Читаем Чукчи. Том I онлайн бесплатно

В происходящей в настоящее время огромной работе по социалистическому освоению Крайнего Севера и культурно-экономическому подъему населяющих его народов ощущается острая потребность в исследования, освещающих все многообразие этой богатой, но слабо изученной окраины нашего великого Союза. В частности нужны исследования социально-экономического строя народов Севера, помогающие нам лучше ориентироваться в сложном переплете общественных отношений и тем самым ускорить темпы социалистического строительства на Севере.

Институт народов Севера ЦИК СССР, идя навстречу назревшей потребности, предпринял издание исследований по экономике, истории, этнографии и языкознанию народов Севера. Наряду с серией «Трудов», дающей оригинальные работы научных работников Института по вышеупомянутым вопросам, Институт в серии «Материалы» начал публикацию наиболее ценных работ прошлого, написанных о народах Севера, как на русском, так и на иностранных языках.

Настоящим выпуском «Материалов по этнографии» Институт народов Севера приступает к публикации переведенной с английского языка монографии «Чукчи», принадлежащей перу лучшего современного знатока народов и языков Крайнего Севера — В. Г. Богораза.

Перед тем как перейти к изложению и анализу «Чукоч», необходимо хотя бы в самом сжатом виде остановиться на основных вехах жизни В. Г. Богораза.

В. Г. Богораз (псевдоним — Тан) родился 15 апреля 1865 г. в городе Овруче Волынской губернии. В раннем детстве перевезен в Таганрог. В таганрогской гимназии учился одновременно с А. П. Чеховым. В 1880 г., после окончания гимназии, поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, откуда перевелся на юридический факультет, но не окончил его, так как уже в 1882 г. был выслан из Петербурга на родину, а в 1883 г. арестован за принадлежность к партии Народной Воли и просидел год в тюрьме. После освобождения перешел на нелегальное положение. В 1885 г. был одним из организаторов екатеринославского съезда Народной Воли и редактором последнего номера журнала «Народная Воля». 9 декабря 1886 г. В. Г. Богораз был вновь арестован и после трехлетнего заключения в Петропавловской крепости сослан на десять лет в Колымский округ Якутской области, где и пробыл с 1890 по 1898 г. В колымской ссылке В. Г. Богораз стал этнографом и лингвистом, изучив быт и языки местных народностей: ламутов и чукоч, а также северных русских. В особенности обстоятельно В. Г. Богораз изучил чукоч, среди которых он кочевал около трех лет (1895–1897 гг.) в связи с сибиряковской экспедицией.

В 1898 г. В. Г. Богораз возвратился из ссылки благодаря ходатайству Академии Наук и вошел вместе с Туган-Барановским в редакцию легальных марксистских журналов «Начало» и «Жизнь». Одновременно он становится научным сотрудников Музея антропологии и этнографии Академии Наук. Вскоре, однако, В. Г. Богораз был выслан полицией из Петербурга и уехал в Америку, где в качестве руководителя Анадырского отдела принял участие в северо-тихоокеанской экспедиции Джезупа, организованной известным антопологом и лингвистом Францом Боасом, силами нью-йоркского Музея естественных наук и петербургской Академии Наук. В течение 1900–1901 гг. В. Г. Богораз путешествовал по Камчатке, Анадырскому краю и Чукотке. Во время этой экспедиции, кроме чукоч, он изучал коряков, ительменов (камчадалов) и азиатских эскимосов. По возвращении в 1901 г. в Петербург он вновь был выслан полицией, после чего уехал в Нью-Йорк, где до 1904 г. работал в Музее естественных наук.

С 1900-х гг. В. Г. Богораз ведет большую работу по развитию русско-американской научной связи. Вместе с покойным Л. Штернбергом он является одним из основателей русского отдела Союза американистов и неоднократно, вплоть до последнего времени, принимал участие в международных конгрессах американистов.

Осенью 1904 г. В. Г. Богораз вернулся в Россию и участвовал в организации Крестьянского союза и трудовой группы Государственной Думы. В 1906 г. был одним из организаторов «народно-социалистической партии», сотрудничал в «Родной земле» и т. д. О В. Г. Богоразе в связи с этой газетой мы имеем следующее замечание В. И. Ленина: «Направление этой газеты [„Родной Земли“] несомненно, левее кадетского. По всем данным, можно назвать это направление трудовическим. Как на документальное подтверждение такой политической характеристики можно указать на сотрудничество в этой газете г. Тана. Г. Тан значится в опубликованном списке членов организационного комитета „трудовой (народно-социалистической) партии“[1].

Весьма любопытно и другое замечание Ленина: „В „Пестрых встречах“ новогоднего номера „Речи“ г. Тан затронул важный вопрос, на который рабочим следует обратить серьезное внимание. Это — вопрос о росте новой демократии.

