Читаем Московия онлайн бесплатно

Эпоха Возрождения была лучшим временем для книгоиздателей. Гениальная догадка Иоганна Гутенберга, поместившего выпуклые металлические буквы в специальные формы-матрицы, позволила уже в середине XV века набирать из букв строки и оттискивать их на бумаге. Техника совершенствовалась год от года, книги выходили в громадном количестве — богослужебные и теологические, хроники и рыцарские романы, путевые записки и стихи. Соотношение числа читателей с количеством изданных для них книг было, пожалуй, самым высоким именно в XV–XVI вв., и сегодня может вызывать зависть.

Географические открытия великих европейских первопроходцев необычайно расширили горизонт, представления о дальности расстояний менялись, и все больше народу отправлялось в чужие края. Это было время Васко да Гамы, Колумба, Магеллана. Описания больших и малых путешествий шли нарасхват. Во все века главным для для книгопродавцев и издателей было как просвещение народа, так и получение прибыли. Многократные переиздания, массовые тиражи служат лучшей оценкой и мастерства авторов, и интереса публики.

Значительную долю путешественников составляли дипломаты. По долгу службы они были обязаны составлять донесения и отчеты, по собственному желанию они выносили свои труды на суд общественности. Габсбургский дипломат Сигизмунд Герберштейн был одним из самых читаемых авторов своего времени. «Записки о Московии», впервые опубликованные в 1549 г. в Вене на латинском языке, при жизни автора переиздавались около десяти раз, как на латыни, так и на немецком и итальянском языках. В последние двадцать лет жизни, в 1546–1566 гг., Герберштейн проделал колоссальную работу, готовя к публикациям свое сочинение, исправляя многочисленные опечатки, внося в каждое издание уточнения, дополнения или сокращения. Практически он вновь и вновь редактировал книгу, создавая новые ее варианты, заметно отличные один от другого.

Через год после первого издания, в 1550 г., «Записки» вышли по-итальянски в Венеции, крупнейшем центре книгопечатания: там уже за сто лет до Гербер-штейна число типографий доходило до двухсот пятидесяти. Еще через год, в 1551 г., книга вышла на латыни в Базеле, где типографии в конце XV в. создавались так называемыми «детьми Гутенберга», его учениками. Базельское издание со многими исправлениями было повторено в 1556 г., а через год, в 1557 г., Герберштейн выпустил в Вене авторизованный перевод «Записок» на немецкий язык; в этом же, 1557, году книга вышла в Антверпене по-латыни. В 1560 и 1563 гг. были предприняты еще два немецких издания — во Франкфурте-на-Майне и в Базеле.

Обилие прижизненных изданий с их разными редакциями затрудняет работу современных текстологов, желающих как можно точнее воспроизвести канонический текст Герберштейна, поскольку сделать выбор крайне сложно. Эти трудности легко заметить, обратившись к недавним изданиям книги Герберштейна на немецком, английском, итальянском, польском языках.

Первые переводы фрагментов «Записок» Герберштейна на русский язык появились еще в начале XIX в. С тех пор записки, большей частью в более или менее значительных отрывках, выходили не один раз, и, как правило, эти издания предназначались для немногочисленных исследователей и специалистов.

При создании этой книги за основу был взят прекрасный первый полный русский перевод «Записок» (1908), предпринятый А. И. Малеиным, талантливым филологом, крупным специалистом по истории древнехристианской и средневековой латинской литературы. Перевод Малеина основывался на базельском издании латинского текста 1556 г., считающегося наиболее полным. В 1988 г. вышло новое русское издание, где перевод, выполненный Малеиным, был отредактирован, а в ряде случаев и подвергнут существенной правке при сверке его с латинским оригиналом. Эта задача была решена А. В. Назаренко. Составители московского издания 1988 г. стремились максимально учесть все прижизненные редакции «Записок», что отразилось как в напечатанных вариантах текста, так и в многочисленных подстрочных примечаниях. Скрупулезная текстологическая работа превратила это издание в чрезвычайно ценное в научном отношении, но крайне усложнила его восприятие читателями, не имеющими специальной подготовки.

