Читаем Московский гамбит онлайн бесплатно
Юрий Мамлеев
Московский гамбит
Глава первая
Москва нежилась, древнела, отдыхала и успокаивалась в лучах еще не заходящего вечернего солнца. Стояло лето 197... года, и небо над Москвой было таким бездонно-чистым и открытым, как будто в мире наступало какое-то сверхъестественно безмятежное время.
Спиридоньевский переулок, что затерялся в бесконечных улочках между Пушкинской и Никитской площадью, тоже был покоен, солнечен и чист. Одинокие прохожие - многие москвичи уже разъехались по дачам, была суббота - только подчеркивали высшую пустынность и уютность улиц. Иногда из какой-нибудь булочной выскакивала осторожливая старушка с буханкой белого хлеба в руке, да лениво позевывал на своем посту милиционер... Но по мере того, как темнело, некоторая тревожность, как всегда, входила в улицы и переулки. Впрочем, довольно благая тревожность.
Точно тьма таила в себе пробуждение...
Дом ? 3 по Спиридоньевскому переулку - двухэтажный, желтовато-белый, сохранился еще с конца прошлого века. Широкая парадная лестница вела в квартиры с длинными узкими коридорами, по бокам которых размещались комнаты жильцов. В конце одного коридора, выходящего в глубокий и покойный сад, приютились две смежные комнатки, которые принадлежали Олегу Сабурову знаменитому подпольному неконформистскому поэту Москвы. В этот вечер Олег сидел у себя со своим давним другом Борисом Берковым в томительном и немного странном ожидании. Мебель в комнатах была вовлекающая в себя, старинная, и друзья расположились в высоких вольтеровских креслах, покуривая и распивая пиво. Иногда из сада под окном раздавался какой-нибудь причудливо-нездешний голосок, и сразу замирал.
- Придет или не придет, вот в чем вопрос, - мрачно повторял Борис.
Был он низенького роста, с внимательным, даже пронизывающим взглядом и с выражением на лице скрыто-одухотворенным. Олег же внешне являл собой полную противоположность: пышный, красивый, со стремительными движениями, вдохновенным лицом и печальным, но властным взглядом. Чувствовалось, что он избалован женщинами, хотя это внутренне не коснулось его. Обоим друзьям было под 30.
- Я почему-то боюсь, что он не придет,-глухо ответил Олег.
Стало тихо в комнате, когда где-то - словно из несуществующего подпола болезненно мяукнула кошка.
- И что же будет, если он не придет?
- Тогда будет то, что было, - продолжал Олег. - А мне так хочется многое изменить!
- Почему, Олег? Что с тобой?
- О, Боря, ты же знаешь меня. Да, конечно, я хочу того, чего всегда хотел:
славы, самоутверждения и... бессмертия.
- Ты сама скромность, Олег.
Сабуров засмеялся, неожиданно изменившись в лице.
- Да. Но, Боря, иногда я вдруг, среди дня, отключаюсь и смотрю застывшим взглядом в одну точку, как будто что-то, самое жуткое и тайное, я упустил... А потом бессмертие. Я ведь говорю не только о творческом, но и том... абсолютном бессмертии. И это мучает меня. Что-то во мне надорвалось. Может быть, потому что я болел, но скорее не в этом дело. Я чувствую, что мы, люди, находимся в совершенно невыносимой ситуации: с одной стороны жизнь сама по себе, сознание, самобытие - так прекрасны, и так хочется, чтобы это всегда было, но с другой стороны жизнь чудовищно, издевательски коротка и безобразна... и что после? Если не владеть ключами жизни и смерти, то лучше не жить. Если бессмертие существует, то я хочу сейчас, именно сейчас, стать свидетелем своего собственного бессмертия, а не просто верить в него! Соприкоснуться с ним практически! Если же это невозможно, и все покрыто непостижимым мраком, то хотя бы продлить, продлить жизнь, за ее обычные сроки, любыми средствами, в том числе и почти сверхъестественными. Говорят, теперь много появляется намеков на такую возможность. Тогда и шансы на абсолютную разгадку будут выше. Но я чувствую жажду сохранить и спасти себя. И поэтому боюсь, что он не придет. Не придет, как не встают мертвые из гроба.