„Вот уже с год или, может, побольше, — пишет г. Тан, — русло жизни опять начинает меняться и таять. Вместо убыли воды появляется прибыль, бог знает откуда, из недр подземных и из дальних источников. Три года все было тихо и пусто. Теперь появляются люди, выползают один за другим из разных щелей и медвежьих углов…“. „Всего интереснее, люди крестьянского звания, пришедшие снизу. Имя им — легион. Они заполонили средние области жизни и даже покушаются на высшие, особенно в провинции. Техники, счетчики, агрономы, учителя, всякие земские служащие. Все они похожи друг на друга. Серые с лица, широкие в кости, нескладные с виду: к рефлексам не склонны, напротив, живучи, как кошки… жизнь, очевидно, шагнула еще на ступень, ибо мы, разночинцы, сравнительно с ними — так же, как были дворяне сравнительно с нами“.

Метко и верно сказано, хотя не следует забывать, что и старые разночинцы и новые, „крестьянского звания“, демократическая интеллигенция и полуинтеллигенция — представляют из себя буржуазию в отличие от дворян-крепостников“[2].

Во время империалистической войны В. Г. Богораз поддался шовинистическому угару, стал оборонцем и, несмотря на свой довольно пожилой (50 лет) возраст, пошел добровольцем на фронт в качестве начальника одного из санитарных отрядов Союза городов. В 1918 г. он возобновил свою работу в Музее антропологии и этнографии Академии Наук. В 1920 г. В. Г. Богораз стал „сменовеховцем“. С этого времени начинается его активная, преимущественно связанная с этнографией и советским Севером, научная и общественная работа. С 1921 г. В. Г. Богораз — профессор этнографии, сначала в Географическом институте, потом, после слияния Географического института с Ленинградским университетом, в последнем. В университете он стоял во главе комиссии по студенческим этнографическим экскурсиям и редактировал сборники этнографических материалов, собранных студентами.

В. Г. Богораз был одним из инициаторов создания Комитета содействия народностям северных окраин и с момента организации Комитета Севера (1924 г.) состоит его деятельным членом. С 1925 г. и по сие время — профессор Ленинградского историко-лингвистического института.

Большую роль В. Г. Богораз сыграл также в создании первого специального учебного заведения для народов Севера — Института народов Севера ЦИК СССР.

С 1930 г. В. Г. Богораз — действительный член Научно-исследовательской ассоциации Института народов Севера и профессор Северного отделения Педагогического института им. Герцена. В 1932 г. организовал Музей истории религии Академии Наук и с тех пор является его директором С того же времени состоит членом редакционной коллегии журнала „Советская этнография“.

За последние годы В. Г. Богораз проделал значительную работу по развитию луораветланской (чукотской) письменности, составил алфавит и первые учебные книги и грамматику на этом языке и перевел ряд политических брошюр.

В. Г. Богораз, под именем Тана, известен и как беллетрист и поэт. Начал писать он еще в колымской ссылку (в 1896 г.). Изданные в 1890 г. его „Чукотские рассказы“ и в 1900 г. „Стихотворения“ имели большой успех. В 1912 г. было издано собрание сочинений в 12 томах. Его стихотворения „Красное знамя“ (перевод), „Первое мая“ и „Кронштадтские матросы“ широко известны и вошли во все революционные песенники.

В советское время повести и рассказы Тана переизданы дважды в пяти томах; кроме того, им написаны два новых романа: „Союз молодых“ и „Воскресшее племя“. Некоторые из рассказов Тана переведены на английский, немецкий и польский языки.

Перу В. Г. Богораза принадлежит ряд работ по этнографии народов Севера. Основными из них являются:

1) Ламуты. „Землеведение“. VII, кн. 1, Москва, 1900.

2) Очерк материального быта оленных чукоч… Сборник Музея антропологии и этнографии Академии Наук, т. II, СПБ, 1901.

3) The Chukchee. Publication of the Jesup North Pacific Expedition, Vol. VII, P. 1–3. Leiden — New York 1904–1909.

4) Chukchee Mythologie. Publication of the Jesup North Pacific Expedition, Vol. VIII, P. I. Leiden — New York 1910.

5) Религиозные идеи первобытного человека, по материалам, собранным среди племен Северо-восточной Азии, преимущественно чукоч. „Землеведение“, кн. I, 1906 (по-английски в „American Antropologist“, Vol. II, № 2, 1925).

6) К психологии шаманства у народов Северо-восточной Азии. „Этнографическое обозрение“, LXXXIV–LXXXV, Москва, 1910.

7) Новые задачи российской этнографии в полярных областях. „Труды северной научно-промысловой экспедиции“, в. 9, Петербург, 1921 по-английски в Problems of Polar Researches, № 7, New York 1928).

8) Ideas of Space and Time in the Conception of the Primitive Religion. American Antropologist 1925, № 2.

9) Древние переселения народов в северной Евразии и в Америке. Сборник Музея антропологии и этнографии, в. 6. Л. 1927.

