролись мы,

А за что?

Не достучаться

До умов и до сердец,

До друзей и домочадцев -

Всё… Хана! Стране конец!

Вот и всё… Была, и нету,

Сверхдержава из держав.

Рассмешим дерьмом планету,

И обмылки издержав.

Вот и всё… Возьмёт на мушку

Чей-то злобный чёрный глаз

И отчизну-побирушку,

И неправых прошлым нас.

Вот и всё… Живи в разлуке

И лови в кармане грош…

Но не вам судить нас, внуки,

Отцедив от правды ложь!"

"А прижим?.."

"…Внушали веру

Нашей партии дела, -

Рваться к небу, в стратосферу,

В космос – наша цель была;

Нас на битвы поднимала

И звала на поиск руд…"

"А крестьян с полей согнала?

А мильонов рабский труд?.."

На таран тараном вторить?

Вмиг взорвётся ветеран,

Если станешь с дедом спорить,

Если вымолвишь: т и р а н .

А вояка в довершенье

Вдруг и выдай:

"…Приглашенье

Миттеран прислал… Париж!

Я летал, как будто стриж!

Угощали нас "нормандцы",

Были песни… Были танцы.

Поглядел я парижан -

Ай, да что там у рижан!

Лавки – блеск, дороги – ралли!

А ведь как тогда спросил

Кейтель, сдав остатки сил:

"Мы и франкам проиграли?"

А германцы как живут,

Те, кричавшие "капут" -

И в обносках не гуляют,

И в пивнухе дрянь не пьют!

Миллионы положили

В землю мы…

А разве жили?

Жрали – что? Ходили – в чём

Скопом всем, к плечу плечом?

"Направляющая сила"?

Эта сила – жизнь косила,

Жизнь своих – своим мечом,

Всё ей было нипочём!

Глубь земли – и ту достали

Тем щитом…

А те столбы

Пели нам: "Вели-кий Ста-лин!"

И – молились мы, рабы…

Вышли в космос, да блистали

Голой задницей с небес,

И куда там только сталью

Ни влезали "за прогресс"!

А теперь всё прахом, даром,

Отовсюду – наутёк!

И, заморским став базаром,

Получили – сухпаёк…"

Глядя в дедовы ладони,

Думал я – а как во мгле

Убегали от погони

Те, на Белом корабле?

Кто, герой, ходил в Мюратах,

Тот потом издалека

О покинутых пенатах -

О потерянных пенатах -

О поруганных пенатах -

Воздыхал у камелька

И в ночи – в парижской сини

Башню взяв наперевес, -

Плавал мыслию… в Россию

Инфантерии небес, -

Мысль витала над расстрелом

Императора с Семьёй:

"Мать Россия!

Как растерян

Стал твой шёпот,

голос твой

Голубиный, материнский,

Уходящий в небеса

И за тех, кто матерится

Лаем дьявольского пса!

А глаза твои льняные,

С явью смешивая сны,

Отразили дни ночные

В смутном пламени войны.

От Дуная до Тагила,

От пустынь до мерзлоты

Широченная могила -

Русь… "

Ужель погибла Ты?

На какой вершине высечь

В камне, покрупней:

Из семидесяти тысяч -

Сотня алтарей!

Пришлецам была мессией,

А своим – чужой;

Господи, спаси Россию

От… себя самой!

Русь… И смуты, и мытарства

У Тебя в крови,

Не страна Ты и не царство -

Грёза о любви…

Не страна, а – страсть Христова,

Море, море слёз!

У Тебя венец терновый

Ярче алых роз.

Ты на вечный бой возникла,

А не на уют, -

Оттого и Твой возница,

Русь, бывает лют!

Ты – святое бездорожье

И дремучий лад,

И порой Твоё безбожье

Твой крушит уклад -

Образа палит спесиво,

Гложет купола.

Но и в горе Ты красива,

И во тьме светла…

Глава четвёртая

Любого цвета флаг повесьте на сарай -

В нём всё равно и пыльно, и убого…

Александр Башлачёв

Наблюдая перемены,

Перемен… боялись мы,

Ковыряя пальцем стены

Сверхпространственной тюрьмы.

Послабленья были редки,

Было многое нельзя.

И надежда птицей в клетке

Билась, крыльями скользя.

Ликовал Берлин огромный

Над поверженной стеной,

А в Москве… комбат бездомный

Злость расплескивал в пивной;

Где-то в Польше воевали

С монументом-главарём,

А у нас… как прежде звали

Крах – "Великим Октябрём";

Костерили тех, кто строил

Коммунизм на спецпайках,

И опять… широким строем

Шли с портретами в руках;

Называли строй "прижимом",

"Диктатурою шпаны",

И… считали, что дружины

Были вправе стричь штаны;

Ужасались: "Полегло-то

Как под косами травы!"

С чистым сердцем пылеглота

Анонимной синевы…

Но ворвался к нам однажды

В полумёртвый общий дом

День отчаянно отважный,

День – идей отживших слом!

Всё, что искоса и косо,

Шепотком и второпях,

Полилось разноголосо

На горячих площадях…

Помню я – в столице танки,

И скандирует народ

На Кольце и на Лубянке:

"Дик-та-ту-ра не прой-дёт!"

Помню – яркую затею

Показал тогда экран,

Как Железного за шею

На Лубянке вздёрнул кран.