- Ну, что за сравнение!
- А, это к слову! Но видишь ли, я ничего не преувеличиваю. Я знаю из верных источников, что этот тайный человек существует. Кто он? Маг, исцелитель, алхимик
- не знаю. Но он обладает какой-то огромной силой, и главное, совершенно необычной, не встречающейся почти в истории людей. Как тебе сказать? Необычной в смысле ее направленности и сути. Так оценивают это те, которым я доверяю. Нет, не маг, не исцелитель, это слишком банально, хотя может быть он и делает мимоходом все эти пустяки. Это что-то другое, совсем другое! Мне сказали, что лучше всего его назвать "алхимиком", хотя то, что он делает, может быть, к алхимии никакого отношения не имеет. Но случилось так, что мой приятель, через которого я кое-что знаю, уже больше никогда не увидит этого тайного человека.
Здесь все кончено. Но он назвал Сашу Трепетова, сказав, что Саша действительно близок к нему. И вдруг теперь Трепетов обращается к нам...
- Но не сам этот человек...
- Но ведь Саша с ним в контакте, и придет от его имени...
- Что тебе Трепетов точно сказал?
- Что я, ты и Леша выбраны. И чтоб больше никого не впутывать в это дело.
- А много ли людей в Москве вообще слышали об этом тайном человеке?
- В основном только очень узкие круги. Но так получилось, что вся эзотерическая Москва содрогнулась...
- Что же можно такое сотворить, чтобы даже эзотерическая Москва содрогнулась? - пробормотал Берков и тихонечко себе, спокойно закурил новую сигарету.
Опять настойчиво и беспомощно мяукнула сиротливая кошечка, оказавшаяся под кроватью. Она была бездомная, и угол под кроватью поэта был только временным убежищем для нее. Откуда-то из коммунальной кухни донесся нелепый звон кастрюль.
- И ты по ряду признаков думаешь, что этот человек владеет, так сказать, ключами жизни и смерти? - добавил Берков, неуютно взглянув приятелю прямо в лицо.
- О, Боря, Боря! - Олег даже вскочил с кресла. - Не думай, что я такой уж подлый, законченный эгоцентрист! Хотя, конечно, как я говорил, это, мягко выражаясь, не последнее, что интересует меня... Нет, понимаешь, есть нечто большее, что меня влечет... Я ведь ничего не знаю, тут какое-то притяжение, что-то странное, великое и реальное...
- Да, самое интересное в этом деле, - прервал Борис, - его подлинность. А подлинность в таких вещах нельзя пропускать. Я и согласился на все это только потому, что слышал кое-что крайне любопытное об этом человеке от серьезных людей.
- То-то и оно! И не упрекай меня...
Но тут раздались истерические шесть звонков в дверь этой коммунальной квартиры.
В ответ в стороне, на кухне, упала чья-то кастрюля, может быть, вывалилась из руки хозяйки.
- А это к нам идут, - улыбнулся Боря.
- Пойду открывать, - озаботился Олег.
Через минуту-другую он вернулся.
- Конечно, Закаулов, - радостно объявил он.
- Ну, значит, все в сборе, не хватает только главного, Саши Трепетова, вздохнул Боря. - Ну, входи, Леха, входи!
И Леша Закаулов появился за спиной поэта. Олег захлопнул за ним дверь и запер ее на ключ. Леха, как всегда, был чуть-чуть пьян ("Не удержался даже в такой момент", - подумал Берков), в помятой рубашке, он весел.
- Ребята, клянусь, не пил, зная, что иду в бездну, а не в пивную! воскликнул он.
- Ну, если подходить с твоими мерками, то можно считать, что ты сегодня не пил,
- проворчал Борис.
Леха уселся в третье вольтеровское кресло.
- Лешка в норме, - заметил Олег. - Он выпивши, но без перехода за грань...