В книге, предлагаемой читателям сейчас, составитель, не отходя от строго научного подхода к тексту, постарался сделать его как можно более доступным широкой аудитории. Для этого внимание было сконцентрировано на первых, латинских, изданиях Герберштейна и последних, появившихся в Германии в связи с 500-летием со дня рождения Герберштейна, где «Записки» были переведены на современный немецкий язык с той же целью популяризации, которая стоит и здесь.

При подготовке текста к печати редакцией было принято принципиальное решение не воспроизводить варианты текста первых прижизненных изданий, как это сделано в издании 1988 г. Вместе с тем были сохранены все примечания переводчика.

Составитель постарался отойти от традиционного принципа расположения текста, когда не выделялись смысловые части, и разбил его на разделы, опираясь, кроме современного немецкого издания, на самого Герберштейна, который в первом издании четко выделил четыре части, снабдив их отдельной пагинацией. В виде заголовков к основным главам книги составитель поместил библейские истины, которые подчеркивают непреходящее историко-культурное и общественно-политическое значение документов прошлых веков. Кроме того, в отличие от предшествующих публикаций, здесь текст разделен на абзацы, поскольку иное расположение сильно затрудняет чтение.

Составитель позволил себе также, кроме заголовков, данных Герберштейном, ввести дополнительные подзаголовки, всюду выделенные особым образом, чтобы читателям было легче ориентироваться в перипетиях борьбы русских князей за власть или, к примеру, в отношениях австрийского дипломата с русскими чиновниками.

Наиболее точный перевод на русский язык латинского заголовка труда Герберштейна — «Известия о делах Московитских». Однако более четырех сот лет книгу чаще всего называют просто и понятно: «Московия». Это название и было решено дать настоящему изданию. Комментарии к «Московии» сделаны таким образом, чтобы возможно полнее развернуть панораму русской и западноевропейской жизни первой половины XVI в., когда начали складываться отношения между государствами и народами, во многом дошедшие до наших дней. Особое внимание в комментариях уделяется историко-культурным и общественно-политическим мизансценам, в которых, при непосредственном участии Сигизмунда Герберштейна, разыгрывался спектакль европейской политики.

Титульный лист издания «Известий о делах Московитских», выпущенного к 10-летию со дня смерти Герберштейна, Франкфурт-на-Майне, 1576 г.

В разгар лета 1515 г., 22 июля, к собору Святого Стефана в центре Вены одна за другой подъезжали кареты. Лошади были украшены лентами, кареты усыпаны цветами. Через раскрытую дверь собора слышался орган. Горожане толпами сходились на просторную площадь перед высоким готическим храмом, но их оттесняла имперская стража. Был отдан строгий приказ следить, чтобы никакая случайность не помешала четко расписанному течению церемонии.

В этот день союз Габсбургов и Ягеллонов скреплялся двойными узами. Юному внуку Максимилиана предназначалась в жены Анна, двенадцатилетняя дочь чешского и венгерского короля Владислава II Ягелло, а наследник Владислава, его восьмилетний сын Людовик, обручался с внучкой императора Марией. Внук Максимилиана не присутствовал, что нередко случалось при заключении королевских браков. На свадьбе его представителем был сам Максимилиан. «Двойная венская свадьба» прогремела на всю Европу и имела важные последствия.

Максимилиан I Габсбург был широко известен пристрастием к миролюбию. Отважный полководец, проведший много удачных походов, он предпочитал расширять и укреплять границы своего государства не мечом, а брачным венцом, с помощью не войны, а дипломатии. Сам он был женат дважды и взял в приданое за женами, кроме немалого состояния, Нидерланды и Бургундию. Жена его сына, Филиппа Красивого, дочь Фердинанда V Католика, короля Кастилии, Ара-гонии, Сицилии и Неаполя, открыла Габсбургам доступ к испанскому престолу. Свадьба внуков делала реальными претензии Максимилиана на короны Венгрии и Чехии и богатые моравские и силезские земли, к которым он давно стремился. Ради этого в 1491 г. был заключен антиягеллонский союз с великим князем московским Иваном III. Наследник и сын Ивана, Василий III, желал возобновления договора, но тот стал теперь не нужен Максимилиану, что вызвало обострение противоречий между Московией и Великим княжеством Литовским, затяжную войну и многочисленные и сложные переговоры.

