Читаем Москаль-чарівник онлайн бесплатно

Лихой - сол­дат.

Михайло Чуп­рун - се­ля­нин.

Тетяна - йо­го жiн­ка.

Финтик Ка­ле­ник Ко­но­но­вич - пи­сар з го­ро­да, приїхав на се­ло.

Дiється в ха­тi у Чуп­ру­на.

Тетяна i Фин­тик си­дять за сто­лом в ук­раїнськiй ха­тi. Пе­ред ни­ми пляш­ка з ме­дом i склян­ка.

Тетяна. Ви-бо, па­ни­чу, не пус­туй­те, - си­дi­те смир­но.

Финтик. Что ж я роб­лю, лю­без­ная Те­тя­но? Я, ка­жет­ся, то есть из бла­гоп­рис­той­нос­ти не вы­хо­жу.

Тетяна. Уже ви iз своєї бла­гоп­рис­той­нос­тi чи ви­хо­ди­те, чи нi - до то­го ме­нi ма­ло дi­ла; тiльки знай­те: язи­ком, що хо­чеш, ро­би, а ру­кам во­лi не да­вай.

Финтик. Ах, ба­тюш­ки мои! Сколько я об'яснял жар­чай­ший пла­мень люб­ви мо­ей к те­бе! Но ты все не до­га­дуєшся, до че­го мои ежед­нев­ные к те­бе уча­ще­ния от­но­сят­ся? Ей-ей, до то­го, что­бы на­сы­титься тво­им ли­цез­ре­ни­ем, нас­ла­диться гла­сом уст тво­их и воз­ло­бы­за­ти ро­зы губ тво­их!

Тетяна. А я ж хi­ба бо­ро­ню хо­ди­ти до ме­не, хоть би i не го­ди­лось вам так уча­ща­ти? Бо­ро­ню на се­бе ди­ви­тись, роз­го­во­рю­ва­ти i ба­ля­си то­чи­ти? А цi­лу­ва­тись - ви­ба­чай­те: це вже не жар­ти… А знаєте, що я вам ска­жу? Луч­че, як­би ви зас­пi­ва­ли.

Финтик. Що-то се­год­ня го­ло­су у ме­ня нет. Вче­ра был у Епис­ти­мии Евс­та­фи­ев­ны да, вы­пив­ши чаш­ку во­ды и две чаш­ки с нас­той­кою, вы­шел на двор и на отк­ры­том воз­ду­хе сквоз­ный ве­тер зах­ва­тил шею и грудь, а те­перь и де­рет в гор­ле. (Каш­ляє).

Тетяна. Та ну­те лиш пе­рес­таньте ко­ро­диться. Ви­пий­те ку­бо­чок ме­ду, то гор­ло i про­чис­титься.

Финтик (на­ли­ває й п'є). Якую ж пiс­ню зас­пi­ва­ти?

Тетяна. Яку зу­мiєте. Чи у вас же їх тро­хи єсть! Буд­то ви в го­ро­дi пе­ред пан­ноч­ка­ми не спi­ваєте!.. Ну­те лиш!

Фин­тик Хi­ба-раз­вi эту? (Нас­пi­вує са­мий го­лос пiс­нi, то­дi од­каш­люється й спi­ває).

Тетяна. Чуд­на ця пiс­ня! Та й якi ви здаєтесь чуд­нi, як спi­ваєте! Мов не­са­мо­ви­тi… Ме­нi аж сум­но ста­ло.

Финтик. Ах, эта пес­ня весьма бой­кая! Она мо­его со­чи­не­ния. Тут очень-весьма неж­но об'ясня­ет­ся лю­бовь со все­ми вос­па­ле­ни­ями до ми­лой пер­со­ны.

Тетяна. Та не­хай їй цур, тiй пер­со­нi з вос­па­ле­нiєм! Зас­пi­вай­те пiс­ню без за­па­лу, i щоб не ма­ха­ли ру­ка­ми, i не вит­рi­ща­ли страш­но очей.

Финтик. Ей, не знаю, ка­кую еще про­петь в твою угод­ность. Знаєш ли, прек­рас­ная Татьяне, - зас­пi­вай­мо обоє! Я ок­се­лен­ту­вать бу­ду, а ты диш­кан­та пой.

Тетяна. Я не пот­рап­лю з ва­ми спi­ва­ти, а мо­же й пiс­нi та­кої не знаю, яку ви знаєте.