- Для меня непонятно одно, господа, - заговорил Закаулов из глубины своего кресла, - зачем этот тип, Саша Трепетов, выбрал меня?! Понятно, что тебя, Олег, ты - поэт, языкотворец, избранник муз и богов, и что тебя, Борис, ты - подпольный интеллектуал, философ... Но зачем этому тайному человеку я, я, Леха Закаулов, с моим метафизическим надрывом, песнями и пьянством?.. Мне бы улететь на Луну, а не лезть в ворота жизни и смерти. Я сюрреалист, черт побери, гуляка, и у меня сердце иногда рвется на части от любви.
- Наговорил! - захохотал Олег. - Ты, Леха, - поэт, только я пишу словами, а ты - своей жизнью...
- Спасибо, Олег. Утешил, - пробормотал Леша. - Если б не вы двое, я б может и не пошел к этому тайному человеку, да еще через посредника. Хотя, откровенно говоря, все это вдруг стало меня занимать по большому счету. Ну, в крайнем случае посмотрим на Сашу Трепетова - он и сам по себе легендарная личность.
- Саша ведь, - вставил Берков, - из самых скрытых слоев московского подполья.
Глубже этого слоя по-моему уже ничего нет. Недаром он связан с этим тайным человеком...
- Хватит о нем, - вдруг прервал, чуть не вскрикнув, Олег, - об этом... алхимике.
Здесь наверчено столько, что голова пойдет кругом. Хватит! Лучше поговорим о Саше. "Алхимик"-то появился недавно, и неизвестно откуда, точно с того света, а Трепетов уже столько лет крутится по глубинкам московским, он из нашего мира...
- Но из другого слоя, - поправил Борис. - Ты ведь даже не был с ним знаком до недавнего времени, а только слышал о нем...
- Это уж точно, что слышал! - захохотал из своего угла Леха Закаулов, ловко вынул из кармана уютную четвертинку чего-то крепкого и смочив им горло. - Я ведь тоже многое слышал...
Был Закаулов беспределен, лих, но временами - серьезен и мрачен в своем веселии.
Было ему тоже под тридцать лет, и выглядел он, худой и голубоглазый, хоть и растерзанным, но с загадочной бравадой и отчаянностью. Любили его за широкие и необъяснимые метафизические высказывания во время пьянства.
- Так что же ты слышал о Саше? - спросил Борис.
- Странный он человек! - как-то по трезвому оживившись, ответил Закаулов. - Хотя и я, конечно, не стандартен, что и говорить. Я ведь Трепетова видел давно, всего несколько раз, мельком. И мне трудно о нем говорить. Что-то неуловимое и непонятное в нем есть, во взгляде, даже собственно взгляда нет, а есть нечто большее... Нет, не могу сказать.
Он задумался и поставил четвертинку себе между ног.
- Кто хочет, наливайте, - пробормотал он. - Да, конечно, о нем много всяких легенд и побасенок ходит. Например, дескать, устроили ему с большим трудом частные уроки, итальянского, он же знает языки, для дочери какого-то академика.
По высшему счету. Мол, известный человек, Бодлера, Рембо и Петрарку переводит, почитайте "Иностранную литературу". А потом в назначенный час раздается звонок в эдакую роскошную квартиру академика. Мамаша с дочкой умильно открывают: все-таки учитель, не кто-нибудь, а переводчик Петрарки. И входит Трепетов. Два-три неуверенных шажка по импортному ковру и бац падает. И блюет на ковер. Явился:
учитель...
- Неплохо. Разрядил, разрядил ситуацию Лешка, - улыбнулся Берков.
- Или еще. - И Закаулов лихо отхлебнул из бутылки. - Приходит Трепетов в "Иностранную литературу" по поводу статьи о немецких поэтах-авангардистах.
Туда-сюда. Присели на стулья в одном кабинете. Неожиданно входит важное начальство и о чем-то убежденно говорит. Вдруг Саша приподнимается со стула, молча берет пухлую руку начальника и намертво целует ее. Руководящий замирает, обалдевает и тихо себе, без слов, вылетает из комнаты.
- Да, странновато...
- Ну, это все-таки легенды. Хотя... Вот еще одна, она, может быть, точнее. Кто знает?! Последнее время что-то умирают вокруг Саши, те, кто с ним особенно общается. Просто умирают - и все. Но в основном - исчезают. Таких, пожалуй, больше: исчезают с поля зрения, как в воду канут...