10) Новые данные к вопросу о протоазиатах. „Известия Ленинградского государственного университета“, т. I, 1928.

11) Le mythe de l'Animal Dien, mourant et ressuscicant. Atti del XXII Congresso Internazionale degli Americanisti, Roma 1928.

Наряду с этнографическими необходимо назвать следующие основные работы В. Г. Богораза по языкам Севера:

1) Образцы материалов по изучению чукотского языка и фольклора. „Известия Академии Наук“, № 3, СПБ. 1899.

2) Материалы по изучению чукотского языка и фольклора, СПБ, 1900.

3) Областной словарь колымского русского наречия. СПБ, 1901.

4) The Folklore of North Eastern Asia as compared with North Western America. American Anthropologist, IV, 1902.

5) Материалы для изучения языка азиатских эскимосов. „Живая старина“, № 70–71, СПБ, 1909.

6) The Eskimo of Siberia. Publications of the Jesup North Pacific Expedition, Vol. VIII, P. 3. Leiden — New York 1913.

7) Koryak Texts. Publications of the American Ethnological Society, Vol. V, Leiden 1917.

8) О так называемом языке духов (шаманском) у различных ветвей эскимосского племени. „Известия Академии Наук“, № 8–11, П. 1919.

9) Chukchee [Essay of a comparative Study of Chukchee Group of Languages]. Handbook of American Indian Languages. Bulletin of the Bureau of American Ethnology, V. 2, Washington 1922.

10) Материалы по ламутскому языку. Тунгусский сборник, Л. 1931.

11) Луораветланский (чукотский) язык. Языки и письменность народов Севера, ч. 3. Труды Научно-исследовательской ассоциации Института народов Севера ЦИК СССР по лингвистике, т. III, Л. 1934.

12) Юитский (азиатско-эскимосский) язык. Там же.

Многотомная монография „Чукчи“ является наиболее значительным произведением В. Г. Богораза и написана на основе материалов, собранных им в „Чукотской землице“ за годы ссылки и экспедиций. Эта работа создала эпоху в изучении чукотской народности и поставила Богораза в ряды крупнейших этнографов современности. С полным правом В. Г. Богораз заявляет в предисловии к настоящему изданию „Чукоч“, что в изучении чукотской народности он был „пионером, несмотря на предыдущие работы Врангеля, Майделя, Аргентова и некоторых других“. Несмотря на то, что „Чукчи“ написаны в начале XX века и покоятся на материалах конца XIX века, они сохранили свое значение и в настоящее время, ибо и сейчас нет другой работы, которая с такой обстоятельностью дала бы картину материального быта, религиозных верований и отчасти социального строя чукоч, одного из наиболее отсталых и наименее изученных народов Крайнего Севера.

Останавливаясь для лучшего понимания „Чукоч“ на обрисовке теоретических взглядов В. Г. Богораза, мы должны припомнить, что он начал свою научную работу, будучи народником и тем самым сторонником русской школы субъективной социологии, хотя и не весьма последовательным.

От субъективной школы в социологии у В. Г. Богораза идет преувеличение роли личности, непонимание общественно-экономической формации, непонимание взаимной увязанности всех сторон жизни общества и беспредельный эклектизм. Влияние этой школы чувствуется во всей работе В. Г. Богораза, и поэтому можно ограничиться лишь приведением одного примера, на котором останавливается сам В. Г. Богораз в предисловии к настоящему изданию. Имея в виду материальную культуру, религию, социальный строй и мифологию, он говорит: „Ранее вопросы, рассматриваемые в этих четырех разделах, представлялись стоящими рядом, теперь они связались в отношениях социально-экономической базы и надстроечных форм“.

Но В. Г. Богораз был не только сторонником русской школы субъективной социологии; в своей исследовательской работе он испытал сильное влияние так называемой американской школы исторической антропологии (родоначальником которой является Боас). Руководящей идеей исторической антропологии, по словам Р. Лоуи, современного корифея этой школы, является… избегать всеобъемлющих и шатких теорий минувшего и приняться за трезвое историческое исследование, связанное с интенсивным местным изучением отдельных областей»[3]. «Всеобъемлющими и шаткими теориями» Лоуи считает марксизм и учение Л. Моргана.

История, в понимании исторических антропологов, заключается в отрицании «химерического закона социальной эволюции», в признании невозможности разграничения «хаотического смешения культур», в сосредоточении исследования на ограниченных историко-географических областях. Отправной точкой исторических антропологов при рассмотрении начальных эпох человеческой культуры является признание извечности частной собственности и отдельной семьи, следовательно, отрицание первобытного коммунизма, отрицание рода как всеобщей ступени в развитии общества, в частности отрицание примитивности материнского рода. Все свое внимание исторические антропологи направляю на разрешение частных, местных проблем, испытывая отвращение к синтезу полученных выводов. Поэтому не приходится удивляться, что эмпиризм расцветает пышным цветом в работах «исторических» антропологов.