Финтик. Слав­нi пiс­нi, нап­ри­мер: "Скло­ни­те­ся, ве­ки", "С пе­р­вых вес­ны", "Все за­ба­вы", "То те­ряю", "Не прельщай ме­ня, дра­гая!", "Поч­то, ах, не склон­на"… Не зна­ешь ли из сих ка­кой?

Тетяна. Нi, нi од­ної не знаю, а ви знаєте "Ой, не вiд­тiль вi­тер вiє"?

Финтик. Знаю тро­хи-нем­но­го.

Тетяна. Ну, зас­пi­вай­мо цю, ко­ли хо­че­те. Ви бе­рi­те тов­ще, а я тон­ше, та не спi­шi­те. Гля­дi­те ж, по­ва­гом спi­вай­те.

Финтик. Доб­ре, хо­ро­шо…

(Спiвають).

Тетяна. Те­пер, мо­же, час ве­че­ря­ти вже. Я спра­ви­ла ве­че­рю за тi гро­шi, що ви вчо­ра да­ли, та вам же да­ле­ко i до­до­му йти.

Финтик. Ра­но еще. Ме­нi очень-весьма не хо­чет­ся з то­бою розс­та­ва­тись.

Тетяна. Е, не хо­четься! До ме­не швид­ко поп­ри­хо­дять дi­в­ча­та на ве­чор­ни­цi пряс­ти, то не­хо­ро­ше бу­де, як вас тут зас­та­нуть.

Фин­тик. Я не ус­мат­ри­ваю тут нi­чо­го не­хо­ро­шо­го. Поз­воль, без­по­доб­ная Те­тя­но, i ме­нi ос­та­тись на ве­чор­ни­цях!

Тетяна. О, цього-то не мож­на! На ме­не богз­на-чо­го на­го­во­рять. Ви й так щось ду­же пiд­си­паєтесь. Ко­ли б i це да­ром ми­ну­лось! Ви знаєте, що я за­муж­ня жiн­ка.

Финтик. Так що ж! Хi­ба-раз­вi за­муж­ней не мож­на лю­би­ти?

Тетяна. За­пев­не, що не мож­на. То-то ви, уче­нi та пи­сь­ме­н­нi, якi ви лу­ка­вi! Бу­цiм i не роз­бе­ре­те, що грiх i що со­ром! Не­хай уже ми, прос­тi лю­ди, ко­ли i прос­ту­ди­мось iно­дi, то нам i бог ви­ба­чить: а вам усе вi­до­мо, - за те вам бу­де сто по­ги­бе­лен! Та ви ж iще вмiс­то то­го, щоб д­ру­гих поп­рав­ля­ти, са­ми за­миш­ляєте лу­кавст­ва i нi од­ної го­ди­ни не про­пус­ти­те, щоб пiд­вес­ти ко­го на прос­ту­пок.

Финтик. Быть не мо­жет!.. Мы ко­го лю­бим, то­го i по­ва­жа­єм.

Тетяна. Неп­рав­да ва­ша! Ви са­ми, Ка­ле­ник Ко­но­но­вич, ка­же­те, що ме­не лю­би­те; а для чо­го ме­не лю­би­те? Знаю всi ва­шi за­мис­ли i який у вас не­жить. Тiльки то вам го­ре, що не на пло­ху нас­ко­чи­ли. Я бо­юся бо­га i люб­лю сво­го чо­ло­вi­ка, як са­му се­бе. Я ша­ную ва­шу паньмат­ку, - або, як ви ка­же­те, ма­туш­ку, - то i вам че­рез те спус­каю, що ви в'яже­тесь до ме­не. Ко­ли у вас єсть що мер­зен­не на дум­цi, то ви­ки­нь­те з го­ло­ви, бо пiс­ля бу­де со­ром. Я ди­ву­юсь вам, що ви при­їха­ли до­до­му для ма­те­рi, а нi­ко­ли до­ма не си­ди­те.

Финтик. Мне скуч­но си­деть до­ма и за­ни­маться с ма­туш­кою. Она та­кая прос­тая, та­кая не­лов­кая, во всем по-ста­рос­вiтськи пос­ту­па­ет; ра­но обе­да­ет, ра­но спать ло­жит­ся, ра­но про­сы­па­ет­ся, а что все­го для ме­ня нес­нос­нее, что в ны­неш­нее прос­ве­щен­ное вре­мя оде­ва­ет­ся по-ста­рин­но­му и но­сит очi­пок, на­мiт­ку, плах­ту и про­чие му­жи­чие на­ря­ды.