- Ну, наговорил!
- Боюсь я где-то его! - вставил Закаулов.
И он затих. Тишина была мрачноватая и неожиданная.
- Мда, - нарушил молчание Борис, - вроде бы Саша где-то не чужд нашему миру - людей подпольного искусства... У нас же много слоев, есть и обращенный к метафизике, Олега, например. Кроме того, ведь в Москве много духовно-религиозных групп, есть и чисто эзотерический слой. Скажем, Кирилл Леснев и его союз русских мудрецов. Они связаны с Индией, с Востоком... Есть и другие...
- Ты еще лекцию прочти!
- Да нет, - смутился Борис, - я клоню к тому, что Трепетов вне всяких кругов, даже эзотерических, хотя казалось бы... Ведь он их всех знает... Но сам он - в каком-то другом, последнем круге, если такой есть...
И в это время опять раздались шесть долгих пронзительных звонков в квартирную дверь. Послышалось, что кто-то из соседей открыл. И через минуту раздался стук в дверь.
- Войдите.
И вошел Саша Трепетов: человек тридцати с лишним лет, среднего роста, с русыми волосами и с лицом на первый взгляд довольно обычным. Но вскоре это впечатление от его лица рассеялось. И увиделось иное: что-то очень далекое, еле уловимое, но присутствующее... И это далекое как бы отстраняло все человеческие выражения на его лице, и оттого оно становилось непроницаемым для самого пронзительного взгляда, оставаясь в то же время открытым.
Как-то чересчур напряженно и вежливо представились.
- Чайку? - смиренно спросил Олег.
- Отлично, - ответил Трепетов, усаживаясь за стол. За дверью, в коридоре, заворочалась любопытная старушка-соседка, любившая подслушивать - для утешения - непонятные разговоры.
- Так вот, Саша, - начал сразу Борис Берков, после некоторого молчания, мы знаем, что вы как-то связаны с этим тайным человеком...
- Да, он хочет, чтобы я нашел для него людей, познакомиться, так сказать, поговорить кое о чем... Вы сами-то хотите, все трое?
- О, да! - поспешно ответил Олег.
- Почему бы нет! - задумчиво пробурчал Борис из своей "вольтеровской" глубины.
- Слишком большая честь! - закричал из своего угла Закаулов. - Но в общем-то я согласен, согласен!
- Но все это, естественно, не так просто, - проговорил Трепетов, посматривая на них. - Я выбрал вас сам. Но прежде чем состоится знакомство, надо будет пройти несколько этапов, может быть два-три. И только потом, если все будет благополучно, - встреча и действие.
- Значит, как полагается: сначала надо узнать, способны ли мы к инициативе?! - усмехнулся Берков. - Будут испытания?
- Не совсем. Гораздо больше, чем испытание. Скорее антииспытание. Ничего страшного не будет. Никаких посещений сферы смерти. Первый шаг таков попытаться найти еще двух-трех людей. Чтобы подсоединить к вам. Дело в том, что я выбрал вас более или менее произвольно, но других надо выбрать по некоторому принципу. Этот принцип совершенно закрыт и о нем невозможно говорить. Можно условиться только так: вы мне показываете своих людей, кого угодно, пусть самых интересных с вашей точки зрения, а я буду наблюдать и отбирать. Одной встречи с каждым достаточно для отбора.
- Значит, мы можем показывать кого угодно? - переспросил Олег.
- Да, кроме вот этих.
И Трепетов протянул ему бумагу, где значились фамилии в том числе некоторых весьма известных подпольных художников, поэтов и писателей.
- Эти не годятся, - добавил он, попивая чаек. За дверью, в коридоре, кто-то испуганно прошмыгнул. - А потом, когда мы отберем людей, сделаем еще один шаг.
Это будет второй этап: для всех, кто будет включен... И для вас, значит, тоже. А дальше будет видно... Может быть, потом вы встретитесь с ним и начнется главное.
- Саша, кто этот тайный человек? - Олег подошел к столу, намереваясь закурить.
- Не торопитесь.
- Но все-таки, хотя бы намеки. Мы же слышали независимо от вас кое-что.
- Его называют "алхимик", - заметил Борис.