Двойная венская свадьба повлияла на судьбу не только императорских внуков и их государств, но и на судьбу одного из придворных, готовивших ее тщательно и скрупулезно — Сигизмунда Герберштейна, недавно вошедшего в круг императорских приближенных. Его плодотворное участие в сложном деле организации династических браков, тактичность и компетентность обратили на себя внимание двора, вызвали неприязнь многочисленных завистников и благодарность императора. С этой минуты Герберштейн, который до того мог еще колебаться с окончательным выбором жизненного пути — ему одинаково были открыты возможности стать военачальником, ученым географом или историком, — при поддержке Максимилиана I пошел по дороге дипломатии. Несколько десятилетий спустя она привела его к всеевропейской славе автора книги о Московии, которая стала, по меньшей мере на два столетия, самой лучшей, самой полной, самой, как считалось, достоверной работой о великой стране Рус-сии и ее народе.

Происхождение рода Герберштейнов было довольно скромным: как и многие другие европейские благородные фамилии, род вышел, вероятно, из крестьянского сословия. Однако простота происхождения не мешала никому из стремившихся к славе или богатству юношей подняться на любую высоту.

Сигизмунд был третьим сыном Леонхарда Герберштейна и его жены Барбары, дочери Никласа Люгера, бургграфа Лиенца. Он родился 24 августа 1486 г. в Виппахе, в Штирии, где его отец исполнял не слишком аристократические обязанности земельного судьи и коменданта замка. Сигизмунд Герберштейн, даже тогда, когда он стал своим человеком в императорском дворце и входил как посол, как равный принимавшему его государю, почти во все европейские дворы и к самому владыке правоверных, Сулейману Великолепному, всегда был преисполнен чувства любви и благодарности к своим родителям, братьям и сестрам и, особенно, к старшему брату Георгу.

Их род был большим и разветвленным, семейные владения находились в Штирии, Истрии, Каринтии, достаточно близко одно к другому, и между членами семейства, понимаемого очень широко, было принято оказывать помощь и покровительство друг другу. Георг Герберштейн, известный военачальник, выделял младшего брата Сигизмунда среди множества юнцов-родственников и оказывал ему в начале службы все покровительство, на которое был способен.

Сигизмунд в высшей степени был достоин покровительства. В нем необычно рано проснулось честолюбие и понимание необходимости получить хорошее образование для того, чтобы сделать удачную карьеру. Его целью стал Венский университет.

Он начал учиться шести лет в деревенской школе Виппаха. В школе Герберштейн старался как можно основательнее превзойти все возможные предметы, обращая особое внимание на изучение языков — родного немецкого, латыни и словенского, который считался языком простого народа, а не аристократии. Из-за этого Герберштейну-подростку приходилось, как он многократно жаловался годы спустя, переносить насмешки сверстников, не понимавших, зачем нужно приобретать столько знаний в книжных науках. Достаточно было уметь безупречно владеть лошадью и оружием, с первого выстрела поразить оленя или врага, рыцарски поклоняться даме и, если понадобится, погибнуть за веру или за своего сеньора.

Но Сигизмунд Герберштейн уже в детские годы стремился не просто вырваться из замкнутой среди лесистых гор узкой штирийской долины, не просто повидать мир, но и понять его, а для этого он хотел прежде всего понимать языки людей, этот мир населявших, и занять в нем видное место. Обладая, по всей видимости, незаурядными способностями к иностранным языкам, он знал итальянский потому, что родился и прожил первые пятнадцать лет на границе с итальянскими землями; досконально выучил латынь, помогавшую освоить французский и испанский языки, которые он стал понимать по долгу службы. Владение с детства словенским и систематическое изучение его в школе открыло ему путь к знанию, пусть и неглубокому, чешского, польского и разговорного русского языков. Эти языки сослужили ему прекрасную службу в будущей карьере дипломата.

Когда Сигизмунду исполнилось девять лет, родители отослали его к одному из родственников, католическому священнику, у которого он должен был продолжить образование и одновременно приобрести навыки, необходимые представителю благородного сословия. Вводить в общество его было рано, поэтому родственник приставил его прислуживать за столом. Для наблюдательного мальчика это было неплохой наукой: он безвозбранно слушал разговоры взрослых, перенимал интонации, манеру поведения, и если не все понимал, то многое запоминал.