Тетяна. I ви бо­га не боїтесь так го­во­ри­ти о своїй рiд­нiй? Хi­ба ро­ди­те­лiв по­чи­та­ти тре­ба за їх оде­жу! Хi­ба не тре­ба її ува­жа­ти уже за те, що во­на ста­ра i ста­рос­вiтських дер­житься об­ря­дiв?.. От якi те­пер син­ки на свi­тi!

Финтик. Да для чо­го ж ей уп­ря­миться?.. По край­ней ме­ре, хоть бы оде­лась по-го­родс­ко­му ра­ди сы­на та­ко­го, як я. Ты ви­дишь, как я одет. Мож­но ли мне смот­реть без сты­да и не зак­рас­нев­шись наз­вать ма­туш­кою прос­то оде­тую ста­ру­ху? Еже­ли бы мои то­ва­ри­щи и друзья по­ви­де­ди ме­ня с нею вмес­те, я сго­рел бы со сты­да по при­чи­не их нас­ме­шек.

Тетяна. Грiх. вам смер­тельний та­ким си­ном бу­ти! Яка б ма­ти ваша не бу­ла, но все ма­ти. Во­на ж у нас жiн­ка доб­ра, ро­зум­на i по­важ­на; а що се­бе ве­де поп­рос­ту, цього вам сти­да­ти­ся нi­чо­го. Ви ду­маєте, що паньмат­ка ва­ша вже й гiр­ша од вас за­тим, що ви письмен­ний, на­жи­ли який­сь чи­нок, що оде­жа ко­ло вас об­лип­ла i ви при­че­пи­ли, не знаю для чо­го, дво­рянську ме­даль? Та во­на ж вас ро­ди­ла, ви­го­ду­ва­ла, до ро­зу­му до­ве­ла: пер­ше до дя­ка од­да­ла вчи­тись чи­та­ти, а пiс­ля до во­лос­но­го прав­ле­нiя пи­са­ти. Без неї, мо­же б, ви бу­ли пас­ту­хом, вiв­ча­рем або й сви­ней пас­ли…

Финтик. Пус­тое! Фраш­ки! Я - ветвь мас­лич­ная от гру­бо­го кор­ня. Iосиф во Егип­те сде­лал­ся лю­бим­цем ца­ря, и ста­рый Iаков, отец его, дол­жен был сми­ри­ти­ся пред ним.

Тетяна. Отак на­шi зна­ють! Ви се­бе рiв­няєте з Iоси­фом? Да­ле­ко ку­цо­му до зай­ця!.. Наш пiп го­во­рить, що Iосиф тим i щас­ли­вий був, що батька сво­го ша­ну­вав i по­чи­тав по бо­го­вi пер­во­го, а та­кий син, як ви, на­ве­де на се­бе од бо­га не­ми­лость, а од лю­дей прок­ля­тiє. По­ба­чи­те, що вам бу­де за ва­шу гор­дiсть i не­по­ва­гу до ма­те­рi!

Финтик. Ни­че­го, ибо я прав. На­доб­но со­об­ра­зо­ваться вре­ме­ни и по оно­му пос­туп­ки и чувст­ва свои рас­по­ла­гать.

Тетяна. Тiльки не до ро­ди­те­лiв. Я не знаю, як вас терп­лять на служ­бi? Ме­нi здається - хто пре­зи­рає рiд­них своїх, на та­ко­го нi в чiм по­ло­жи­ти­ся не мож­на, нi­чо­го не мож­на на йо­го по­вi­ри­ти, i та­кий єсть осо­руж­нi­ший мiж людьми, як пар­ши­ва вiв­ця в ота­рi.

Тi ж i солдат.

Солдат. (на­пiд­пит­ку, вхо­дить до ха­ти й кри­чить). Здра­в­ст­вуй, хо­зя­ин. Я - твой пос­то­ялец. Да­вай угол, да на ужин ку­ри­цу, да нет ли и лав­ре­ни­ков?

Тетяна. Ха­зяїна не­ма до­ма.

Солдат. Все рав­но. А это кто с то­бой?

Тетяна (нес­мi­ли­во). Це?.. Це… гу­бе­рець!.. (На­бiк). Що йому ка­за­ти?.. Цей мiй ро­дич.

Солдат. Все рав­но… (На­бiк). Врет ба­ба… Ну, ког­да он твой род­ня, што ж он так оро­бел?

Финтик. Хто, я?.. Нет, то есть… (Бо­яз­ко). Я… я гу­бернс­кий ро­дич, то есть, сей хо­зяй­ки. Да те­бе… вам, то есть, ка­кая до то­го нуж­да?

Солдат. Мне ка­кая нуж­да? Да зна­ешь ли, кто я?

(Удає сер­ди­то­го. Спiває).

(До Те­тя­ни. Бе­ре її за пле­че й пiд­во­дить до Фин­ти­ка).

(До Фин­ти­ка).

Финтик (бо­яз­ко спi­ває).

Солдат.

Финтик (бо­яз­ко).

Солдат (до Те­тя­ни). А ты что за­по­ешь?

Тетяна. Ось пос­лу­хай! (Спi­ває).

Солдат (зас­по­коївся, ве­се­ло пос­мi­хається). Лад­но, лад­но, хо­зя­юш­ка, ты пра­ва. Под чу­жой мо­нас­тырь со сво­им ус­та­вом не суй­ся.

Тетяна. То-то не суй­ся! Ми не знаємо, що ти за чо­ло­вiк. Ба­чи­мо на то­бi сол­датський мун­дир - че­рез йо­го те­бе й ша­нуємо. Ад­же вас не на те роб­лять воєнни­ми, щоб ви в своїм царст­вi нi­ве­чи­ли лю­дей, а на те, щоб…

Солдат. Чтоб вас, му­жи­ков, за­щи­щать от неп­ри­яте­лей… А вы долж­ны нас ува­жать и ни­че­го для нас не жа­леть.

Тетяна. Нас, му­жи­кiв? А ти ве­ли­кий пан? Ад­же i ти му­жи­ком був, по­ки то­бi ло­ба не ви­го­ли­ли та мун­ди­ра не на­тя­г­ли на пле­чi. Як­би я не жiн­кою бу­ла, мо­же б бу­ла луч­чим сол­да­том, як ти. (Смiється).

Солдат (ве­се­ло). Слав­но! Эда­кая вост­ру­ха!.. Ты, па­нич, за­чем не идешь в во­ен­ную служ­бу? Не стыд­но ли в твои ле­та, при тво­ем здо­ровье, а мо­жет быть и уме, пач­каться день и ночь в чер­ни­лах, грызть перья и же­вать бу­ма­гу? Ну, ска­жи, что ты выс­лу­жишь в пи­са­рях? Да, го­во­рят, что хоть век слу­жи, а ва­ше­му бра­ту до шта­ба не дос­лу­житься.

Финтик. А по­че­му же? Прав­да, без эк­за­ме­на в на­уках не про­из­ве­дут в асес­со­ры, то есть в ранг премьер-май­ора; но сей чин мож­но по­лу­чить за от­ли­чие.

Солдат. За от­ли­чие?.. Да чем же и где пи­сарь мо­жет от­ли­читься?.. Да будь ты и сек­ле­тарь - все те за­пя­тая! У нас, брат, то­же есть в пол­ку кан­це­ля­рия и пи­са­ря - не ва­шим че­та, а от­ли­чия ниг­де не по­ка­за­ли.

Финтик. Ты рас­суж­да­ешь как сол­дат и от­ли­чие пос­тав­ля­ешь в том, ког­да ру­ку, но­гу или го­ло­ву по­те­ря­ешь; а бес­по­роч­ное про­хож­де­ние служ­бы, рев­ност­ное и усерд­ное при­ле­жа­ние к ис­пол­не­нию сво­ей долж­нос­ти - раз­ве не есть от­ли­чие?

Солдат. Нет, это обя­зан­ность и долг слу­жа­щих, а не от­ли­чие… Но во­ен­ная служ­ба, как ни го­во­ри, есть служ­ба слав­ная. Ну, ког­да ва­ша статс­кая служ­ба зна­ме­ни­та, за­чем вас на­зы­ва­ют подьячи­ми?

Финтик. Сие взя­то из древ­них пре­да­нии; но у нас, по граж­данс­кой служ­бе, есть мно­го по­чет­ных лю­дей, име­ю­щих статс­кие чи­ны и зва­ния.

Солдат. И ве­до­мо, как не быть? Но больше, я ду­маю, из та­ких, что слу­жи­ли пер­вее в во­ен­ной служ­бе, а пос­ле отс­тав­ки слу­жат уже в статс­кой. Та­ко­вы поч­тен­ны, да и по­де­лом, ибо они пос­вя­ти­ли всю жизнь свою на пря­мую царс­кую служ­бу, а не для то­го, что­бы выс­лу­жить чи­нок так, как ты.

Тетяна. А що, до­го­во­рив­ся? То-то: не тре­ба об со­бi ба­га­то в го­ло­ву за­би­ра­ти i ду­ма­ти, що ось ми-то!